Военная машина Византийской империи
Ч.3

Около 1000 года, несмотря на все еще продолжающуюся военную экспансию восточных римлян, экономическое положение империи стало меняться к худшему. Источником огромных богатств Константинополя было отчасти его превосходство в искусствах и ремеслах перед западным христианским миром, а отчасти ее морские торговые перевозки. Теперь Запад, где уровень цивилизации падал все ниже и ниже еще с начала раннего Средневековья, вдруг начал быстро восстанавливаться. Усовершенствованные местные ремесла и производства привели к тому, что спрос на византийские товары начал снижаться. Занимающиеся торговлей республики на итальянском побережье (Венеция, Генуя и др.) начали соперничать с византийским торговым флотом. Упадок происходил постепенно. Огромные накопленные богатства делали Константинополь по-прежнему самым богатым городом в мире. Тем не менее профессиональная армия всегда стоит больших затрат, и поэтому сокращение доходов Византии стало серьезной проблемой для имперской армии. И в то же самое время кажется, что гражданские лица в бюрократическом аппарате империи завидовали армейской касте и, соответственно, стремились сократить военные расходы. К тому же без поддержки воинственного населения любая профессиональная армия неизбежно становится непрочной.

При таком положении вещей одной большой военной катастрофы в сражении при Манцикерте в 1071 году, за которой последовали десять лет гражданской войны, было достаточно, чтобы потерять Малую Азию и тем самым нарушить давнюю традицию службы в римской армии.

Во второй половине XI века новый враг, турки-сельджуки, начал нападать на восточную границу империи. Они представляли собой грозную силу из-за своей численности, жестокости и фанатизма, так как они недавно приняли ислам. С другой стороны, они были просто конными лучниками, и тактические приемы, выработанные римлянами для отражения атак таких войск, всегда оказывались особенно успешными. Если коротко, то эти приемы состояли в следующем: во-первых, оказывать поддержку коннице со стороны пехоты и особенно пеших лучников, которые всегда могли добиться превосходства над конными лучниками; во-вторых, никогда не бросаться всеми силами на преследование ускользающей массы врага, если только впереди нет преграды, к которой его можно было прижать; и в-третьих, всегда помнить о безопасности, включая безопасность флангов и тыла во время сражения. Энергичный император Роман пренебрег первыми двумя правилами, и предательство одного из его главных подчиненных открыло тыл римлян и навлекло несчастье.

Бой произошел далеко на востоке у Манцикерта неподалеку от озера Ван. Роман собрал все имевшиеся у него конные войска в одну огромную боевую армию численностью свыше шестидесяти тысяч человек. По-видимому, у него почти не было пехоты, за исключением охраны стоянок. Войдя в соприкосновение с турками на открытой равнине, он погнал их перед собой, но не мог причинить им серьезного вреда ввиду их большей мобильности. Когда усталость и приближение ночи вынудили римлян повернуть к лагерю, римляне понесли меньшие потери, чем их противник. Во время отхода тактике турок, направленной на обход римлян, способствовало предательство командующего резервными войсками. Когда Роман приказал остановиться, чтобы отбить преследовавших их турок, войска резерва продолжали двигаться к лагерю. Вследствие этого части, все еще ведшие бой, оказались окруженными со всех сторон турецкими стрелками и все больше и больше отделялись друг от друга в сумерках, пока, в конце концов, боевые порядки не пришли в расстройство. Император попал в плен, а римская армия была фактически уничтожена.

Военная машина Византийской империи
Ч.4

Учитывая внутреннюю непрочность профессиональной армии, такой ужасный разгром, который случился под Манцикертом, подверг опасности военное положение империи в целом. Когда к такой угрозе добавились десять лет непрекращающейся гражданской войны, ничего удивительного нет в том, что в 1081 году турки закрепились на восточном побережье Мраморного моря. Антиохия держалась за своими мощными стенами до 1084 года, но в Малой Азии римляне не сохранили ничего, кроме нескольких клочков земли на побережье. Территории, которые раньше были сердцем империи, надолго превратились в пустыни благодаря жестоким варварам сельджукам.

Военная статистика показывает, насколько внезапен и страшен был крах. Численность регулярной армии, ранее набранной в основном из выходцев Малой Азии, оценивалась как 120 тысяч человек. В 1078 году, всего лишь спустя семь лет после Манцикерта, уцелевшие солдаты, которых можно было призвать на военную службу, составляли всего 10 тысяч человек.

Корпоративная традиция римской военной службы была нарушена. Императоры и их полководцы все еще могли демонстрировать вспышки тактического мастерства. В течение века после Манцикерта они могли даже добиваться блестящих побед. Но это делалось за счет численности личного состава армии, которая представляла собой немногим больше, чем неоднородную смесь подразделений иностранных наемников.

В 1071 году на службе в римской армии была главным образом кавалерия – так было со времен Феодосия, то есть на протяжении почти 700 лет. И это была профессиональная армия – со времен Августа, то есть на протяжении 1100 лет. Так как нет причины отвергать дату основания самого Рима в 753/754 году, мы можем сказать, что армия, которая дошла до Манцикерта, была наследницей непрерывной военной традиции, существовавшей на протяжении свыше восемнадцати веков.

Дорогие подписчики, поздравляем победителя конкурса по розыгрышу книги с ником Efim Goldsxhmidt, в также его комментарий под номером 24 : например участвую 😁
Благодарю всех за участие в розыгрыше и в ближайшее время постараюсь организовать новые!

Торговля рабами в средние века

В ранее средневековье самой прибыльной отраслью и самой жестокой была торговля рабами. Многие из этих рабов были славянами, которые пришли из-за Эльбы, чтобы занять земли, освобожденные германскими народами. Торговля этими несчастными шла так активно, что латинское слово «slave» (раб) было заменено на «slav», первоначально означавшее «раса». Христиане использовали труд рабов еще при империи: они продолжали делать это и после ее падения, в особенности на церковных землях. В 572 году епископ Манский передал аббатству Святого Винсента крупное поместье. Вместе с ним он передал и рабов – супружескую пару с маленьким ребенком, четырех рабов, двух рабынь и конюшего. В то время на таких же по размеру землях тоже работало по 10 рабов.

Многие христиане были шокированы тем, какой размах приобрела торговля живыми людьми. В VII веке святой Элуа, министр короля Дагобера и очень богатый человек, покупал бриттов и саксов (рабов) оптом по 50–100 человек и давал им свободу. Большинство этих рабов были привезены фризийцами, для которых такой вид деятельности был регулярным источником дохода. Так, Беда Достопочтенный упоминает о фризийском работорговце, который продавал 679 рабов в бытность в Лондоне.

Эти несчастные продавались и поодиночке. В 725 году Эрмедруда из Милана, «достойная женщина, дочь Лоренцо..», признается, что получила от Тонтоне, тоже весьма уважаемого человека, 12 золотых солидов за мальчика из племени галлов по имени Сатрелано (или известного под любым другим именем, каким его назовут). Она заявила, что она получила этого мальчика от отца в наследство. Цена, заплаченная за мальчика, была меньше той, которую в то время давали за коня.

Церковь не особенно активно боролась с работорговлей, и в эпоху раннего Средневековья, случалось, продавали даже детей христиан. Однако постепенно на подобные вещи стали смотреть весьма неодобрительно, и впоследствии стала вестись торговля только детьми язычников. Однако папа Григорий I запретил продавать рабов-христиан торговцам-язычникам, а король Пипин подтвердил этот запрет. Страх перед гневом Господним, которым грозили нарушившим этот запрет, возымел больше действия, чем если бы это произошло сегодня.

Примеры лечение от ожирения в средние века

Примерно в 1430 году Конрад Хайнгартер разрабатывает лечебную диету для Жана де ла Гута, родственника герцога Бурбона. Его полнота имеет четкое определение (homo pinguis) и становится поводом для медицинских манипуляций. Конрад Хайнгартер смягчает ситуацию и называет своего пациента «толстым» (pinguis), а не «очень толстым» (praepinguis). Цель предложенных мер весьма специ­фическая: освободить тело от излишних жидкостей. Нельзя ни слишком много пить, ни слишком много есть, во избежание застоя жидкостей не следует спать на спине, а летом — в обуви, чтобы лишние газы не задерживались в теле, зимой надо мыть лицо и руки горячей водой, чтобы облегчить удаление лишнего через поры, начинать трапезу было предписано с нежной, а то и с жирной пищи, чтобы облегчить переваривание продуктов, которые поступят в организм позже, и избежать непроходимости… К этому следует добавить прием слабительного и кровопускания, чтобы лучше «разгружать» внутренности (medicine laxative frequenter).

По-прежнему преобладают теории о жидкостях. Само предписание снимать на ночь обувь летом говорит и об образе жизни (чего стоит сон в обуви), и об убежденности в пользе любого испарения, пусть частичного и локали­зованного. Предполагалось, что выходящие газы и пары очищают плоть, поэтому советовались самые разные приемы, основанные на распространенном мнении о необходимости удаления из организма лишней влаги.

Интересный факт!

5 самых богатых итальянских семей с 1427 года также являются самыми богатыми сегодня.
Никто им ничего не давал просто так, они сами должны были все унаследовать, заработать и не утратить.

Записки о Средневековье

В битве при Пуатье в 732 г., по словам испанского хрониста, франки «тесно стояли друг с другом, насколько хватал глаз, подобно неподвижной и обледенелой стене, и ожесточенно бились, поражая арабов мечами». И затем, после отражения атак арабской конницы, «франкские рыцари под предводительством Эда, герцога Аквитанского, прорвались через ряды мавров (т. е. арабов) и овладели их лагерем».

Стратегия, направленная на то, чтобы заставить волну сарацин на Западе отступить, достаточно проста. В сравнении с многочисленными армиями, которые атаковали Константинополь, значительная часть вооруженных сил мусульман, действовавших в Галлии, вероятно, представляла собой просто большие отряды. Первый отпор они получили в 720 году, когда Тулуза с успехом выдержала их осаду. В 732 году большая армия перешла через Пиренеи и снова напала на Тулузу точно так же, как это сделал Веллингтон в 1814 году. В отличие от Веллингтона мусульмане были отбиты. Вместо того чтобы отступить, они начали совершать опустошительные набеги, разграбили Бордо и направились в направлении города Тур, привлеченные богатствами храма Святого Мартина. Близ Пуатье при впадении реки Клен в реку Вьенна они сошлись в битве с Карлом Мартеллом (мартелл – молот, который беспощадно разит врага), который разгромил их. Это сражение, происшедшее ровно через сто лет после смерти Мухаммеда, знаменует поворот вспять волны мусульман на Западе. С этого времени сарацины уже не представляли смертельную опасность, а стали скорее постоянным раздражителем.

После 732 года арабы стали досаждать с моря. Они удерживали все острова Средиземного моря, и хотя византийцы старались не пускать их в Эгейское и Ионическое моря, арабы постоянно опустошали побережье Прованса и Италии. Они даже построили укрепления и удерживали мысы на западе Ривьеры и на латинском побережье, а также досаждали жителям Кампании до самых ворот Рима.

Записки о Средневековье

Военные причины возникновения феодализма

Причина необычайной слабости цивилизованного христианского мира перед сарацинами, викингами и мадьярами (венграми) состояла в полном отсутствии инициативы со стороны населения, которое на протяжении семи веков (от Августа до династии Каролингов) привыкло к бюрократии имперских властей, поддерживаемых профессиональной армией. И власти, и военная служба уже так давно настолько были «далеко» от среднего гражданина, что он уподобился овце в стаде. Теперь, когда все возрастающее обнищание и бессилие ослабили центральную власть настолько, что она не могла защитить его, и каждый регион должен был самостоятельно отбиваться от грабителей-язычников, средний человек мог оказывать им лишь незначительное сопротивление. Даже там, где было желание сражаться, бедность не позволяла человеку как следует вооружиться. У него совершенно отсутствовала привычка к оружию.

В качестве спасительного средства был выбран феодализм. В период расцвета империи появился класс очень богатых людей, которые управляли местными властями. Богатство продолжало оставаться сконцентрированным в их руках, хотя богатые люди стали сельскими жителями, а не городскими. Во второй половине IX века этим местным магнатам одному за другим были даны (или было позволено присвоить себе) передающиеся по наследству титулы и власть феодальных сеньоров и особенно военное командование на землях, которыми они владели. Графы и герцоги, которые управляли целыми провинциями, опираясь на более мелких местных феодалов, добились властных полномочий, которые передавались по наследству. Все эти феодальные сеньоры всегда должны были содержать за свой собственный счет в состоянии боевой готовности полностью экипированный воинский отряд, состоящий из их личных слуг, как это в V и VI веках делали командующие римскими войсками. Многие богатые римские землевладельцы Восточной Римской империи тоже так поступали.

Конечно, такие местные военные отряды нельзя было долго держать вдали от дома. Мы видим, что во время правления Каролингов, около 800 года, законы империи устанавливают временные границы, сверх которых солдат нельзя заставлять продолжать сражаться за пределами своего региона за свой счет. Западный мир начал постепенно возвращаться к принципу краткосрочной военной службы.

Такая система решала крайне важную проблему IX века – проблему местной обороны. Для широкомасштабных военных кампаний она имела очевидные недостатки, так как, даже если военные отряды крупных вассалов были сравнительно однородными по экипировке и подготовке, все же эти отряды были верны скорее своему непосредственному сюзерену, нежели королю или другому главнокомандующему. К тому же служба была короткой, обычно всего 40 дней. Соответственно, дисциплина была плохой. Лишь при исключительных обстоятельствах, если цитировать Беллока, «находясь вдали от дома и после совместного участия в сражениях в течение долгого времени, если также среди феодальных сюзеренов имелась выдающаяся личность, и особенно если эта личность занимала титулованный ранг… обычная феодальная армия могла достичь единства командования».

идея формировать армию, призывая каждого феодального сеньора приводить с собой своих вассалов, не могла возникнуть, кроме как в период, когда проблема местной обороны стала первостепенной. Бесполезно распространяться о недостатках феодальной системы. В IX веке приходилось использовать народное ополчение, которое было под рукой. Точно так же ни один современный государственный деятель не может уговорить наших выросших в городе пролетариев, чтобы они вели себя как независимые, самостоятельные граждане.

Феодальный закон гласил, что каждый крупный вассал «владеет землями короля», то есть король гарантирует им их право собственности, а в обмен на это вассал был обязан предоставить королю столько-то «рыцарей» (то есть всадников с полным вооружением и в доспехах) на определенное количество дней в году, исключая время на защиту своей собственной местности, за которую он отвечал всегда.

Общественные бани в средние века

Общественные парильни строят во всех крупных средневековых городах, пока их не закрывают около 1500 г. под предлогом того, что в них можно заразиться «неаполитанской болезнью» (сифилисом). На самом деле, общеизвестно, что в эти заведения часто приглашают дам легкого поведения. Их услугами не стесняются пользоваться даже члены королевской фамилии и другие представители знати, часто приводящие в бани своих гостей.

На некоторых средневековых иллюстрациях изображены общие бани, где мужчины и женщины моются вместе, а затем ласкают друг друга и ложатся в стоящие рядом кровати. Их также ждут столы с разнообразными угощениями, чтобы добавить к радости обретения чистоты и гастрономические удовольствия. Из этого можно сделать вывод, что в данный период чувственные удовольствия уже включаются в перечень общедоступных городских развлечений. В 1297 г. в Париже насчитывается не менее 26 общественных бань: посещение самой бани стоит четыре денье, а парильни – два денье, как свидетельствует «Книга ремесел» (Livre des métiers), написанная прево Парижа Этьеном Буало. Благодаря обильному потоотделению парильня обеспечивает глубокое очищение, тогда как баня смывает грязь и полностью очищает тело. На рассвете банщики ходят по улицам и громко кричат об открытии своих заведений. Также в бане можно постричься – парикмахерами работают в основном женщины, среди которых также немало дам легкого поведения. Существует даже такая услуга, как приватная ванна на двоих, сопровождающаяся романтическим ужином. В «Романе о Розе» (Roman de la Rose) Жана де Мёна посещение бани описывается как настоящий светский праздник, связанный с плотскими утехами.

На средневековых миниатюрах также можно увидеть частные парильни, принадлежащие богатым представителям знати. Служанка сначала наливает в большой котел горячую воду, а затем разводит ее холодной до получения нужной температуры. Если баня построена по типу хаммама (с влажным паром), то служанка накрывает котел простыней.

Наконец, в Средневековье существуют и лечебные или термальные бани, полезные свойства которых высоко ценил еще Карл Великий, превративший бальнеологический курорт Ахен в столицу франкского государства. После недолгого перерыва, вызванного неспокойными временами, такие термы, построенные по образцу древнеримских, например в Бурбоне-л’Аршамбо в Оверни, вновь открываются в XI–XII вв. В основном их рекомендуют для лечения ревматизма. Посетители погружаются в источник с довольно горячей термальной водой, которая бьет прямо из земли (ее температура, как правило, равна 53°, и поэтому ее обычно разбавляют холодной водой), заходя в закрытую кабину, оборудованную комнатой отдыха. Дата начала процедур зависит от фаз луны. Считается, что баня и сама по себе имеет оздоравливающий эффект, поэтому врачи рекомендуют пациентам мыться чаще. Тем не менее, панацеей от всех болезней по-прежнему считается кровопускание.

Ограниченность феодальных войск состояла в том, что они находились в распоряжении своих военачальников только в строгих рамках места и времени. И хотя правящий класс большую часть времени проводил в отдельных военных учениях, не было никакой возможности проводить учения и маневры больших воинских объединенных формирований, за исключением редких случаев, когда проводилась реальная военная кампания. Время, в течение которого человек был обязан участвовать со своим сеньором в наступательных боевых действиях за пределами владений этого сеньора, было не только строго ограничено определенным сроком (обычно 40 днями). Королю или крупному феодалу было также непросто заставить своих вассалов находиться на военной службе сколько-нибудь длительный период времени в отдаленных уголках его собственных владений. Наконец, перед объединением местных феодалов их сюзерен был обычно бессилен. Примечательно, что в период между V и XVI веками почти не отмечаются дисциплинарные казни (обходились штрафами). Соответственно, феодал-сюзерен, который задумал широкомасштабные военные действия, прежде всего должен был обойти имевшиеся ограничения (на срок пребывания в походе и др.).

Он мог попробовать заплатить своим вассалам за то, чтобы те оставались на службе сверх оговоренного срока. Но обычно трудно было заплатить им столько, чтобы это компенсировало их естественное желание отправиться по домам. Он мог взять иностранных наемников: такие войска, по крайней мере, оставались бы под его знаменем до тех пор, пока им платят. Они стали бы воевать против любого (кроме, вероятно, своих собственных национальных феодалов-сюзеренов), и поэтому они были естественным ресурсом любого феодала, который желал подчинить себе непокорных вассалов. Проблема с ними состояла в том, что они являлись неразборчивыми грабителями, и редко можно было ожидать, что они выдержат напряженные боевые действия ради дела, которое интересовало их лишь с финансовой стороны. Даже еще более серьезным ограничением, связанным с платой вассалам и наймом наемников, было то, что ни одно средневековое государство не могло собирать деньги в сколько-нибудь крупном масштабе. Налогообложение и кредит были в равной степени неразвиты. Именно нехватка наличных денег ослабляла все попытки нанимать солдат.

Самые крупные военные действия в Средние века велись армиями добровольцев, которые желали по какой-либо причине пренебречь ограничениями феодальной службы. Так, армию численностью около 12 тысяч человек, которая последовала за Вильгельмом Завоевателем в Англию, побудило двигаться вперед его обещание дать им там землю, когда эта страна будет завоевана. Самыми сильными добровольческими армиями в Средние века были армии крестоносцев, шедшие на Восток. Местные крестовые походы против мавров в Испании, против славян и пруссов в Прибалтике или против еретиков в Лангедоке были частными исключениями. Как и крестовые походы в Палестину (и др.), их движущей силой было религиозное исступление, но сначала нужно было победить искушение сократить срок военной службы. Не имело смысла отправляться в Иерусалим, если не было желания оставаться на службе долгое время.

К тому же следует отметить, что даже эти исключительно добровольческие экспедиции состояли из солдат, чье понятие о ведении войны было почерпнуто из кратких мобилизаций местного характера, которые были характерны тому времени. Все средневековые войны и сражения велись людьми, привыкшими лишь к короткому сроку военной службы в строго ограниченной местности. Даже зачатки регулярно получающих плату государственных армий появляются не раньше XIV века.

Очевидной сильной стороной войск с коротким сроком службы является воодушевление, общее для дилетантов в любой профессии. Их очевидной слабой стороной является то, что, по сравнению с профессиональными армиями, техника ведения ими боевых действий несовершенна. Так, тактика войск с коротким сроком службы всегда склонна приближаться к тактике толпы, хотя в цивилизованных условиях все же редко падает так низко.

Католикон (главный храм) монастыря Осиос Лукас в Фокиде, Греция

Византийская культура сформировалась на пере­сечении традиций античного мира (сама Визан­тийская империя являлась восточной частью рас­павшейся Римской) и Ближнего Востока. Архитек­тура Византии использовала техниче­ские дости­жения Рима, но видоизменила и усовер­шенствовала римские фор­мы. Соединив плани­ровочную структуру базилики (прямоугольник с нечетным числом нефов) с купольной формой пере­крытия, византийцы создали крестово-купо­льный тип постройки, нашедший широкое приме­нение в культовой архитектуре не только хри­стианского Восто­ка, но и христианского Запада.

Главными архитекторами были Анфимий из Тралл и Исидор из Милета — строители собора Святой Софии в Константинополе. Встречаются на территории современных Турции, Греции, Ита­лии, в странах Балканского полуострова и Южно­го Кавказа. К наследию византийской архитектуры отно­сятся памятники домонгольской Руси, сохра­нившиеся в Киеве, Чернигове, Смоленске.

Средневековая иллюстрация из книги Бартоломея Английского “О свойствах вещей”, изображающая Землю в виде сферы, около 1470 года.

Есть тип литературы Высокого Средневековья, в котором женская измена зачастую оценивалась положительно: это куртуазная поэзия – термин, введенный не в Средние века, а уже в XIX веке. Этот корпус поэтических текстов связан, в частности, с трубадурами Южной Франции. Зачастую они написаны от имени мужчины более низкого социального положения и адресованы замужней женщине более высокого статуса:

Искренне, не ведая обмана,
Я люблю наилучшую, наипрекраснейшую.
Мое сердце стонет, мои очи рыдают,
Ведь я так сильно люблю ее, и за это страдаю.
Эта любовь ранит мое сердце так сладко, так нежно:
Сотни раз в день я умираю от горя
И сотни раз в день воскресаю от счастья...

Сударыня, лишь об одном молю вас:
Примите меня в свои слуги,
Ибо я буду служить вам как добрый господин,
Какая бы плата ни ждала меня.
Узрите же! Я в вашей власти, я ваша опора,
Я перед вами, о благородная, нежная, любезная, беззаботная

Некоторые из таких текстов написаны женщинами и повествуют о том, как замужняя женщина заводит любовников:

Я бы хотела сжимать моего рыцаря
В своих объятиях каждую ночь, обнаженным,
Ибо он был бы вне себя от счастья,
Служи я ему лишь только подушкой,
И рядом с ним я сияю больше,
чем Бланшефлор рядом со своим Флуаром.
Ему я дарю свое сердце, свою любовь,
Свои помыслы, свои очи, свою жизнь.
Прекрасный, покладистый, добрый друг,
Когда же я буду властвовать над тобой,
Лежать рядом с тобой вечером
И тебя целовать любовно?
Знай же, что я бы хотела,
Чтобы ты занял место моего мужа,
Если бы ты только обещал мне
Исполнять любые мои желания.

Исследователи расценивают такие поэтические сюжеты буквально и утверждали, что адюльтер встречался повсеместно и общество его принимало – по крайней мере при дворах Южной Франции. Они всерьез принимали «правила любви», предложенные Андреем Капелланом в XII веке в работе De arte honesti amandi, переведенной под названием «Искусство куртуазной любви». Андрей также писал о «суде любви», на котором благородные дамы выносят решения о любовных ситуациях:

«Некоторая дама, узами достойнейшей любови связанная, вступив впоследствии в почтенное супружество, стала уклоняться от солюбовника и отказывать ему в обычных утехах. На сие недостойное поведение госпожа Эрменгарда Нарбоннская так возражает: “Не справедливо, будто последующее супружество исключает прежде бывшую любовь, разве что если женщина вовсе от любви отрекается и впредь совсем не намерена любить”».

После того, как в 1215 году Четвертый Латеранский собор потребовал от всех христиан хотя бы раз в год являться на исповедь, сформировался крупный корпус текстов, которые наставляли исповедников и предоставляли для них сюжеты, которые можно было использовать на проповедях, чтобы подтолкнуть прихожан к исповеди. Хотя церковь очевидно не оправдывала прелюбодеек, священники должны были хранить тайну исповеди. Это могло вызвать проблемы, если женщина признавалась в прелюбодеянии: исповедник должен был наложить на нее суровую епитимью, но не такую, чтобы ее мужу стало ясно, что она совершила серьезный грех. Это требовало определенной изобретательности со стороны исповедника, но сам факт того, что это требовалось, указывает на реальный интерес в том, чтобы прелюбодеи покаялись, а это было возможно, только если супруг не будет знать о грехе жены. Многие exempla указывали, что грех прелюбодеяния можно загладить исповедью, искренним покаянием и епитимьей. Чтобы подчеркнуть силу исповеди, нужно было привести в пример самый тяжелый грех, и таким грехом зачастую было женское прелюбодеяние.

Пусть на исповеди к прелюбодеянию относились с некоторой долей сочувствия, в церковных судах ее рассматривали более сурово – и это показывает, насколько трудно говорить о «позиции церкви», не говоря уже о «средневековом отношении» к чему-либо. Священники выступали в роли учителей, а также судили грехи и поддерживали общественный и моральный порядок, но чаще всего эти роли играли разные люди, и их цели и задачи могли быть совершенно разными.

В средние века свечи были такими дорогими, что в большинстве семей их задували сразу же, как только ложились спать – если вообще использовали их, а не ложились сразу же с наступлением темноты. Самыми дешевыми были свечи из жира: в Англии периода позднего Средневековья они стоили примерно 1½ пенса за фунт, что примерно соответствовало четверти дневного заработка умелого работника. Летом, конечно же, солнце заходило позже, и было светлее, но и рабочие часы как в городе, так и в деревнях удлиняли соответственно. Люди ложились спать, когда дневного света больше не хватало, чтобы работать, а вставали, когда уже было достаточно светло. Более состоятельные семьи могли позволить себе больше свечей; в некоторых богатых домах могли позволить себе истратить сотню фунтов свечей из жира и воска за одну ночь.

В Англии в период Высокого Средневековья вилланство (зависимый статус крестьянина) характеризовалось выплатой «лейрвайта». Такой штраф выплачивала незамужняя крестьянка, которая вступала в сексуальную активность; для ее партнера аналогичного штрафа не существовало. Тот факт, что штрафовали только женщин, мог быть связан с тем, насколько легко было собрать доказательства: если незамужняя женщина забеременела, то ее грех очевиден, но с мужчиной все обстоит намного сложнее. Этот штраф мог быть введен, с тем чтобы не поощрять рождение внебрачных детей, которые были дополнительной нагрузкой на сообщество, но он также мог отражать отношение к сексуальности – или фертильности – зависимых вилланок как собственности землевладельца: если собственность была взята без спроса, за это следует выплатить компенсацию. В этом смысле женщина платила за независимый выбор. Джудит Беннет предположила, что в лейрвайте господин брал долю того, что он рассматривал как прибыль от блуда. Средневековые люди часто полагали, что женщины, когда за ними ухаживают, получают подарки (если не прямую плату за секс), и что такие подарки подталкивали женщин к недозволенным сексуальным отношениям. Землевладелец мог только требовать свою долю дохода принадлежащей ему крестьянки. Лейрвайт совершенно точно не являлся отражением права первой ночи – права господина на секс с невестой в ее первую брачную ночь. У нас нет данных в подтверждение того, что такое право когда-либо существовало.

Лейрвайты взимались в манориальных судах. Церковные суды также штрафовали за блуд, и в них наказания для мужчин и женщин чаще всего были похожи. Возможно, что во многих случаях блуд рассматривался как прелюдия к браку: в судебных делах, где рассматривалась действительность брака, зачастую фигурируют показания о сексуальных отношениях, которые связывали партнеров до предполагаемого заключения брака. Мы располагаем приходскими книгами из Англии раннего Нового времени, где зафиксированы даты браков и крещения детей, и 10–30 % невест к моменту заключения брака явно были беременны. Таким образом, в раннее Новое время пары могли планировать брак, но откладывать его до тех пор, пока беременность не вынудит их сыграть свадьбу, и в Средние века это могло быть точно так же.

На то, что блуд часто считался простой прелюдией к браку, также указывает распространенная в английских церковных судах мера – клятва sub pena nubendi («под страхом брака»). Как мы уже знаем, согласно церковному праву, брачные клятвы в настоящем времени («Я беру тебя в мужья») немедленно скрепляли узы брака, но клятвы или обещания в будущем времени («Я возьму тебя в жены») или условное согласие независимо от условия делали брак действительным сразу же после сексуального контакта. Таким образом, пара, которая поклялась sub pena nubendi, в сущности обменялась клятвами будущего согласия. Если у них снова будет секс, они не просто будут обязаны заключить брак: их брак уже будет считаться заключенным и нерасторжимым. Представители церкви спорили насчет того, насколько действителен брак между двумя людьми, которые перед этим совершили прелюбодеяние при жизни ныне покойного супруга (в конечном счете постановив, что это приемлемо, коль скоро не ускорило наступление смерти покойного супруга), но насчет превращения блуда в законный брак споров было мало. Здесь скорее решали задачу избежать конкубината или совместного проживания вне брака, а не хотели предотвратить неформальный секс.

Турмарх кавалерийского соединения западных войск Византийской империи, обладающий комплексом защитного снаряжения, характерного для конца Х в. Комплекс защитного вооружения старшего византийского офицера провинциальной кавалерии состоит из боевого наголовья, стеганой рубахи, панциря и щита.

Боевое наголовье воина представляет собой шлем, имеющий монолитную конструкцию и куполовидную форму. Корпус шлема образуют три одинаковых подтреугольных детали, собранных в монолитную конструкцию посредством пайки. Шлем венчает небольшое цилиндрическое навершие, в котором посредством отверстия закреплено кольцо, служащее для крепления волосяного плюмажа. К нижнему краю шлема посредством отверстий крепится кольчужная бармица, при шнурованная к кожаной полосе (реконструкция шлема выполнена на основании изображений, происходящих с костяных обкладок византийских шкатулок Х в. и присутствующих в сцене поединка ,Давида и Голиафа из «Менол гиума» Василия II (1017 г)).

Корпус воина защищает стеганая кабадия, имеющая туникообразный покрой и короткие рукава, доходящие только до локтя воина. Поверх стеганой рубахи надет ламеллярный панцирь, состоящий из мелких подпрямоугольных пластин, соединенных между собой тонкими кожаными ремешками. Конструкцию ламеллярной корпусной защиты воина дополняют плечевые щитки, имеющие чешуйчатую конструкцию, образованную достаточно крупными пластинами, и чешуйчатый же подол, крепящейся непосредственно к нижнему краю панциря (реконструкция панциря выполнена на основании анализа византийских изображения Х в. святых воинов и батальных сцен с костяных обкладок шкатулок и ларцов, а также находок панцирных пластин с территории Болгарии (Великий Переяславль)).

Круглый, достаточно большой (около 700— 800 мм в диаметре) щит (туреос), дополняющий комплекс защитного снаряжения воина, изготовлен из нескольких тонких изогнутых дощечек, плотно подогнанных друг к другу. Деревянная основа щита обтянута кожей, покрытой росписью, и усилена металлическим умбоном, имеющим круглое основание с фестончатым краем. К внутреннему краю щита прикреплена стеганая подушка и система ремней, позволяющая располагать руку с внутренней стороны щита в горизонтальном положении (реконструкция щита выполнена на основании изображений византийских всадников Х в. из книги Иисуса Навина из Апостольской библиотеки Ватикана в Риме и воинского облачения фигуры св. Теодора с бронзовой плакетки начала XI в.).

Оружие воина состоит из булавы и меча. Булава воина состоит из деревянной рукояти и бронзового литого ударного элемента (навершия). Навер шие имеет форму прямоугольника, снабженного пирамидальными шипами, расположенными на его боковых плоскостях (находки с территории Болгарии (Плиска, Великий Переяславль)). Меч воина состоит из клинка длиной 750—800 мм и шириной 50 мм, изготовленного в мастерских, расположенных на Рейне, и эфеса, состоящего из крестовины, рукояти и навершия. Полностью металлические детали эфеса таушированы листовым серебром и гравированы черненым растительным орнаментом, выполненным в так называемом «венгерском» стиле. Данный меч попал к владельцу в качестве военного трофея в ходе боевых столкновений с воинами Святослава Игоревича на Балканах (в основе реконструкции — меч, найденный в Карабичево). Ножны меча изготовлены в традиционном для Византии стиле из дерева, обтянутого кожей. Ножны снабжены бронзовым литым наконечником, покрытым линейным и циркульным орнаментом (находка в слоях Х в. в Херсоне се). Оконечность данной детали ножен снабжена небольшим шаровидным элементом. Ножны меча крепятся посредством двух петель к портупейному ремню, перекинутому через плечо воина (в основу реконструкции способа ношения длинноклинкового оружия, воинами империи положены многочисленные византийские изображения святых воинов, датируемые Х в. хранение Государственного Эрмитажа).

Детство в средние века

Педагогические труды и другие источники средневековья разделяют детство на три периода: от рождения до двух лет, когда ребенок еще не умеет разговаривать (французское слово enfant, означающее «ребенок», происходит от латинского infans – «немой»); от двух до семи лет, когда он учится говорить и ходить, но еще не способен совершать осознанные действия; и наконец от семи до двенадцати лет, когда он уже начинает отдавать себе отчет в своих действиях. Этому способствует обучение чтению. Девочки считаются половозрелыми в 12 лет, а мальчики – в 14. Это означает, что в этом возрасте они уже могут вступать в брак.

По отношению к ребенку существуют два мнения: одно несет негативный оттенок, другое, напротив, придает периоду детства большее значение. Согласно первому, появившемуся под влиянием Блаженного Августина, на ребенке также лежит печать первородного греха, от которой он избавляется лишь после крещения (поэтому это таинство необходимо проводить как можно раньше), но и после этого он остается созданием, еще лишенным разума, которое отвлекает родителей, мешая им совершать добрые поступки. Согласно второму мнению, ребенок является чистым и невинным созданием, способным говорить правду и добиваться успехов там, где взрослые терпят неудачу. Именно по этой причине в 1212 г. происходит крестовый поход детей во главе со Стефаном Вандомским – юным пастушком, которому явился Христос. Этим также объясняется причисление к лику святых еще одного пастушка – Бенезе, которому во время солнечного затмения 1178 г. Бог поручает построить мост в Авиньоне. Культ младенца Иисуса, возникший в XII в. благодаря цистерцианцам, прекрасно укладывается в эту традицию, восхваляющую чистый «детский разум», которую впоследствии берут на вооружение и францисканцы. Благодаря археологическим раскопкам было найдено множество вещей той эпохи, предназначенных исключительно для детей: игрушки, специальная мебель, а также посуда, на которую часто нанесены буквы алфавита. Все это свидетельствует о том, что дети являются важной частью средневековой цивилизации.

В экономике стран Западной Европы в средние века торговля оставалась системно значимым сектором, однако ее развитие ограничивал целый ряд факторов, далеко не полный список которых включает по преимуществу натуральный характер сельского хозяйства, низкую производительность труда, медленные коммуникации, политическую раздробленность, дефицит драгоценных металлов и низкий престиж профессии купца. В обществе существовало устойчивое предубеждение по отношению к торговым занятиям и богатству в денежной форме, глубоко укорененное в господствующих экономических представлениях эпохи – доктрине справедливой цены и осуждении ростовщичества. Лишь примерно с XII в. в результате развития товарно-денежных отношений и эволюции фундаментальных ценностных установок, присущих людям Средневековья, социальный статус купца начал повышаться, а его фигура – восприниматься в более позитивном свете.

В ситуации, когда общий рынок еще не сформировался даже в региональном масштабе, условия на местных рынках сильно отличались в разных частях Европы, но в целом можно говорить о том, что в XIII–XV вв. здесь существовали две географические зоны дальней торговли: северная (балтийская) и южная (средиземноморская). Если на севере, где господствовала знаменитая Ганза, хождение имели главным образом сырьевые товары, которые продавались оптовыми партиями и давали относительно умеренную норму прибыли, то специфику южной зоны обмена определяло наличие в ней высокодоходного сегмента легких и дорогих восточных товаров. В этом регионе доминировали итальянские купцы, прежде всего венецианцы и генуэзцы, и успех им обеспечивало применение самой передовой для своего времени техники ведения торговли.

Не случайно в конце XIII – первой половине XIV вв. именно Средиземноморье стало ареной так называемой "торговой революции позднего Средневековья" – процесса, в результате которого на смену купцу, лично передвигавшемуся со своими товарами, пришел деловой человек нового типа, а именно купец-резидент, руководивший своими операциями из конторы. В ходе этой трансформации возникли многие экономические институты и инструменты торговли, до сих пор не утратившие своей значимости, например банки, агентские отношения, вексель и двойная бухгалтерия.