Следы инквизиции на территории средневековой Руси

Инквизиция — понятие, которое традиционно ассоциируется с историей западнохристианской церкви. История России в широком смысле понятия «инквизиция» не знала: не было ни соответствующего института, ни похожих форм. Хотя есть основания говорить о том, что западноевропейская инквизиция оказала влияние на русскую традицию и фиксируется в российской истории позднего Средневековья.

Такой характерный случай связан со знаменитой ересью жидовствующих, которая получила распространение сначала в Новгороде, в северо-западных русских землях, а потом дошла и до Москвы в конце XV столетия. Ересь жидовствующих — это самая знаменитая ересь эпохи русского Средневековья. Когда церковь и правительство приступили к борьбе с ересью, были использованы некоторые любопытные формы наказания, которые могут быть сопоставимы с наказаниями, применявшимися западноевропейскими инквизиторами.

Пример, известен из программной антиеретической работы преподобного Иосифа Волоцкого «Просветитель». В предисловии содержится подробное описание наказания, которое было устроено еретикам архиепископом Геннадием Новгородским. В 1490 году, после осуждения еретиков на соборе в Москве, они были отправлены в Великий Новгород. Дальше, согласно преподобному Иосифу, еретики были встречены за сорок поприщ от Новгорода, посажены задом наперед на лошадей, им были водружены на голову подобия колпаков из бересты. Еретиков возили по городу, и все должны были плевать им вслед. На еретиках были надписи о том, что это сатанино воинство. В конечном итоге эти берестяные колпаки на голове у еретиков сожгли.

Исследователи пытались интерпретировать значение странной казни, которую предпринял Геннадий Новгородский. Некоторые указывали на то, что использовался типично русский материал, поэтому в данном случае Геннадий Новгородский прибегал к какой-то русской традиции наказания. Другие исследователи обратили внимание, что здесь явно могли быть следы испанской инквизиции, потому что ее традиции знают использование особого колпака, который называется «короса». Этот колпак изготавливался, как правило, из бумаги или картона, надевался на голову осужденных и символизировал вместе с накидкой, которая называлась «санбенито», статус еретика.

Это предположение было бы сугубо гипотетическим, если не было указаний в источниках о том, что Геннадий Новгородский действительно знал об испанской инквизиции. Знаменитый русский посол великого князя Московского Ивана III Юрий Траханиот, когда находился в Европе, составил описание того, что при испанском короле была создана инквизиция и она боролась с еретиками. Это описание было известно Геннадию Новгородскому.

Не исключая того, что Геннадий Новгородский опирался на конкретные ритуальные особенности инквизиции Испании, надо принять во внимание, что подобные наказания должны были быть понятны современникам. Общество Средневековья проникнуто глубоким символизмом: почти каждому поступку в Средневековье могло приписываться символическое значение. Поэтому в этой разветвленной системе образов и символов, которые существовали в Средневековье, данные знаки должны были расшифровывать то, что ими пытаются донести.

Также надо учитывать и византийские параллели, помимо русских и западноевропейских. Подобные наказания, связанные с посажением задом наперед на лошадей, были известны из византийской традиции. Здесь мы можем говорить о переплетении: византийская традиция была известна Геннадию Новгородскому, как и западноевропейская и русская.

Становым хребтом, на котором держалось латинское самосознание в средние века, было не только реформированное папство, но и совершенно новый тип организации, каким стал интернациональный монашеский орден, появившийся в XII веке и получивший развитие в XIII. В период с 950–1350 гг. можно выделить четыре стадии в развитии монашеских орденов, которые условно соотносятся с четырьмя столетними отрезками времени. На первом этапе, в X веке, большая часть монастырей следовала единому уставному порядку, бенедиктинскому, в котором были детально прописаны правила повседневной монастырской жизни, а также сформулирована философия этой жизни или ее восприятие. Каждое братство жило независимо от других, аббат воплощал верховную власть, и монахи пожизненно оставались в обители, поскольку официально избрали себе духовное поприще. Бенедиктинцы поддерживали существование благодаря солидным земельным владениям, деревням и хуторам, служившим источником сельскохозяйственной продукции, а также ренты. Таким образом монахи были не только обеспечены едой и одеждой, но и могли оплачивать свои роскошные здания, облачения, книги и богатую церковную утварь. Самые крупные из бенедиктинских монастырей были богатейшими организациями в Европе.

Следующий этап в организации европейской монастырской жизни ознаменовался серьезными нововведениями, начало которых пришлось на X век, а расцвет — лишь на конец XI века. Этот этап был связан с аббатством Клюни в Бургундии. Клюнийская система предполагала наличие связей между отдельными братствами, причем связи эти были двоякого рода. Наиболее тесные взаимоотношения существовали между аббатством Клюни и дочерними обителями. Настоятели этих монастырей назначались и могли быть смещены решением аббата Клюни, а монахи дочерних братств считались святыми отцами головного монастыря Клюни и именно в его единой системе делали духовную карьеру. Менее тесными были контакты между Клюни и теми аббатствами, которые хотя и следовали клюнийской модели монастырской жизни, формально ему подчинены не были. Многие из них объединялись в «общества» (societas), особую форму братства, которая предполагала совместное отправление культа.Подобно независимым бенедиктинским монастырям, клюнийские братства для поддержания жизнедеятельности нуждались в существенных земельных владениях.

Третьим этапом оказался цистерцианскии орден, чей расцвет пришелся на XII век. Система монастырей Клюни была ограничена довольно узкими географическими рамками, и, например, в Германии таких братств практически не было. Зато цистерцианская система в течение первых же пятидесяти лет после основания распространилась из своего родительского бургундского монастыря Сито и первых его дочерних обителей в такие отдаленные страны, как Ирландия, Норвегия и северо-западная Испания.Цистерцианцы разработали сложную систему подчинения, делегирования и представительства, что способствовало четкой передаче информации и внутренних распоряжений по всей иерархии ордена. Стержневым принципом организации было аффилирование, то есть подчинение всех братств головному на правах филиалов. Каждый цистерцианскии монастырь был отделением другого монастыря и подчинялся ему, а вся цепочка вела наверх, в головное аббатство Сито.Если клюнийские монастыри были по преимуществу молитвенным союзом, то цистерцианская сеть монастырей скорее зиждилась на административной системе управления. Благодаря этим особенностям Цистерцианскии орден широко распространился по Европе и имел развитую организационную структуру, представляя ясную административную модель для всякого, кто желал бы создать новое братство.

На четвертом этапе развития монастырей, падающем на XIII век, сложная цистерцианская организационная система сохранялась и развивалась, но произошел отход от принципа закрепления кадров на одном месте и крупных материальных вложений. Новые монашеские ордена, стремительно распространявшиеся в этот период по всей Европе и за ее пределами, имели сложную, четко определенную и интернациональную по масштабам организационную структуру с элементами выборности и законотворчества.

Болеслав Храбрый

Дорогие подписчики, решил сделать рубрику средневековых правителей Польши. Про первого правителя Мешко наверное всем известно, именно при нем произошла христианизация Польши.

Болеслав был сыном Мешко I и Добравы. Он родился в 966 или 967 году. Когда он был ребенком, его отдали в заложники императорскому двору Священной Римской империи, он соприкоснулся с большой политикой и научился искусству управления государством.

В 992 году он стал преемником своего отца и объединил земли, разделенные между его сводными братьями. По его инициативе чешский епископ Войцех взял на себя миссию христианизации язычников в Пруссии. Однако, она закончилась убийством миссионера, тело которого купил Болеслав, причем вес выплаченного золота равнялся весу мощей великомученика, и похоронил в Гнезно. Вскоре епископ был канонизирован, а его могила стала местом посещения многих верующих.
Культ мученика поднял авторитет Церкви в Польше. В 1000 году император Оттон III совершил паломничество в Гнезно. Его визит имел прежде всего политическое значение. Для князя Пястов Гнезненский съезд стал возможностью продемонстрировать внешнему миру мощь и богатство Польши.

Затем Болеслав был символически коронован императором. Результатом Гнезненского съезда стало учреждение Гнезненского архиепископства и трех новых епископств: в Кракове, Колобжеге и Вроцлаве.

Дружеские отношения с империей были прерваны смертью Оттона III в 1002 году. Болеслав, воспользовавшись кризисом, вызванным этим событием, захватил Мейсен, Лужицу и Мильско. Год спустя он расширил свою власть, включив в состав королевства Чехию. Растущая мощь государства Пястов обеспокоила нового императора Генриха II, который дошёл до Познани со своей армией.

Наконец, в 1018 году конфликт завершился Будишинским миром. По Будишинскому миру император уступал Польше Лужицы (Лужицкая марка, Лаузиц) и признавал власть польского князя над Моравией. Болеслав I в свою очередь отказывался от притязаний на Маркграфство Мейсен.

После окончания войны с Германией Болеслав организовал экспедицию на Русь и занял Киев. Легенда гласит, что, ударив в Золотые ворота Киева, он сломал лезвие своего меча. Поэтому меч назвали Щербец – знак королей династии Пястов.

Кульминацией правления Болеслава стала его коронация королем Польши. Он умер вскоре после этого, 17 июня 1025 года. Прозвище Храбрый, было дано ему во время правления его сына Мешко II.

Будет либо хорошо, либо плохо. Средневековые предсказания краковских астрологов

Краков рубежа XV и XVI веков славился астрологическими предсказаниями. Они были одними из самых популярных печатных изданий и приносили печатникам огромную прибыль. Их начали составлять, первоначально в рукописном виде, в середине XV века, когда в Краковском университете открылась кафедра астрологии.

В обязанности профессора, возглавлявшего кафедру, входило составление трех ежегодных прогнозов. Первым был профессиональный прогноз для специалистов — астрономов и астрологов, который содержал бы ссылки на признанные научные авторитеты. Второй прогноз был адресован членам коллегии университета, а также городскому совету Кракова. Третий был предназначен для всех остальных, куда более многочисленных необразованных читателей. Все прогнозы должны быть схожими в общих деталях. Подробные рекомендации для их составления содержались в документе под названием «Инструкции для профессора астрологии, а также одобрение увеличения оплаты этой должности, произведенное Матвеем Меховским».

Старейшим прогнозом считается латинский альманах (то есть календарь) Calendarium cracoviense за 1474 год. Его издал немецкий печатник Каспер Штраубе, который обосновался в Кракове. Первоначально издания подобного типа выходили на латинском и немецком языке, а также — для нужд южного соседа — на чешском. Со временем они стали выходить и на польском языке. Польский ученый XVI века Миколай Прокопович объяснял это необходимостью того, чтобы и «обычный польский человек мог читать знамения небес».

Авторами прогнозов становились как выдающиеся краковские мастера, так и анонимные члены Краковского университета. Огромной популярностью пользовались произведения Яна Глоговчика, Михала Фалькенера из Вроцлава, Валентина из Зелена-Гуры и Станислава Былицы из Олькуша. Даже выдающийся астроном XV века — Войцех Брудзевский — составлял прогнозы на 1487 и 1488 года. Последний сохранился до наших дней в списке Стефана Росслейна из Аугсбурга, который учился в Краковском университете и, вероятно, был учеником астронома. Такова же ситуация с великим астрономом Николаем Коперником, который оказался автором альманаха на 1536 год.

Альманахи предоставляли в основном метеорологические прогнозы. В них подробно описывалось расположение отдельных небесных тел и общие свойства погоды в данном году. Затем давалось описание четырех сезонов и двенадцати месяцев. Предсказание Миколая Прокоповича на 1528 год гласит:

(...) Новолуние в пятницу перед днем св. Бенедикта принесет после 19-го и 20-го сухие, ветреные и ранние летние дни. Но сперва тепло прервут небольшие облака. В воскресенье с утра заморозки, после этого будет ранний летний день, но в понедельник пойдут холодные дожди с градом, затем придут ранние летние дни, но иногда будет ветрено. В день Благовещения Пресвятой Богородицы облака принесут холодный дождь. Град и снег продлятся в течение трех дней.

Еще одной, чрезвычайно важной группой советов, включенных в предсказания, были консультации медицинского и гигиенического характера. Они были ключевым элементом не только обширных альманахов, но и календарей, — по той причине, что вера в связь медицины с астрологией была распространена в соответствии с действующей с античных времен теорией макро- и микрокосмоса. За основу всех соображений бралась гуморальная теория. Она заключалась в том, что в теле человека текут четыре основные жидкости (гуморы), которые подвержены влиянию планет. Расположение небесных тел определяло, когда и какие лекарства следует принимать (а каких следует избегать) чтобы выздороветь.

В первом изданном на польских землях календаре на 1474 год автор сосредоточился на указании оптимальных дат для кровопускания. Эта процедура рассматривалась как универсальное лечебное средство, возвращающее «баланс жидкостям». Эти советы были расписаны по месяцам и ориентировались на календарь церковных праздников.

«Мадонна с Младенцем и святыми Домиником и Ауреей»

Автор триптиха — Дуччо ди Буонинсенья, человек, известный не только своими художественными достижениями (он приумножил славу сиенской школы и объединил в своей работе достижения византийской и готической традиции), но и скандальным характером и многочисленными штрафами — за занятия магией, отказ служить в армии и платить налоги. Он написал десятки изображений Мадонны — покровительницы Сиены. На номинированном триптихе, который датируют 1312–1315 годами, кроме Мадонны с Младенцем в окружении четырех ангелов изображены святые Доминик и Аурея; отдельного упоминания заслуживает ультрамариновая накидка Мадонны — источником этого пигмента был минерал лазурит, который в то время добывался только в Бадахшане (современный Афганистан); добывали его в небольших количествах, сам процесс очистки и экстракции был очень трудоемок, везти было далеко, поэтому стоил ультрамариновый пигмент страшно дорого и использовался только для самых драгоценных частей картин и икон.

В январе 1315 года, в присутствии многочисленных студентов-медиков и зевак в Болонье 45-летний хирург, врач в третьем поколении и университетский преподаватель Мондино де Люцци впервые осуществил публичное вскрытие трупа, за что был назван «реставратором анатомии».

По некоторым сведениям, процедура происходила под музыку, для нее специально сооружали деревянные помосты — вероятно, тогда появилось выражение «анатомический театр».

Операция была сделана с разрешения Ватикана, в качестве объекта исследования был использован труп женщины, казненной за преступление. Де Люцци стал первым, кто сделал изучение анатомии и вскрытие частью медицинского образования: спустя год он написал первый учебник по анатомии, который на протяжении почти трех веков был главным источником сведений о строении человеческого тела. В нем, в частности, утверждается, что части тела различаются по степени благородства и должны исследоваться в строгой иерархии: начинать резать следует с желудка как с наименее благородного.

В средние века общая система судопроизводства и материального права предусматривала в отношении представителей разных национальностей различные процедуры. Так, например, единая юстициарная система, с общей концепцией свидетельских показаний, могла тем не менее лишать некоторых граждан права выступать свидетелями в суде на основании их национальной принадлежности. Примером могли бы служить те версии закона Любека, которые запрещали славянам быть в суде свидетелями по делам, связанным с физическим насилием или нарушением общественного порядка, или существовавшее во французской Морее правило, что «сервы-греки не могут свидетельствовать против вассала по уголовному делу об убийстве или увечьях».
В последнем случае налицо сочетание этнической и социальной дискриминации. С другой стороны, мог иметь место и более широкий дуализм, когда для каждой этнической группы действовала своя система судопроизводства и материального права.

Такой тип юстиции существовал, например, в городе Толедо, отвоеванном у мусульман в 1085 году. После этого Толедо имел самостоятельные правовые режимы в отношении всех трех основных этнических групп христиан, отныне населявших город. Мосарабы, арабоязычные христиане, которые либо жили в Толедо при мусульманах, либо пришли туда из других исламских государств Пиренейского полуострова, в 1101 году получили хартию прав от Альфонса VI Кастильского. Этот документ был адресован «всем мосарабам Толедо». Тот же король жаловал права кастильским переселенцам и франкам, то есть иммигрантам из-за Пиренейского хребта. Правда, эти документы известны только по более поздним ссылкам и ратификациям. Адресовались они «всем кастильцам города Толедо» и «вам, всем франкам Толедо». Таким образом, судебно-правовая жизнь великого города Реконкисты была несомненно отмечена наличием трех этнически четко очерченных групп, каждая из которых имела свой закон.

Поводом для издания Альфонсом VI хартии 1101 года в отношении мосарабов стала прокатившаяся по городу волна имущественных тяжб. Они, повелел монарх, подлежали четкому разрешению в судебной комиссии, в которую входили как мосарабы, так и кастильцы. Значение этого документа, однако, состоит в том, что в нем сформулированы также некоторые положения фундаментального и непреложного характера. Мосарабам гарантировалась их земельная собственность, которая отныне могла свободно отчуждаться; их педитам (pedites), то есть беднякам, служившим в пешем войске, гарантировалась социальная мобильность и освобождение от всех податей кроме королевских. Режим судопроизводства регламентировался двумя статьями, касавшимися судебных исков и прошений. Первая, особенно важная, не оставляет места для двусмысленных толкований: «если между ними возникают судебные разбирательства, дело подлежит рассмотрению в соответствии с древней Книгой Судей». Речь идет о книге Liber iudiciorum, или Fuero Iuzgo, кодексе законов, датируемом еще временами независимого вестготского королевства в Испании и содержавшем своего рода комбинацию римского и германского права. Довольно необычным здесь является и то обстоятельство, что различия в судопроизводстве в отношении разных этнических групп регламентировались ссылкой на письменный кодекс. Признавая, что законы мосарабов — это законы Книги Судей, Альфонс VI одновременно устанавливал для мосарабов равные с «проживающими в Толедо кастильцами» размеры денежных штрафов, которые надлежало взимать в соответствии с «положениями хартии кастильцев». Судя по всему, льготный порядок взимания штрафов и податей в равной степени распространялся и на романское, и на арабоязычное население, при том, что у последнего был свой, специфический для данной этнической группы кодекс материального и процессуального права.

Процедурные вопросы, такие, как судопроизводство в смешанных делах, надлежащая форма судебной присяги или доказательства, вопрос приемлемого свидетельства или языка судебного иска, решались не по принципу справедливости, а исходя из реального соотношения сил между этническими группами.

В 1315 году Раньери ди Заккария из Орвьетто, наместник короля Роберта во Флоренции, официально подтвердил декрет, согласно которому Данте Алигьери изгнан навечно из родной Флоренции — а если он вздумает вернуться, его ждет смертная казнь. Надежды Данте на возвращение домой рухнули.

Родители Данте происходили из почтенного дворянского рода и принадлежали к партии гвельфов, выступавшей против власти германских императоров. Это во многом предопределило политические воззрения самого Данте. Едва достигнув совершеннолетия, он стал принимать активное участие в военных предприятиях флорентийской коммуны и сражался на стороне гвельфов. В январе 1302 года Данте был приговорен к изгнанию по сфабрикованному обвинению во взяточничестве, должностных преступлениях и сопротивлении папе и Карлу Валуа и был вынужден покинуть родной город навсегда. Разлуку с Флоренцией Данте переживал всю оставшуюся жизнь — именно благодаря ей мы знаем фразу «горек хлеб изгнания». Он скончается в Равенне в ночь с 13 на 14 сентября 1321 года.

В средние века супружеские пары прибегали к самым разным позам во время секса. Нормой считалась миссионерская поза. Трактаты о сексуальном грехе, которые предназначались для мирян, для приходских священников, которые должны были наставлять их, или для юристов, которые обсуждали все эти вопросы в теории, считали любые другие позы противоестественными даже у супружеской пары.

Вильгельм Перальд в своем влиятельном трактате о грехе, на котором были основаны многие пасторские работы, различал грех против природы «в отношении формы» (любой сексуальный контакт, кроме вагинального) и против природы «в отношении сущности» – например, когда женщина находится сверху. Судя по литературным текстам, позиция «мужчина сверху» была более-менее синонимична половому акту. В одном из фаблио, когда мужчина шпионит за женой и видит, как она ему изменяет, он видит ее зад, хотя священник сверху: значит, такая позиция совершенно не означала, что женщина должна лежать на спине. Иудейская традиция также рассматривала миссионерскую позицию как нормативную. В «Алфавите Бен-Сиры», созданном в IX или X веках, рассказана история Лилит, первой жены Адама, которая бежала из Эдема и стала демоницей, поскольку Адам отказался заниматься с ней сексом, когда она сверху.

Столько разных текстов подчеркивают тот факт, что в сексе приемлема только миссионерская позиция, что мы можем заподозрить, что некоторых нужно было в этом убеждать. Среди всего прочего супружеские (или другие) пары могли предпочитать позицию «женщина сверху» потому, что они верили, что в такой позиции сложнее зачать ребенка. В покаянной книге Бурхарда Вормсского (XI век) было указано, что если муж занимался сексом с женой «сзади, по манере собак» или во время ее беременности или менструации, ему следовало поститься десять дней – столько же, сколько полагалось поститься за мастурбацию или блуд, если мужчина неженат. Наказание было вдвое строже за секс с беременной женой, если ребенок уже толкался: следовательно, запрет может быть отчасти связан с опасением навредить ребенку, но связь запрещенных позиций и времени, когда зачатие невозможно, указывает на то, что основной причиной было желание избежать секса ради удовольствия. сексуальная активность, которая не могла привести к зачатию детей – оральный и анальный секс, мануальные ласки – были христианам строго запрещены. Однако в отличие от позиции «женщина сверху» эти практики редко упоминались в контексте брачных отношений (даже в инструкциях о темах, подлежащих цензуре). Пенитенциалы раннего Средневековья представляют собой редкий пример текстов, которые порицают оральный секс, но при этом они не упоминают его участников (или даже их гендер). В сообщении о беременности, наступившей «содомистским образом, посредством пролития семени, а не введения инструмента» (возможно, имеется в виду анальный секс, но это не факт) речь идет не о чьей-то жене, а о монахине. Пенетрация может быть либо анальной, либо между бедер, но не оральной: оральный секс в Средние века, судя по всему, был весьма туманной концепцией.