За соблюдением порядка в средневековом городе следили так называемые констебли (где-то они назывались сержантами, где-то олдерменами), которые при необходимости могли призвать граждан к защите города и учредить дозоры. Если же в городе ловили преступника, в погоне должны были принять участие все законопослушные граждане под угрозой штрафа. Временем официального учреждения городской стражи можно считать 1242 год, когда король Генрих III издал указ, согласно которому в городах надлежало организовать стражу для поддержания порядка. Но на самом деле городская стража существовала задолго до этого указа. Так, в Ноттингеме, Йорке и Колчестере она упоминается в городских хартиях начиная с конца XII века. В Колчестере городской бейлиф собирал «честных и надежных людей», которым вменялось в обязанность патрулировать улицы в темное время суток и арестовывать всех нарушителей, которые затем представали перед городским магистратом. В Сент-Эдмунде еще в 1121-1138 гг. существовало обыкновение назначать восемь человек из числа жителей города в качестве блюстителей порядка, а в периоды особого оживления (на Рождество и в день св. Эдмунда) их количество удваивалось, чтобы стражники парами могли патрулировать город днем и ночью. Стража стояла у четырех городских ворот, и в дополнении к тому городские власти назначали привратников, каждый из которых в течение года отвечал за конкретные ворота.

Численность армии Карла Великого.

Считается (впрочем, не без некоторых разногласий между историками), что Карл Великий мог бы располагать, призвав к оружию своих прямых вассалов, а также вассалов графов, епископов и аббатов, которые держали от него землю, — армией приблизительно в 50 тысяч кавалеристов и 100 тысяч пехотинцев . Однако, как мы знаем, не все воины призывались на службу одновременно. Правда, прямые вассалы короля (vassi dominici) обязаны были служить ему постоянно и составляли отряды легкой конницы (scarrae). Вассалы графов формировали ополчение (l'ost), которое позднее будет названо «феодальным»; такое ополчение созывалось, по мере надобности, в районах, близких к театру боевых действий.

Немного о средневековой городской страже

Касательно городской стражи в Лондоне на Рождество, Пасху и Троицын день.
Большая стража должна состоять из 12 человек,средняя стража – 8 человек И малая стража – это 6 человек.Далее, должны быть избраны надзиратели (scavagers), который каждый день, с кануна Рождества до Богоявления, наблюдают за теми, кто несет стражу по ночам; это должны быть люди, способные оказывать сопротивление и должным образом вооруженные. Они должны приступать к своим обязанностям во время вечерни и расходиться по постам во время чтения Compline; всю ночь им следует мирно нести стражу и охранять улицы, пока так называемый «дневной колокол» не зазвонит к заутрене. Если же случится так, что какой-нибудь из стражников не выйдет на дежурство, надзиратель должен записать его имя и донести шерифу на первой же судебной сессии. Шериф может, по усмотрению, привести надзирателя к присяге, чтобы никто не давал ложных свидетельств и ничего не скрывал.

Лондонский статут 1282 г.

В средние века имелись воины, которые повиновались, никем не «управляя», которые не были связаны никакими нитями родства со старинными аристократическими фамилиями и не получили по наследству ни малейшей доли от публичной власти.

Это как раз случай milites с озера Раладрю начала XI века. Вот отзыв о них археологов: «крестьяне-рыцари, вооруженные колоны весьма неопределенного, социального статуса» были заняты весьма разнообразной деятельностью: землепашеством, скотоводством, рыболовством, многими ремесленными промыслами, но все же в первую очередь — войной, в которой они принимали участие всегда в конном строю. Не их ли имел в виду церковный собор в Ансе (1025) , когда высказывался о villani caballarii — «подлых рыцарях».Эти воины-крестьяне сумели воспользоваться смутами для того, чтобы навязать окрестным крестьянам свое вооруженное «покровительство» (разумеется, отнюдь не даром); впрочем, их социальный статус оставался более чем скромным, а их экономическое положение — весьма неустойчивым. В конце XI века один монах из Кайена в своей вставке в «Историю нормандских герцогов» Гильома из Жюмьежа (Guillaume de Jumièges) сообщает о щедрости герцога Робера по отношению к одному miles, который был настолько беден, что был не в состоянии делать какие-либо пожертвования в ходе воскресной мессы . Последний имел тем не менее «официальный» статус «miles» («рыцаря»), признанный герцогом. Опять в XII веке Ордерик Виталь делает намек на присутствие в армии короля до 3 тысяч рыцарей-крестьян (pagenses milites), которые, скорее всего, были рыцарями-кормленщиками весьма далекими от дворянства . 

Англичане, разделённые на три рати, совершенно спокойно сидели на земле, но лишь только увидели приближающихся французов — сразу поднялись на ноги и очень собранно, без малейшего страха построились к бою… Тогда арбалетчикам дали дорогу, но некоторые из них показали, что вовсе не горят желанием идти в бой, поскольку они уже совсем устали, пройдя шесть лье пешком и неся на себе свои арбалеты… Эти речи были переданы графу Алансонскому, который из-за них жестоко разгневался и сказал:«Поглядите! Приходится обременять себя таким сбродом! Они хороши только за столом! Убить их всех! От них больше помех, чем пользы!».Когда все генуэзцы собрались вместе и уже должны были наступать на англичан,они дружно, многими голосами начали вопить,чтобы напугать англичан… Они продвинулись ещё дальше, натянули тетивы своих арбалетов и начали стрелять. Когда английские лучники увидели, что происходит, то сделали один шаг вперёд и выпустили свои стрелы, которые стали падать и сыпаться на генуэзцев столь густо, что это напоминало снег…

Артиллерия в битве при Креси.

Фруассар пишет, что англичане, «чтобы напугать генуэзцев, разрядили несколько пушек, которые были в их войске».

Флорентийский историк Джованни Виллани подтверждает, что пушки нанесли опустошительный урон на поле боя, указывая при этом, что они продолжали стрелять и далее по ходу сражения, в том числе по французской коннице:

В дело вступили также бомбарды, сотрясавшие воздух и землю с таким шумом, что, казалось, разгневался бог-громовержец. Они наносили большой урон людям и опрокидывали лошадей… Сзади напирал отряд герцога Алансонского, который прижимал генуэзцев к повозкам, и те не могли ни остановиться, ни стрелять, находясь под огнём из луков и бомбард, так что потеряли множество убитых и раненых… Всадники всё время натыкались на трупы генуэзцев из первого полка, которыми было покрыто всё поле, а также на упавших и мёртвых лошадей, израненных стрелами и выстрелами из бомбард…

Случай с крестьянином по имени Стабилис, который около 970 года, гонимый нуждой из родной деревни, отправился на поиски удачи в Бургундию, в область Труа (Troyes). Там ему судьба улыбнулась: он разбогател и принялся жить, как рыцарь, на благородный манер, то есть в окружении слуг, лошадей и собак. Он и женился на женщине благородного происхождения. Вместе с тем он оставался сервом аббатства Сен-Бенуа, воздерживаясь от уплаты монастырю причитавшегося с него чинша — вероятно, по злонамеренной забывчивости. Монастырский прево велел его разыскать: он был найден, и ему были предъявлены все многолетние недоимки. Однако Стабилис высокомерно отверг претензии аббатства, настаивая на том, что он — человек свободный и к тому же дворянин. Прево передал дело в графский суд. За недостатком улик было решено представить его на суд Божий, Но Стабилис, «имевший от рыцаря лишь видимость» (spurius miles), попытался ускользнуть от судебного поединка, заявив, что это ниже его достоинства — сражаться с низким по рангу бойцом. Хитрость его, однако, не прошла. Взбешенный прево, выхватив из рук одного из монастырских бойцов его щит и палку, двинулся на самозванца с криком, что он, прево, не только человек свободный, но еще и отпрыск древнего дворянского рода… Стабилису пришлось всю недоимку уплатить .

Здесь важно то, что в ходе разбирательства речи не было о праве Стабилиса носить оружие, а все внимание суда сосредоточивалось на том, что он выдавал себя за свободного и отказывался платить подати. Как бы то ни было, фактом остается то, что беглый серв смог сойти за рыцаря и жить соответственно дворянскому стандарту.

В начале XII века автор Vita Garnerii по какому-то поводу вспоминает одного прево из аббатства Сент-Этьенн в Дижоне, серва по происхождению, жившего в предыдущем столетии, отказываясь при этом открыть его имя по следующему резону: потомки этого достойного человека ходят в рыцарях и им было бы очень неприятно узнать о его более чем скромных корнях . Во Фландрии подобные случаи также хорошо известны. Один из них стал причиной убийства графа Карла Доброго в 1127 году. Дело было так. Прево придворной часовни и канцлер графа (в одном лице), разбогатев, выдал замуж своих племянниц за отпрысков высоких родов и обеспечил посвящение своих племянников в рыцари, что было предварительным условием их женитьбы на представительницах еще более благородных семейств. Итак, породнившись чуть ли не со всеми аристократическими кланами Фландрии, он смешал свою рабскую кровь (сам он был из сервов, что, конечно, тщательно скрывалось) с их благородной. Одна из заурядных ссор между придворными рыцарями послужила зерном назревавшего скандала: сам граф, по настоянию противников канцлера, собирался разобраться в родословной последнего. Клан канцлера решил опередить события, и граф был убит .

Убийство Карла I Фландрского

Что считалось преступлением в Средние века?

В Средние века, по большей части, представляли собой эпоху правового плюрализма – единой правовой системы не было практически нигде, каждое княжество или герцогство, каждый город, а, временами, и каждый замок располагали своей юрисдикцией, т.е., говоря условно, в Лионе или Марселе могли наказывать за что-нибудь такое, за что, скажем, в Толедо или в Болонье никакого наказания не полагалось. Но были и общие места.
Практически повсеместно в Средние века наказывалось предательство – за него карали смертью и поражением в правах для детей предателя; всегда и везде каралось умышленное убийство, наказывались посягательства на чужое имущество и т.д. В рыцарских судах существовали серьезные наказания за оскорбление словом или действием, за прелюбодеяние с женой своего сеньора, за нападение без предварительного объявления войны, за бегство с поля боя или за занятия, недостойные рыцаря (например,торговлю). Крестьянина могли наказать за ношение оружия (хотя и не везде), священника – за сожительство с женщиной или за недостойное поведение на людях, еврея – за то, что вышел в город в пятницу или не надел особой одежды, по которой его всегда можно было отличить от христианина.
Одно из самых неприятных наказаний назначалось, например, за умышленный поджог чужого дома – если совершившего это ловили на месте, его полагалось связать и бросить в огонь, зажженный им же.

Существовал спектр наказаний за «сексуальные» преступления: за прелюбодеяние, за умыкание из монастыря монахини, за гомосексуальные связи среди мужчин. Еще один круг наказаний охватывал религиозную сферу: сурово карались богохульство, порча или кража церковного имущества, особенно строго наказывалась ересь. Существовали, наконец, наказания за содержание игорных притонов без санкции короля, за неуплату податей в срок, за охоту в королевских или сеньориальных лесах и т.д. При этом, без нужды старались не заниматься членовредительством – не рвали ноздри или уши, не выкалывали глаза, не рубили рук и т.д., не было почти совсем тюремного заключения. Старались брать или принудительными работами, или деньгами, или уже казнить смертью, хотя, конечно же, бывали и исключения.

Средневековый суд.

В конце XII века сервы еще могли быть посвящены в рыцари с согласия своих господ. Речь идет о договоре, заключенном в 1189 году между капитулом кафедральной церкви в Суассоне и рыцарем-сервом, — договоре, вполне достойным того, чтобы быть включенным в школьную хрестоматию по истории Франции . Договор был заключен по настоянию одной из сторон — рыцаря Гуго, серва по своему положению, который, в силу последнего, должен был выполнять соответствующие повинности и платить соответствующие подати. Договор предусматривал, что прево не будет требовать с него и с его потомков ни того ни другого, если его потомки до тридцатилетнего возраста в свою очередь станут рыцарями, а его дочери в возрасте до двадцати пяти лет выйдут замуж за мужчин рыцарского достоинства. В противном случае они возвратятся в состояние рабства. К концу XII века еще имелись сервы, которые стали рыцарями с соизволения их господ.Военная служба делала их свободными, но лишь пожизненно и даже не безусловно, а до тех пор пока они несли военную службу

Дорогие подписчики! У нас новая познавательная телепередача на канале! На сей раз речь пойдет о Жанне д'Арк. Я прошу, нет, я приказываю , а ну ка быстро лайк и комментарий, это поможет нам в развитии)

История Жанны д'Арк

История хранит немало сильных, уверенных в себе и по-настоящему героических образов женщин, оказавших влияние на многие поколения людей. Их любили и ненавидели, их боготворили и презирали. Жанна д’Арк стала национальной героиней Франции. Она верила в свое высшее предназначение, и возглавила борьбу французского народа против английских захватчиков в ходе Столетней войны.


https://www.youtube.com/watch?v=kPUiSHLUims&t=9s

Дева Мария, ок. 1400 года.

До того, как право с точностью определит привилегии и специфические черты дворянства (а произойдет это только в XIII веке или ближе к XIII веку), кому или чему была присуща та же функция, функция присуждения благородства? Разумеется, общественному мнению: благородным (дворянином) был тот, кто был принимаем за такового. Социальная категория дворянства оставалась, следовательно, относительно открытой. К дворянству, по мнению многих историков , вели: образ жизни, соответствующий стандарту дворянских семей, богатство, землевладение в достаточно больших размерах, право созывать и возглавлять ополчение («бан») и даже просто наследственная военная служба. Эти факторы, каждый в отдельности и тем более то или иное их сочетание, как бы мостили путь в благородное сословие

Пивовар Хертель за работой. Иллюстрация из Книги ремесел приюта Двенадцати Братьев. Нюрнберг, конец XV века.

Звездами Соломона помечали не только христиан­ские амулеты или еврей­ские мезузы,но и, например, церкви или даже пивные. До сих пор пивную в Баварии или Баден-Вюртемберге можно узнать по вывеске-магендавиду, и тот же знак печатают на подставках для пива. Скорее всего, гексаграмма использовалась пивова­рами в качестве талисмана, защищающего заведение от пожаров и других несчастий.