Миниатюра из манускрипта брата Лорана «Somme le Roi» («Королевская сумма»). Франция, около 1295 года

На голове у серого льва растут огромные ветвистые рога, украшенные десятью золотыми коронами. Царственное животное имеет дьявольское происхожде­ние: на самом деле перед нами Антихрист. В Апокалипсисе Иоанна Богослова сказано, что он выйдет из бездны как зверь с семью головами, которые будут венчать десять рогов и диадем. Создатель миниатюры решил поместить оленьи рога на центральную голову и симметрично развесил на них диадемы. Не за­был он и про остальные шесть голов зверя — они примостились справа и слева, мимикрируя под гриву. Если приглядеться, можно заметить, что эти головы принадлежат разным зверям: лисице, собаке, корове, кабану, козлу и, возмож­но, леопарду или рыси, с кото­рыми сравнивали Антихриста. Антихрист попи­рает ногами святого, а слева от него стоит коленопреклоненный иудей, кото­рый признал власть псевдо-Христа.

Святые Борис и Глеб. Новгород, около 1335 года

Борис и Глеб, сыновья князя Владимира, крестителя Руси, — первые русские святые, убитые в 1015 году, вероятно, по приказу их брата Святополка (хотя некоторые историки считают иначе) и кано­низированные как страстотерпцы (то есть погибшие от рук единоверцев) уже в том же XI веке. Отличить братьев на древнерусских иконах всегда легко: старшего, Бориса, изображали с уса­ми и бородой, как взрослого мужа, а младшего, Глеба, — безбородым, с длин­ными волосами. На этой иконе у них много атрибутов, которые подчер­кивают кня­жеский статус: это плащи, богатая одежда, вышитая драгоценными камня­ми, мечи (принадлежность князя как предводителя дружины) и, главное, го­ловные уборы. Такие шапки с меховой опушкой в русской иконографии — не­премен­ный знак князя, как корона — знак царя, императора. Если по сюжету требова­лось, чтобы князь стоял без шапки (например, перед святым), ее всё ра­вно ста­рались изобразить — либо в руках князя, либо у слуг. Борис и Глеб дер­жат кре­сты — это символ принятой ими смерти за Христа. Похожим образом в евро­пейской иконографии в руки мучеников вкладывали пальмовую ветвь — сим­вол торжества и победы над смертью (по Евангелию, пальмовыми ветвями, как царя, люди встречали Иисуса, когда он въезжал в Иерусалим).

Закон о запрещении незаконных игр

«Ни один ремесленник или мастер любого рода занятий, землепашец, подмастерье, слуга на ферме, поденщик, рабочий, ученик ремеслен­ника, моряк, рыбак, лодочник или любой рабочий не может играть в настольные игры, теннис, кости, карты, кегли или в любые другие незаконные игры вне Рождества, под угрозой штрафа в 20 шиллингов».

Английский король Генрих VIII объяснял в 1541 году, что новомодные игры мало того что отвлекают от работы, так еще и приводят в упадок благородное искусство стрельбы из лука. Лучники и торговцы луками и стрелами бегут в Шотландию и там обучают своему мастерству и вооружают неприятеля на погибель Англии. В следующей статье всем мужчинам до 60 лет повелевалось иметь лук и стрелы. За несоблюдение закона штрафовали на 6 шиллингов 8 пенсов. Закон отменили в 1960 году.

Евреи и христианские короли
Ч.1

Короли действовали в рамках права, ориентируясь на право каноническое, наследовавшее римскому, и на право обычное, происходившее от варваров, от германцев. В обычном праве евреи воспринимались как чужаки, которые пользуются особой защитой власти в обмен за особую мзду, то есть это устанавливает особые отношения с властью, юридическо-финансового свойства.

Синтез этих представлений со статусом евреев по позднеримскому праву происходит в каролингском законодательстве в IX веке, когда по ряду жалованных грамот евреи империи Карла Великого получают целый ряд льгот. Закон защищает их жизнь, собственность и право на исповедание своей веры. Они могут защищать свои интересы через так называемого еврейского старосту, который является представителем общины при дворе и в то же время гарантирует поступление налогов в королевскую казну. Они получают право апеллировать в королевском суде и в какой-то период, видимо, пользуются таким покровительством, что это возмущает Церковь. В частности, архиепископ города Лиона Агобард в середине IX века пишет трактат о наглости евреев, где возмущается тем, что они совсем распоясались под покровительством императора — и это угрожает тем, что христиане будут ходить в синагоги и слушать раввинов больше, чем священников.

Законодательство довольно последовательно развивается в последующие века, и в грамотах германских императоров XI–XII столетий мы видим в принципе те же акценты: закон защищает евреев, позволяет им апеллировать в императорский суд, дает им различные льготы вроде права продавать вино и лекарства и даже право держать слуг, рабов и кормилиц христиан, что не может не вызывать недовольство Церкви. Во внештатных ситуациях, как, например, погромы крестоносцев в конце XI века, императорская власть может быть не очень эффективна, зато постфактум опять же проявляет свою благосклонность к евреям. Император Генрих позволил насильственно крещеным в ходе погромов крестоносцев вернуться в иудаизм. Когда в середине XII века в Европе, видимо, в Германии и Англии параллельно, зародился ритуальный навет, который со временем перекинулся на другие страны и перерос в так называемый кровавый навет — обвинение в том, что евреи убивают христианских младенцев, тем самым повторяя распятие Христа, а также используют кровь этих младенцев в своих пасхальных ритуалах, — королевская власть, равно как, впрочем, и папская власть, стремилась евреев защитить и представить этот навет как очевидный гнусный вымысел.

Эта ситуация особых отношений евреев и центральной власти в XII веке переродилась в концепцию так называемого еврейского рабства — servitus Judaeorum. Согласно ей евреи состояли в особых отношениях с монархом. Монарх был обязан защищать их, как и другие категории населения, которые не могли защитить себя сами и не имели непосредственных защитников: это сироты, вдовы и священнослужители. Евреи же за эту защиту были обязаны короне определенными выплатами, а также должны были соглашаться с тем, что их имущество — это в каком-то смысле имущество короны. Последнее проявлялось, например, в том, что если еврей крестился, то его собственность отходила не его семье и не Церкви, не оставалась при нем — она отходила короне. О том, что евреи принадлежат ему по его милости, пишет французский король. Испанские короли пишут, что иудеи суть их иудеи. И есть другие примеры как риторики, так и собственно законодательной практики, где эта концепция еврейского рабства явственно проявляется.

Евреи и христианские короли
Ч.2

Ситуация с положением евреев ухудшается с высокого Средневековья, с конца XII — XIII века. Одно из проявлений этого ухудшения — это ужесточение сегрегации, отделение евреев от христиан, или тьмы от света, как сказал бы Григорий Великий. А один из аспектов сегрегации — появление специфических нашивок на еврейской одежде или предписания относительно одежды в целом, чтобы христиане всегда могли отличить еврея или сарацина. Как гласит один из канонов Четвертого Латеранского собора первой четверти XIII века, в некоторых землях различия в платье отделяют евреев или сарацин, то есть мусульман, от христиан. Но в некоторых землях происходит такая путаница, что их нельзя различить никоим образом. И тогда временами случается так, что христиане по ошибке вступают в отношения с женщинами из числа евреев и сарацин, а евреи и сарацины — с христианскими женщинами.

Еще один аспект этой сегрегации — появление еврейских кварталов и, некоторым образом, закрепощение евреев в них. Поначалу был запрет выходить оттуда в христианские праздники, особенно на Страстной неделе, потом появление ограниченного числа ворот в этих кварталах и стража с внешней стороны, потом запрет жить и держать лавки за пределами квартала и постепенная геттоизация, или изоляция евреев в этих кварталах.

Защита и покровительство со стороны власти сменились нещадной финансовой эксплуатацией, бесконечным введением новых налогов и отношением к еврейской общине как к ресурсу, который можно продать или, например, пожаловать какому-нибудь магнату как угодья, как водоемы, как соляные копи. Это то, что происходило в Германии в позднее Средневековье.

Еще одно изменение, относящееся к тому же периоду, — это активизация антииудейской полемики, которая раньше имела место, как правило, на частном уровне, а с XIII века становится проектом официальным. И связано это было с рядом причин, в частности с тем, что католическая церковь благодаря активному появлению выкрестов в это время поняла, что современный ей иудаизм отличается от иудаизма библейского, и стала это интерпретировать как порчу ветхозаветного иудаизма и как злостную пропаганду, которую ведут раввины с тем, чтобы затемнить мозги своей пастве и не дать ей прозреть истинное, с точки зрения католических богословов, явственное даже при чтении Ветхого Завета.

В частности, в XIII веке католическая церковь открыла для себя постбиблейскую еврейскую классическую литературу, а именно страшную толстую книгу Таламуд, то есть Талмуд. Книгу обширную и, как писали католические авторы, гораздо больше Библии по своим размерам. И в этой ужасной книге, как опять-таки они отмечали, содержится хула на Бога, и на его помазанника, и на благословенную Деву Марию, басни, которые очевидно не поддаются никакому толкованию, ошибочные искажения и неслыханные глупости. И тем не менее евреи этому учат и этим питают своих детей. А от библейского закона и от пророков отвращают их совершенно, ибо опасаются, что если те поймут Писание и найдут запретные истины, явно свидетельствующие о единородном и воплотившемся Сыне Божьем, то оставят свою религию, перейдут в веру Христову и вернутся смиренно к Спасителю своему. 

В результате антииудейская полемика нового типа, воплотившаяся в ряде публичных официальных диспутов XIII, и XIV, и XV века, была направлена против Талмуда и приводила к тому, что книги изымали и сжигали. Также полемика ставила своей целью обращение евреев в христианство. Предполагалось, что раввины, выступающие на диспутах, будут посрамлены, и евреи разочаруются в своих лидерах, разочаруются в своей религии и обратятся в христианство. Эти надежды иногда действительно воплощались, но лишь частично.