Французский петух 🐓🐓🐓

Французский петух (rooster), - птица-одиночка, склонная к дуэлям и утверждению своего господства над другими существами. На миниатюре из "Хроники столетней войны" Жана Фруассара группа кур поедает зерно. Согласно Фруассару, турецкий король, изображенный на балконе выше, пригрозил послать армию, равную количеству зерна в мешке, чтобы напасть на короля Венгрии, на что последний ответил тем, что заставил голодающих кур съесть зерно, продемонстрировав этим самым свою собственную военную мощь.

Сатана и демоны-придворные. Миниатюра из рукописи «Легенды о Мерлине». Франция, середина XV в.

Французский историк Франсуа Боэспфлуг хорошо показал, как со времен поздней Античности функционировал «общий рынок» атрибутов, которыми обменивались земные и небесные властители. В Риме иконографические атрибуты богов переносились на обожествленных императоров; изображения императоров во многом определили иконографию Христа; позже в Византии или в Каролингской империи образы своих императоров конструировали одновременно и по модели древних цезарей, и по вечному образцу Царя небесного. И такой взаимообмен между иконографией сакрального и иконографией власти продолжался столетиями. Например, на исходе Средних веков Бога часто изображали в короне императора Священной Римской империи или в тройной тиаре, какую папы стали носить со времен Бонифация VIII. Земные регалии легко переносились на небеса, чтобы подчеркнуть величие Бога, творца и управителя мироздания, и дабы придать больший вес земным властителям, которые носят такие же короны и диадемы, как их небесный повелитель. Так что средневековые репрезентации власти нельзя понять, не разбираясь в христианских сюжетах.

Если говорить о воображаемом, то нельзя забывать и об инфернальной монархии. С XIII в. на Западе множатся изображения сатаны как повелителя преисподней, государя бесовского царства. Чтобы подчеркнуть его помраченное величие, его тоже начинают изображать в короне, на высоком престоле, в окружении придворных. Эти образы демонстрируют его монарший статус и в то же время — чтобы избежать любых намеков на дуализм — напоминают о том, что он лишь один из ангелов-мятежников, не только повелитель преисподней, но и ее узник. Тут интересно смотреть, как средневековые мастера, перенося в преисподнюю атрибуты монаршей власти, их видоизменяют, чтобы продемонстрировать пагубную природу люциферовой власти. Например, на одной французской миниатюре XV в. сатана, окруженный придворными демонами, держит в руках скипетр с тремя рогатыми головами. И они по форме напоминают геральдическую лилию, которая украшала скипетр королей Франции.

Здоровье и медицина в средние

Полная картина средневековой медицины невозможна без упоминания о сообществах врачей различной специализации (в том числе хирургов), цирюльников (так в Средние века называется низший медицинский персонал) и аптекарей, защищающих свое поле деятельности и активно добивающихся получения специальных привилегий. Также необходимо рассказать о том, в каких случаях человек эпохи Средневековья обращался к врачу, где осуществлялась медицинская помощь, и о практиках, составлявших конкуренцию традиционной медицине (паломничество к святым местам, обращение к знахарям, домашнее самолечение).

Теоретической базой медицины в Средние века долгое время является четвертая книга «Этимологий» Исидора Севильского, посвященная врачеванию, которое определяется как восстановление жизненной энергии человека. Данная концепция в свою очередь вытекает из теории доминирования жидких сред организма, которую во II в. систематизирует Гален, затем в IV в. возрождает Орибасий Византийский, и которая остается актуальной вплоть до XVIII в.! Эта теория гласит, что абсолютное равновесие жидкостей является недостижимым идеалом для человеческого тела, в котором постоянно происходят различные внутренние процессы. Получается, что профилактика болезни и ее лечение основаны на специальном режиме питания, который адаптирован к конкретному темпераменту (холерик, сангвиник, флегматик, меланхолик) и времени года.

Средневековые медицинские учреждения долгое время занимаются одновременно и лечением больных, и помощью бедным и инвалидам. На отравлении спорыньей (в Средние века эту болезнь называют «Антонов огонь») в частности специализируются члены ордена госпитальеров Святого Антония, а за слепыми ухаживают в госпитале, созданной Людовиком Святым. Вопреки распространенному мнению, что эти учреждения преследовали в первую очередь благотворительные цели и, следовательно, не были достаточно укомплектованы медицинским персоналом, многие работающие в них служители Церкви, не являясь профессиональными врачами, тем не менее обладали достаточным багажом медицинских знаний. Не случайно многие древние труды по медицине бережно хранились и комментировались именно в монастырях. Такие врачи-священнослужители, помимо лечения больных, поддерживают их дух и морально готовят к смерти в случае неизлечимой болезни. Также они часто молятся за здравие поддерживающих больницы богатых представителей знати. Каноники, управляющие госпиталем в Лане, известны по всей Франции благодаря лечению неимущих, но при этом их услугами также пользуются местные ремесленники и аристократы. Монастырские «медпункты» управляются священнослужителями, имеющими медицинские знания, которые иногда лечат больных и в местных сельских больницах. Хильдегарда Бингенская, знаменитая аббатиса бенедиктинского монастыря, пишет книги по медицине, в которых она советует применять лекарственные травы и драгоценные камни для лечения некоторых болезней.

Перестав заниматься медициной, Церковь тем не менее не прекращает яростно критиковать всевозможных знахарей, особенно пожилых целительниц, якобы способных исцелять травами и другими народными средствами. «Книга о лекарственных травах», составленная в 1130–1160 гг. в Салерне Матфеем Платеарием, становится настоящей Библией для всех европейских аптекарей. Медицинская школа этого города считается весьма престижной, но к ней относятся недоверчиво из-за того, что в нее допускаются женщины. В школе Шартра, а затем и в Парижском университете начинают преподавать теоретическую медицину, в то время как университет Монпелье переключается на практические исследования. В этом университете преподает Арно де Вильнёв, лечащий врач пап римских, который там же пишет свои труды «Введение в медицину» и «Мотивация врачей». Кроме этих признанных светил медицины, на юге Франции появляется множество врачей-евреев, которые получают медицинское образование в своих национальных школах. Пик их активности приходится на XII в., и несмотря на различные запреты у них существует немало клиентов-христиан.

В средние века к комнатным играм относились шахматы, тавлеи и кости, к которым многие пристрастились.

В шахматы играли в высших классах общества. Они пришли с Востока и, появившись во Франции в XI в., в XII и XIII вв. стали пользоваться бешеной популярностью. Жуанвиль рассказывает, что Старец Горы прислал в подарок Людовику Святому, тогда находившемуся в Акре, «хрустального слона, преизрядно выполненного, и тварь, именуемую жирафом, также из хрусталя, хрустальные яблоки на разный манер, тавлеи и шахматы; все же оные предметы благоухали амброй, а сия амбра соединена была с хрусталем виньетками из фольги чистого золота». Ничего не сказано, оценил ли король подарок и привез ли его во Францию; во всяком случае, предмет, ныне находящийся в музее Клюни, за шахматную доску, подаренную Старцем Горы, принимали совершенно напрасно. Но хоть король не играл в шахматы и хоть церковные власти не раз, начиная с 1100 г., запрещали духовенству эту игру, равно как и все остальные, тем не менее романы изображают ее как один из излюбленных видов времяпрепровождения в высшем свете у мирян; не прочь были сыграть в нее и бюргеры.

Тавлеи — это триктрак, где используются кости и шашки; здесь уже был момент азарта, потому что игрок делал ход в соответствии с тем, какие числа выпадали на костях. Сами по себе кости были азартной игрой в чистом виде; эта игра, распространившись во всех классах общества, стала, похоже, форменным бедствием.

Порой этой страсти поддавались и самые знатные особы. Когда Людовик Святой после своего освобождения ехал на корабле в Акру, он, осведомившись, чем занят его брат, граф Карл Анжуйский, узнал, что тот играет в тавлеи с Готье де Немуром. Король, все еще скорбевший о смерти брата — графа Роберта д'Артуа, вознегодовал на легкомыслие Карла. Он пошел к Карлу, хоть еще чувствовал слабость из-за своей болезни, схватил столы и кости и бросил их в море. Тем не менее через недолгое время, в Акре, тот же Карл Анжуйский и его брат Альфонс де Пуатье безудержно предались игре в кости, и граф Альфонс в этом случае выказал безумную щедрость, раздавая пригоршнями все, что выигрывал, а проигрывая, платил не считая, сверх должного.

Уже о Филиппе Августе шла молва, что ему претят слишком частые богохульства, произносимые игроками во дворах или в игорных домах, и что он не колеблясь велит бросить в воду того, от кого в подобных обстоятельствах услышит брань. Людовик Святой, испытывавший перед этой игрой ужас, издал запрещающие ее ордонансы. «Мы запрещаем, — декретирует он в 1254 г., — кому-либо играть в кости, в тавлеи и в шахматы; и мы запрещаем школы игры в кости и желаем, чтобы все они были закрыты; те же, кого за оной игрой застанут, будут сурово наказаны, ковка же или изготовление костей должны быть упразднены». А в 1256 г. выходит такой ордонанс: «Пусть сенешали, бальи и прочие чиновники не произносят ни единого нечестивого слова против Бога, Девы Марии или святых; пусть они воздерживаются от игры в кости, посещения злачных мест и таверн. Пусть во всем королевстве не изготавливают костей; тот же, кто будет известен как игрок в кости и завсегдатай таверн и злачных мест, да будет покрыт позором и лишен права выступать свидетелем».

Несмотря на эти запреты, по «Книге ремесел» Этьена Буало, составленной в 1268 г., видно, что тогда в Париже существовали «костянщики», чьим ремеслом — признанным — была обработка дерева, простой кости, рога и слоновой кости для производства игральных костей. Кости изготовляли, а также ввозили из провинции совершенно беспрепятственно; все, чего от мастеров требовали уставы, это работать честно — им запрещалось утяжелять кости, заливая их свинцом или ртутью, делать кости «mépoints», у которых на двух гранях было равное число точек, и кости «longnés» — натертые магнитом. Кто выпускал такое шулерское изделие, приговаривался к пяти су штрафа, а сам предмет бросали в огонь.

На низшие классы общества психоз игры в кости обрушился подобно эпидемии губительной болезни. Богатых он вполне мог разорить, а тех, кто играл на последний денье из кошелька и последний плащ, просто уничтожал.

Плотность рыночных местечек в средневековой Англии (графство Дербишир, ок. 1300 г.): 1 — рыночные центры; 2 — населенные пункты. Радиус окружностей — 10 км

Торговые сделки были характерны для средневекового общества во все века его существования. Даже в период раннего феодализма, при полном господстве натурального хозяйства, торговля окончательна не исчезала, хотя и не носила регулярного характера. Ее роль увеличилась с появлением товарно-денежных отношений, вызванных возникновением и развитием средневековых городов; торговая деятельность становится неотъемлемой чертой феодального общества.

Средневековая торговля имела ряд специфических особенностей. Ведущая роль принадлежала в ней внешней, транзитной торговле; натуральностью хозяйства, в принципе существовавшей в любом феодальном обществе, объясняется тот факт, что основная масса предметов потребления производилась в самом хозяйстве, на рынке приобреталось лишь то, чего не было (или не хватало) в данной местности. Это могло быть вино, соль, сукно, хлеб (в неурожайные годы), но чаще всего это были левантийские восточные товары. Восточные товары (специи) подразделялись на две группы. К «грубым специям» относились различные ткани (шелк, бархат и пр.), квасцы, редкие металлы,  т.е. те предметы, которые отмеривались и отвешивались на локти, квинталы или поштучно. Собственно «специи» измерялись на унции и гроссы; это были главным образом пряности (гвоздика; перец, имбирь, корица, мускатный орех), красители (индиго, бразиль), благовонные смолы, лекарственные травы. Роль восточных товаров в быту западноевропейских народов была чрезвычайно велика. Целые отрасли европейской экономики (шерстоткацкое производство, например) зависели от заморских красителей и квасцов, мясная по преимуществу пища самых разнообразных слоев населения требовала большого количества острых приправ, наконец, ряд снадобий восточного происхождения (разные травы, истолченный рог носорога, даже сахар) являлись редкими и, как тогда казалось, единственными лекарствами. Но, несмотря на потребность европейского рынка в этих товарах, масштабы торговли ими, как будет показано ниже, были незначительны.

Внешняя, транзитная торговля прошла через все средневековье, меняя только свои масштабы, направление, характер. Иной была судьба местной, внутренней торговли.

Местная торговля,  т.е. товарный обмен продукции ремесла и сельского хозяйства, в серьезных масштабах возникла в развитое средневековье, в результате развития городов и особенно после распространения денежной ренты. Господство денежной формы ренты привело к массовому вовлечению деревни в товарно-денежные отношения и созданию местного рынка. Поначалу он был очень узок: на нем выступала относительно небольшая часть крестьянской продукции, да и покупательные способности мелкого города были весьма ограничены; к тому же цеховая монополия и торговая политика городов принуждали крестьянина торговать только на данном рынке, только в соседнем городе. Рыночные связи большинства средневековых городов были небольшими. Так, в Юго-Западной Германии городские дистрикты в целом не превышали 130-150 кв. км, в Восточной Германии — 350-500 кв. км. В среднем на континенте городки располагались в 20-30 км друг от друга, в Англии, Фландрии, Нидерландах, Италии — еще ближе. Известный английский юрист XIII в. Брактон полагал, что нормальное расстояние между рыночными местечками не должно превышать 10 км. Очевидно, на практике существовало неписанное правило, по которому до ближайшего рынка крестьянин мог добраться за несколько часов (на быках!), чтобы успеть в тот же день вернуться обратно; такое положение считалось нормальным. В качестве товаров на таком рынке выступала самая разнообразная сельскохозяйственная продукция округи и необходимые массовому покупателю ремесленные изделия. Естественно, что характер этих рыночных связей был неустойчив и всецело зависел от урожайности текущего года.

Сандро Боттичелли. Молодая женщина получает дары от Венеры и трех граций. 1486–1490 годы

Страница из книги набросков Виллара де Оннекура. Франция, XIII век

В альбоме Виллара де Оннекура, пикардийского художника и архитектора XIII века, рядом с эскизом Распятия написаны четыре слова, перемежаемые крестами: IHC + XPC + AGLA + HEL.IOTHE. Первые два — это сокращение имени Иисус Христос, а два последних — распространенные магические аббревиатуры. Особенно часто встречается сокращение AGLA, расшифровывающееся как латинская фраза Atha Gebri Leilan Adonai («Ты могуществен вовеки, о Господь»).

Рафаэль Санти. Три грации. 1504–1505 годы

В средни века можно часто встретить маргиналии на полях рукописей, абсурдные, монструозные, пародийные и часто смешные персонажи и сценки, которые украшали поля множества рукописей, созданных в XIII-XV вв.

В какой-нибудь французской Псалтири или фламандском Часослове легко представить изображение нагого епископа, который исповедует столь же нагого монаха (а тот в ответ пускает газы), монструозных человеко-зверей в папских тиарах или обезьян, которые служат псевдо-мессу или освещают церковь. Эти образы, как и монструозный епископ, высмеивают духовенство? Видимо, да. Ставят ли они под сомнение авторитет церкви и тем более христианскую догму? Почти наверняка, нет. Многие из таких рукописей заказывали аббаты, епископы и другие князья церкви. Это, видимо, был юмор для своих, безопасный вызов и обузданная непристойность, которая вызывала улыбку, наверное, кого-то могла раздражать, но точно не бросала вызова церковной иерархии и христианской монополии на истину.

в XVI в. Протестанты в своей критике папы, «папистов» и всех католических установлений активно черпают образы из того же арсенала, который использовался в маргиналиях. Клирики-звери и клирики монстры, нагота, испражнения и прочий телесный низ, пародия на католические ритуалы… Только теперь эти образы превращаются в инструмент фронтальной атаки на римскую церковь, политизируются, а потому для католического духовенства оказываются уже неприемлемы. В эпоху Реформации и Контрреформации трудно представить, чтобы какой-то епископ заказал себе Псалтирь, украшенную фигурками обезьян, рядящихся в клириков, или какими-то еще антиклерикальными «потехами».

Лучшие исторические, краеведческие и культурные каналы при участии наших друзей. Древность и современность, война и мир, Восток и Запад, лонгриды и развлекательный контент — здесь вы найдёте абсолютно всё. Не проходим мимо — не забываем подписаться!

Первый Ближневосточный — всё о Ближнем Востоке, и даже больше!

Секира лектора — подпишись, и не дай истории водить себя по кругу.

Пробковый шлем — история Индии и сопредельных стран Южной Азии.

Стальной шлем — западная политическая история Нового и Новейшего времени. Много Германии, Центральной и Восточной Европы.

История и истории — здесь вас ждут Древняя Греция, Рим, Византия, Крестовые походы и не только; живая энциклопедия всемирной истории!

Китай. 80-ые и не только — авторский канал китаеведа-историка, автора книги "Китай в эпоху Си Цзиньпина" Ивана Зуенко о современном Китае и его недавнем прошлом

Now&Then Russia. Россия тогда и сейчас — история в формате было/стало, старые фотографии Москвы и других городов России, обзор интересных культурных мест и событий.

Великая война — канал о Первой мировой. Тактика и стратегия, великие сражения и окопный быт, боевая техника и оружие. Все о войне, перевернувшей мир.

FAQhistory — рассказываем об истории Российской империи, и не только; находим исторические параллели.

WeHistory — канал, в котором не заскучает ни один историк: малоизвестные факты, увлекательные лонгриды, тематические дни и просто исторические мемы.

Praetorian Cohort — увлекательно рассказываем об истории античности, средневековья и наполеоники; военное искусство и выдающиеся личности.

Вечерний картограф — карты всех эпох и жанров плюс многосерийные рассказы об истории, политике, а теперь и о путешествиях.

Холодец Хлодвига — неординарный исторический канал. Его автор — научный журналист, рассказывает об истории, политике и культуре с точки зрения еды.

Минутка этнографии — все, что не надо знать о русском фольклоре

В судостроении в XIII–XIV веках одна за другой возникают важные инновации: изобретение руля ахтерштевеня, усовершенствование парусов и компаса. Открываются новые морские пути, а грузоподъемность судов резко увеличивается – хольк и галера загружаются до 300 тонн, а испанская карака – до 1000 тонн. Как следствие, порты нуждаются в перестраивании, а инвестиции, позволяющие вести крупные коммерческие операции, вырастают, что влечет за собой появление новых финансовых технологий. Политическое развитие и поступательное формирование государства Нового времени тоже требуют увеличения финансовых средств.

Политическая и административная организация средневековой Франции

Для средневекового общества характерны сложная иерархия взаимоотношений и целый ряд правил, которым обязан подчиняться каждый человек. Местная администрация представляет королевскую власть в отдельных регионах, объявляя жителям указы короля. К этому прибавляются местные обычаи и феодально-вассальные отношения. Каждый крестьянин или горожанин, помимо своего статуса вассала короля, прежде всего подчиняется тому или иному сеньору (представителю светской или духовной власти), имея при этом право на землю, на защиту своего достоинства в суде и на пользование орудиями труда сеньора (при условии уплаты всех налогов). Привилегии, которыми могут пользоваться сельские и городские жители, не отменяют этих феодально-вассальных отношений, а лишь ограничивают либо дополняют их.
В этом обществе, которое часто подвержено военным конфликтам (как междоусобным, так и межгосударственным),высоко ценится профессия воина, ведь именно армия защищает власть короля и благополучие высшей знати. Тем не менее, Церковь пытается разрушить эту военную идеологию, заменяя ее движением «Мир Божий» и крестовыми походами.

Несмотря на то, что [Карл V] хорошо понимал латынь и никогда не нуждался в том, чтобы ему ее объясняли, он был столь предусмотрителен, ввиду любви к своим потомкам, что захотел снабдить их в будущем учением и науками, вводящими во все добродетели. Ради этого он заставил перевести с латыни на французский все самые значительные книги признанных учителей и знатоков всех наук и искусств…

Кристина Пизанская

Сексуальный запрет на связь между иудеев и христиан

христианское законодательство запрещало иудео-христианские интимные связи, прежде всего связи «чужих» мужчин со «своими» женщинами. Канонисты на протяжении столетий были озабочены тем, как эффективнее предотвратить такие казусы. В частности, требование отличаться в одежде, предъявленное иудеям и мусульманам каноном IV Латеранского собора, но звучавшее и раньше, было призвано окончательно и бесповоротно маркировать иноверцев — чтобы никто не мог отговориться незнанием — и тем самым исключить их из числа возможных сексуальных партнеров. В потенциальных адюльтерах евреев и сарацинов с христианками канонистов тревожило несколько обстоятельств: это пресловутая власть иноверцев над христианами, оскорбительная для христианской веры; опасность их влияния на некрепкую женскую душу — влияния, чреватого отпадением последней в иудаизм; и наконец, посягательство врагов Христовых на Христовых суженых. Именно на последнем делает акцент кастильский кодекс «Семь партид» короля Альфонсо Мудрого в специальном законе «Какого наказания заслуживает иудей, который возляжет с христианкой»:

Очень большую дерзость и наглость совершают иудеи, если возлягут с христианками. И посему повелеваем, что впредь все те иудеи, про которых будет доказано, что они совершили такое, за это умрут; раз христиане, которые совершают прелюбодеяние с замужними женщинами, заслуживают за это смерти, тем более ее заслуживают иудеи, возлегшие с христианками, которые духовно суть супруги Господа нашего Иисуса Христа по причине веры своей и крещения, которое они приняли во имя Его. И христианка, совершившая подобное прегрешение, не должна остаться без наказания.

Несмотря на запреты с разных сторон практика межконфессиональных прелюбодеяний, иногда приводящих к смене веры и браку, очевидно, процветала, что следует как из многократных повторений самих запретов (значит, в этом была необходимость!), так и из сохранившихся судебных документов, фиксирующих разбирательства и наказания за правонарушения на этой почве.

Если в мусульманской Испании евреи держали сожительниц-христианок, то в христианской Испании — мусульманок. Во-первых, это было безопаснее, ибо не затрагивало честь господствующей религии, во-вторых, эти мусульманки обладали более низким статусом — они были служанками в еврейских домах или даже рабынями (заполучить их было нетрудно, поскольку евреи участвовали в работорговле с мусульманскими странами). Иногда сарацинских служанок держали в качестве любовниц, иногда — как правило, при перспективе появления детей — обращали в иудаизм и женились на них. Раввинат был озабочен оскорблением достоинства евреек-жен, а также статусом детей, рожденных сожительницей-нееврейкой. Впрочем, находились авторитетные раввины, одобрявшие конкубинат — внебрачное сожительство, полагая, что оно лучше, здоровее, поскольку более постоянно, стабильно и в каком-то смысле моногамно — в отличие от регулярного обращения к услугам проституток.

Связи с христианками тоже имели место, причем обещанной «Семью партидами» и другими законами смерти никого обычно не предавали. Бывало, что обвиненный в связи с христианкой еврей получал прощение короля за недостатком улик, которые бы доказывали его блудодеяние, а также за крупную взятку. Неясно, было ли такое обвинение сфабриковано с целью получить с состоятельного еврея крупную сумму или же отражало его подлинный поступок. И даже будучи признан виновным, еврей оставался в живых: его не предавали смерти, а приговаривали к большому штрафу, — хотя эта судебная практика и шла вразрез с законом. Единственный известный исследователям случай, когда еврея, повинного в незаконной сексуальной связи с христианской, все же казнили, имел место в Арагоне в 1381 году: тот еврей прелюбодействовал с монахиней, что было воспринято, конечно, как особо тяжкое оскорбление христианской веры, ведь монахини — вспомним риторику «Семи партид» — в гораздо большей степени, чем мирянки, «духовно суть супруги Господа нашего Иисуса Христа».

Специфика торговли в средние века, Южный торговый регион и доминирование Италии
Ч.1

Специфика торговли раннего и развитого средневековья заключалась в существовании в Европе двух основных торговых районов, отличавшихся значительным своеобразием, — южного, средиземноморского, и северного, континентального

Этот район был наиболее активным торговым регионом средневековой Европы. Интенсивность торговли здесь объяснялась рядом обстоятельств. Во-первых, сохранением традиционных торговых связей предыдущей эпохи, которые и после падения Западной империи поддерживались восточными императорами. Еще большее значение имело раннее развитие городов как в Италии, так ив Южной Галлии. Наконец, пожалуй, решающую роль играло то обстоятельство, что этот район был связующим звеном в торговле Востока с Европой, торговле, не утихавшей на всем протяжении средневековья.

В средневековой торговле Средиземноморья можно выделить несколько этапов. После падения Западной Римской империи центр тяжести торговли переносится в восточную часть Средиземноморья, где были расположены наиболее развитые и густонаселенные области той эпохи (Малая Азия, Сирия, Египет) с такими крупными городами, как Константинополь, Александрия, Антиохия, Фессалоники. Упадок торговли на западе был вскоре приостановлен благодаря завоеваниям Юстиниана, вернувшим многие приморские области бывшей Империи в орбиту византийского влияния. И хотя это возрождение было недолгим, часть земель (Южная Италия, Сицилия) на несколько столетий осталась в тесной не только политической, но и экономической связи с Восточной империей. Торговой активностью отличались также порты Прованса, в первую очередь Марсель, затем Тулон, Арль и др. Через них в Галлию шли пряности, тонкие ткани, египетский папирус, вывозились же главным образом рабы. Но, конечно, масштабы этой торговли резко упали по сравнению с античным временем.

В VIII—X вв. ситуация на Средиземном море меняется. Арабские завоевания охватили большую часть Средиземноморского побережья: Пиренеи, африканский берег, Египет, Сирию, отдельные места в Южной Галлии, Италии. Арабы проникали местами довольно глубоко на континент, захватили все важнейшие перекладные пункты средиземноморской торговли — Сицилию, Сардинию, Крит и Кипр. Но и не захваченные ими порты не были гарантированы от набегов — арабскому разгрому неоднократно подвергались Фессалоники, Марсель, Генуя и многие другие центры. Расцвело пиратство. Традиционные пути торговли были нарушены, наиболее оживленными стали маршруты вдоль южных берегов Средиземноморья. Европейская торговля резко упала. Лишь в восточной части Средиземного моря сохранял свое значение Константинополь, откуда по-прежнему, хотя и в меньших размерах, продолжали поступать в Европу восточные товары.

Возрождение средиземноморской торговли связано с подъемом итальянских городов. Еще в эпоху господства арабов на Средиземноморье вели значительную торговлю южноитальянские порты — Бари, Амальфи, Гаэта; несколько позже к ним присоединяется Венеция. Венеция занимала исключительно выгодное положение в то время: островки, разбросанные в лагуне, практически были недоступны противнику ни с суши, ни с моря; кроме того, она находилась на пересечении трех важных торговых маршрутов — на запад в долину По, на север через Бреннер в Германию и на юг по Адриатике. Однако первыми выступили против арабской морской гегемонии не эти города, а крупнейшие торговые коммуны западного побережья полуострова — Пиза и Генуя.

Расположенная в низовьях Арно, Пиза являлась естественными морскими воротами Тосканы. Уже в XI в. начинается ее торговая экспансия: она получает торговые привилегии в Сардинии, изгнав оттуда совместно с генуэзцами арабов, приобретает торговые кварталы в Константинополе, Яффе, устанавливает тесные торговые связи с Сирией, Египтом, Северной Африкой. Постоянное соперничество с Луккой, и в первую очередь с Генуей, привели к упадку пизанскую торговлю. В XIII в. генуэзцы разрушили лежащий в устье Арно пизанский порт, и с этого времени Пиза становится придатком своей более могущественной соседки — Флоренции.

Танцевальная эпидемия

Танцевальная эпидемия 1518 года, которая разразилась в Страсбурге, когда более 400 человек вдруг начали танцевать без остановки.

Толпа людей бесконтрольно танцует, забыв о времени и физическом истощении.Некоторые продолжают танцевать даже когда теряют силы читать далее…

Подписывайся на наш телеграмм канал и узнавай больше исторических фактов и деталей из разный эпох📚

История в деталях