Несмотря на то, что [Карл V] хорошо понимал латынь и никогда не нуждался в том, чтобы ему ее объясняли, он был столь предусмотрителен, ввиду любви к своим потомкам, что захотел снабдить их в будущем учением и науками, вводящими во все добродетели. Ради этого он заставил перевести с латыни на французский все самые значительные книги признанных учителей и знатоков всех наук и искусств…

Кристина Пизанская

Сексуальный запрет на связь между иудеев и христиан

христианское законодательство запрещало иудео-христианские интимные связи, прежде всего связи «чужих» мужчин со «своими» женщинами. Канонисты на протяжении столетий были озабочены тем, как эффективнее предотвратить такие казусы. В частности, требование отличаться в одежде, предъявленное иудеям и мусульманам каноном IV Латеранского собора, но звучавшее и раньше, было призвано окончательно и бесповоротно маркировать иноверцев — чтобы никто не мог отговориться незнанием — и тем самым исключить их из числа возможных сексуальных партнеров. В потенциальных адюльтерах евреев и сарацинов с христианками канонистов тревожило несколько обстоятельств: это пресловутая власть иноверцев над христианами, оскорбительная для христианской веры; опасность их влияния на некрепкую женскую душу — влияния, чреватого отпадением последней в иудаизм; и наконец, посягательство врагов Христовых на Христовых суженых. Именно на последнем делает акцент кастильский кодекс «Семь партид» короля Альфонсо Мудрого в специальном законе «Какого наказания заслуживает иудей, который возляжет с христианкой»:

Очень большую дерзость и наглость совершают иудеи, если возлягут с христианками. И посему повелеваем, что впредь все те иудеи, про которых будет доказано, что они совершили такое, за это умрут; раз христиане, которые совершают прелюбодеяние с замужними женщинами, заслуживают за это смерти, тем более ее заслуживают иудеи, возлегшие с христианками, которые духовно суть супруги Господа нашего Иисуса Христа по причине веры своей и крещения, которое они приняли во имя Его. И христианка, совершившая подобное прегрешение, не должна остаться без наказания.

Несмотря на запреты с разных сторон практика межконфессиональных прелюбодеяний, иногда приводящих к смене веры и браку, очевидно, процветала, что следует как из многократных повторений самих запретов (значит, в этом была необходимость!), так и из сохранившихся судебных документов, фиксирующих разбирательства и наказания за правонарушения на этой почве.

Если в мусульманской Испании евреи держали сожительниц-христианок, то в христианской Испании — мусульманок. Во-первых, это было безопаснее, ибо не затрагивало честь господствующей религии, во-вторых, эти мусульманки обладали более низким статусом — они были служанками в еврейских домах или даже рабынями (заполучить их было нетрудно, поскольку евреи участвовали в работорговле с мусульманскими странами). Иногда сарацинских служанок держали в качестве любовниц, иногда — как правило, при перспективе появления детей — обращали в иудаизм и женились на них. Раввинат был озабочен оскорблением достоинства евреек-жен, а также статусом детей, рожденных сожительницей-нееврейкой. Впрочем, находились авторитетные раввины, одобрявшие конкубинат — внебрачное сожительство, полагая, что оно лучше, здоровее, поскольку более постоянно, стабильно и в каком-то смысле моногамно — в отличие от регулярного обращения к услугам проституток.

Связи с христианками тоже имели место, причем обещанной «Семью партидами» и другими законами смерти никого обычно не предавали. Бывало, что обвиненный в связи с христианкой еврей получал прощение короля за недостатком улик, которые бы доказывали его блудодеяние, а также за крупную взятку. Неясно, было ли такое обвинение сфабриковано с целью получить с состоятельного еврея крупную сумму или же отражало его подлинный поступок. И даже будучи признан виновным, еврей оставался в живых: его не предавали смерти, а приговаривали к большому штрафу, — хотя эта судебная практика и шла вразрез с законом. Единственный известный исследователям случай, когда еврея, повинного в незаконной сексуальной связи с христианской, все же казнили, имел место в Арагоне в 1381 году: тот еврей прелюбодействовал с монахиней, что было воспринято, конечно, как особо тяжкое оскорбление христианской веры, ведь монахини — вспомним риторику «Семи партид» — в гораздо большей степени, чем мирянки, «духовно суть супруги Господа нашего Иисуса Христа».

Специфика торговли в средние века, Южный торговый регион и доминирование Италии
Ч.1

Специфика торговли раннего и развитого средневековья заключалась в существовании в Европе двух основных торговых районов, отличавшихся значительным своеобразием, — южного, средиземноморского, и северного, континентального

Этот район был наиболее активным торговым регионом средневековой Европы. Интенсивность торговли здесь объяснялась рядом обстоятельств. Во-первых, сохранением традиционных торговых связей предыдущей эпохи, которые и после падения Западной империи поддерживались восточными императорами. Еще большее значение имело раннее развитие городов как в Италии, так ив Южной Галлии. Наконец, пожалуй, решающую роль играло то обстоятельство, что этот район был связующим звеном в торговле Востока с Европой, торговле, не утихавшей на всем протяжении средневековья.

В средневековой торговле Средиземноморья можно выделить несколько этапов. После падения Западной Римской империи центр тяжести торговли переносится в восточную часть Средиземноморья, где были расположены наиболее развитые и густонаселенные области той эпохи (Малая Азия, Сирия, Египет) с такими крупными городами, как Константинополь, Александрия, Антиохия, Фессалоники. Упадок торговли на западе был вскоре приостановлен благодаря завоеваниям Юстиниана, вернувшим многие приморские области бывшей Империи в орбиту византийского влияния. И хотя это возрождение было недолгим, часть земель (Южная Италия, Сицилия) на несколько столетий осталась в тесной не только политической, но и экономической связи с Восточной империей. Торговой активностью отличались также порты Прованса, в первую очередь Марсель, затем Тулон, Арль и др. Через них в Галлию шли пряности, тонкие ткани, египетский папирус, вывозились же главным образом рабы. Но, конечно, масштабы этой торговли резко упали по сравнению с античным временем.

В VIII—X вв. ситуация на Средиземном море меняется. Арабские завоевания охватили большую часть Средиземноморского побережья: Пиренеи, африканский берег, Египет, Сирию, отдельные места в Южной Галлии, Италии. Арабы проникали местами довольно глубоко на континент, захватили все важнейшие перекладные пункты средиземноморской торговли — Сицилию, Сардинию, Крит и Кипр. Но и не захваченные ими порты не были гарантированы от набегов — арабскому разгрому неоднократно подвергались Фессалоники, Марсель, Генуя и многие другие центры. Расцвело пиратство. Традиционные пути торговли были нарушены, наиболее оживленными стали маршруты вдоль южных берегов Средиземноморья. Европейская торговля резко упала. Лишь в восточной части Средиземного моря сохранял свое значение Константинополь, откуда по-прежнему, хотя и в меньших размерах, продолжали поступать в Европу восточные товары.

Возрождение средиземноморской торговли связано с подъемом итальянских городов. Еще в эпоху господства арабов на Средиземноморье вели значительную торговлю южноитальянские порты — Бари, Амальфи, Гаэта; несколько позже к ним присоединяется Венеция. Венеция занимала исключительно выгодное положение в то время: островки, разбросанные в лагуне, практически были недоступны противнику ни с суши, ни с моря; кроме того, она находилась на пересечении трех важных торговых маршрутов — на запад в долину По, на север через Бреннер в Германию и на юг по Адриатике. Однако первыми выступили против арабской морской гегемонии не эти города, а крупнейшие торговые коммуны западного побережья полуострова — Пиза и Генуя.

Расположенная в низовьях Арно, Пиза являлась естественными морскими воротами Тосканы. Уже в XI в. начинается ее торговая экспансия: она получает торговые привилегии в Сардинии, изгнав оттуда совместно с генуэзцами арабов, приобретает торговые кварталы в Константинополе, Яффе, устанавливает тесные торговые связи с Сирией, Египтом, Северной Африкой. Постоянное соперничество с Луккой, и в первую очередь с Генуей, привели к упадку пизанскую торговлю. В XIII в. генуэзцы разрушили лежащий в устье Арно пизанский порт, и с этого времени Пиза становится придатком своей более могущественной соседки — Флоренции.

Танцевальная эпидемия

Танцевальная эпидемия 1518 года, которая разразилась в Страсбурге, когда более 400 человек вдруг начали танцевать без остановки.

Толпа людей бесконтрольно танцует, забыв о времени и физическом истощении.Некоторые продолжают танцевать даже когда теряют силы читать далее…

Подписывайся на наш телеграмм канал и узнавай больше исторических фактов и деталей из разный эпох📚

История в деталях

Специфика торговли в средние века, Южный торговый регион и доминирование Италии
Ч.2

Крупнейшей торговой державой на западном побережье Апеннинского полуострова становится Генуя.

Территориальная ограниченность округи, стиснутой Лигурийскими Альпами и побережьем, способствовала тому, что мореплавание стало главным занятием генуэзцев. Генуэзские моряки первыми ввели в повседневную практику мореходства портоланы и компас, перешли к зимней навигации и установили регулярное торговое сообщение по морю с Англией и Нидерландами. Генуя служила портом для многих коммун Ломбардии, здесь сходились морские пути из Южной и Средней Италии и Южной Франции.

Постепенно Генуя превратилась в ведущую торговую державу Западного Средиземноморья. После восстановления Византийской империи (1261 г.) она укрепила свои позиции и в восточной части бассейна: получила торговые кварталы в Константинополе, обосновалась на Кипре, проникла на Черное море. Впрочем, торговая активность генуэзцев на востоке была недолгой: многолетнее соперничество Венеции и Генуи завершилось в конце XIV в. победой венецианцев, и в XV столетии Генуя сохраняет свои позиции лишь в западной части Средиземного моря. Однако это не помешало генуэзцам оставаться фактическими монополистами в торговле рядом важнейших товаров (квасцы, кораллы).

Венеция уже в XI в. захватывает доминирующие позиции на Адриатике, а в эпоху крестовых походов прочно укрепляется на восточно-средиземноморских путях. После IV крестового похода ее территориальные приобретения достигают максимума; позже они сокращаются, но под ее контролем остаются важнейшие торгово-стратегические пункты Восточного Средиземноморья — Крит, Лемнос, Ионические и Кикладские острова и др. Тогда же Венеция проникает и в западные районы Средиземного моря, постепенно вытесняя Геную с морского пути в северную часть континента (большая часть грузооборота лондонского порта в конце XIV в. принадлежала венецианским судам). Венецианцы становятся владельцами крупнейшего торгового флота того времени. По «Завещанию дожа Мочениго» (1423 г.) он состоял из 350 галер и нефов и около 3000 более мелких судов с общей численностью экипажа в 36 тыс. человек.

Немалая доля в средиземноморской морской торговле принадлежала также портам Южной Франции и Испании. Марсель, Арль и Сен-Жиль в Провансе, Нарбонна в Лангедоке и Барселона в Каталонии занимались не только местной каботажной торговлей, но и посылали суда в Левант. Некоторые из них выделялись не только в морской, но и в сухопутной торговле — Барселона, Ним и особенно Нарбонна, связанная оживленной дорогой с Тулузой и далее по Гаронне с Бордо.

Главными контрагентами европейских купцов были восточносредиземноморские страны — Византия, Сирия, Египет, являвшиеся перевалочными пунктами на пути восточных пряностей и других товаров в Европу. Торговля велась и продуктами местного производства — сахаром, шелковыми изделиями, различными ценными поделками. Важную роль в этой торговле играли колонии Причерноморья — генуэзская Кафа и венецианская Солдайя, Трапезунд и особенно Тана, в которых итальянцы имели торговые кварталы. Эти города были важны не только как пункты отправки ценных местных товаров (хлеб, металлы, рабы), но и как конечные пункты (Тана, Астрахань) того торгового маршрута, которым доставлялись в северные области китайский шелк, индийские пряности и другие восточные товары.

Ассортимент товаров средиземноморской торговли, был разнообразен. С востока на запад широким потоком шли греческое вино, далматинский лес, рабы из Северного Причерноморья и Кавказа, фокейские квасцы, индийские красители и пряности, китайский шелк, цветные металлы, хлеб, соль, сахар, хлопок, дорогие ткани, оружие, персидские ковры и другие предметы. Западная Европа снабжала восточные страны преимущественно изделиями своего ремесла — шерстяными тканями, оружием; важной статьей экспорта было серебро.

Специфика торговли в средние века, Южный торговый регион и доминирование Италии
Ч.3

С XV в. характер средиземноморской торговли меняется. В связи с турецкими завоеваниями уменьшается удельный вес левантийских товаров и торговля с Востоком ограничивается. Генуэзцы и венецианцы утрачивают прямой контакт с торговыми центрами Малой Азии; важнейшим посредником между ними становится Кипр. Теряют свои позиции европейцы и в Черноморье. Центр тяжести южной торговли переносится в западные области Средиземноморья. Здесь поднимаются новые морские державы — Каталония и Португалия. Каталонцы владели всеми важнейшими торговыми пунктами запада Средиземноморья — Сицилией, Сардинией, Балеарами, Мальтой, им принадлежали Неаполь и Южная Италия; в отдельные периоды они выступали равноценными соперниками Генуи на традиционных торговых путях. Португальские моряки соперничали с итальянцами на морском пути в Англию, фактически монополизировав торговлю с Дублином. Другим направлением их экспансии был Атлантический океан — Канарские острова, острова Зеленого Мыса, Западная Африка, откуда во второй половине XV в. стало поступать в Европу золото.

С южным торговым регионом устанавливает связи новый район торговли, поднявшийся в последние столетия развитого средневековья,— Юго-Западная Германия. Она находилась в выгодном географическом положении: с одной стороны, была связана со старыми центрами торговли, Италией (через Бреннер) и Фландрией (по Рейну), с другой — удобно расположена по отношению к наиболее развитым новым районам Центральной и Восточной Европы (Чехия, австрийские горные герцогства, Силезия), в которых поднималось горнорудное производство. Юго-Западной Германии принадлежала заметная роль не только в транзитной торговле этих мест (восточные товары из Венеции, металлы из славянских областей); она имела самостоятельное торговое значение: в ней производились на экспорт льняные и хлопчатобумажные ткани, металлоизделия, добывалась каменная соль. Италия продолжала сохранять ведущую роль в торговле, но ее превосходство не было уже таким подавляющим, как в XIII—XIV вв. Изменился и ассортимент товаров; среди них значительно большую роль стали играть менее дорогие, но более громоздкие вещи — хлеб, вино, металлы.

Наконец, в этом традиционном районе морской торговли стала большее место занимать торговля сухопутная (главным образом за счет увеличения роли германской торговли).

Специфика торговли в средние века. Северный торговый регион
Ч.1

В континентальной Европе раннего средневековья торговля не получила такого развития, как на юге материка. Некоторым исключением была только торговля фризских купцов в VI—VIII вв., курсировавших вдоль южных берегов Северного моря и Западной Балтики. Настоящий подъем торговли относится здесь только к периоду развитого феодализма. В континентальной торговле гораздо большая роль принадлежала торговле сухопутной. Центрами ее являлись традиционные ярмарки, ежегодно проводившиеся во многих городах континента. Крупнейшими из них в раннее средневековье были ярмарки в Сен-Дени (Париж), известные уже в VII в., и во многих фландрских городах, расцветшие в XI в. Позже получили общеевропейскую известность ярмарки в Шалоне (конец XII в.), Женеве (XIV в.), Лионе (XV в.). В Германии важнейшим ярмарочным центром XIV в., в котором сходились товары южного, средиземноморского и северного районов торговли, был Франкфурт-на-Майне; в это же время приобрели большую известность ярмарки в Нордлингене (на пересечении дорог из Франкфурта в Аугсбург и из Нюрнберга к Констанцскому озеру), Линце, Лейпциге, Страсбурге, Эрфурте и других городах. В Скандинавии как крупнейшая известна ярмарка в Сконе.

Но, пожалуй, важнейшими в средневековой Европе являлись шампанские ярмарки, возникшие еще в начале XII в. Связанная сухопутными и речными путями с Фландрией и Рейнской областью, с одной стороны, Иль-де-Франсом и Северной Францией (и далее с Англией) — с другой, расположенная вблизи бассейна Роны и других маршрутов, идущих от альпийских перевалов, Шампань была чрезвычайно удобным местом встречи купцов двух основных районов европейской торговли — южного и северного. На шампанских ярмарках бывали купцы из Англии, Франции, Германии, Нидерландов и Фландрии, Италии, Испании,  т.е. практически из всех стран средневековой Западной Европы; основная масса зарегистрированных торговцев локализировалась городами и местечками Фландрии, Брабанта, Иль-де-Франса, Бургундии, Лангедока, Ломбардии и Тосканы. Главными шампанскими ярмарками были ярмарки в Ланьи, Бар, Провен, Труа (в последних двух городах ярмарки проводились дважды в году).

Каждая из них длилась по шесть недель; в общей сложности они функционировали почти десять месяцев в году. Торговля проводилась строго по регламенту: сначала шла продажа шерсти, затем других товаров; в этом плане северные купцы получали определенные преимущества по сравнению с итальянцами, что, впрочем, не снижало популярности шампанских ярмарок среди итальянских торговцев: почти половину всех иностранных купцов в Шампани составляли выходцы из Ломбардии и Тосканы. Расцвет шампанской торговли падает на вторую половину XII — первую половину XIII в.; с конца XIII в. начинается постепенный ее упадок, вызванный вхождением графства в состав Французского королевства и установлением прямого морского сообщения между Средиземным и Северным морями.

Другим важным районом северной торговли были Нидерланды и Фландрия. Расположенные у устья трех судоходных рек (Рейн, Шельда, Маас), ведущих в Северо-Восточную Францию, Германию и к Альпам, связанные морским путем с Англией и Балтикой, Нидерланды находились в исключительно выгодном географическом положении. Географические условия благоприятствовали также Фландрии, граничившей с Нидерландами, Пикардией и Артуа и также имевшей удобные выходы к морю. Здесь крупнейшим центром торговли был Брюгге. Расцвет торговли Брюгге падает на XIV век, когда окончательно теряют свое значение шампанские ярмарки, у которых Брюгге «принял эстафету». Теперь именно здесь встречаются прибывшие морем итальянские, английские и немецкие купцы; сюда доставляются испанские, рейнские и бургундские вина, греческие фрукты, левантийские красители, английская шерсть. Большую роль в торговле Брюгге играли также связи с Восточной Европой, осуществляемые через Ганзу, и вновь возникшие связи с Италией — вверх по Рейну к альпийским перевалам. В этой торговле помимо Брюгге участвовали также и другие фландрские города, славившиеся своими ярмарками,— Гент, Ипр, Дуэ, Валансьен, Лилль.

Специфика торговли в средние века. Северный торговый регион. Доминирование Ганзейского союза
Ч.2

В XIV — начале XV в. наивысшего расцвета достигла ганзейская торговля. Ганзейский торговый союз объединял более 150 городов, разбросанных на огромной территории — от Нидерландов до Риги, входивших в него на разных правах. Ведущую роль в нем играли приморские города Северной Германии — Любек (признанный главой лиги), Росток, Гамбург; гораздо меньше прав имели Кельн, Лейпциг, Берлин, Франкфурт-на-Одере и др. Союз имел свои отделения (конторы) в Лондоне, Брюгге, Бергене, Новгороде. Ганзейская торговля не ограничивалась Балтикой и водами Северного моря; ганзейские купцы были нередкими гостями в Ла-Рошели, Бордо и Байоне, Лиссабоне, Кадисе и Севилье. Что же касается бассейнов Северного и Балтийского морей, то здесь Ганза в начале XV в. стала фактическим монополистом. Она вытеснила венецианцев из Лондона, вынудив их ограничиться торговлей с Саутгемптоном, несколько раньше она монополизировала Зунд, поставила под свой контроль торговлю с Восточной Балтикой, Норвегией и островами Северной Атлантики. Не меньшее значение имели сухопутные маршруты ганзейских купцов. Они шли в двух направлениях — с запада на восток и с севера на юг: в Краков (также входивший в лигу) и Будапешт, Вроцлав и Вену, в Прагу и Линц. Наиболее важным из них был путь через Майнц, Франкфурт (или Вюрцбург), Нюрнберг к Бреннеру и далее в Италию, где в Венеции ганзейцы имели постоянный торговый двор (фондако). Ассортимент товаров ганзейской торговли был необычайно широк: английская шерсть и фламандские ткани, рейнские, мозельские, французские и испанские вина, медь и серебро австрийских и саксонских рудников, восточноевропейские лес, пушнина, воск, мед, пенька, хлеб, шведское железо, левантийские пряности, соль, рыба и множество других предметов регулярного торгового обмена между севером и югом, западом и востоком Европы.

В XV столетии ганзейская торговля постепенно приходит в упадок; ее вытесняет торговля Нидерландов, Дании, Англии, ставших крупными морскими державами. Толчком к развитию датского (как и голландского) флота послужили изменившиеся условия рыболовного промысла: в начале XV в. невыясненные причины (возможно, изменение температурного режима вод) вызвали миграцию сельди от побережья Ютландии во внутренние районы Северного моря; это повлияло на развитие кораблестроения в стране, дав толчок строительству крупных судов.

Еще большего размаха достигла английская торговля. Главным предметом английского экспорта была шерсть, вывозившаяся главным образом во Фландрию и Брабант, а также и в Италию; в меньших количествах экспортировался уголь и свинец. Среди ввозимых товаров первое место принадлежало вину — бордоскому, рейнскому, испанскому, средиземноморскому. Масштабы этой торговли были довольно велики: например, из Гаскони в начале XIV в. ежегодно ввозилось в Англию около 20 тыс. бочек вина. Однако до второй половины XIV в. торговля велась в основном генуэзскими, венецианскими и ганзейскими купцами; доля английских моряков в транспортировке этих грузов стала значительной только с XV в. Главными центрами торговли шерстью были Ярмут, Лондон, Бристоль и Саутгемптон; подавляющая часть винного импорта шла через Лондон.

Как видно из сказанного, основу торговли как северного, так и южного районов продолжала составлять внешняя, транзитная торговля, поэтому и монеты, употреблявшиеся в этой торговле, носили интернациональный характер, применяясь при сделках купцов различных мест и стран.

Развитие сельского хозяйства в средние века

В Средние века земля служит основным источником богатства и власти. Она кормит большинство населения. Но к началу XI в. освоены еще не все ее плодородные участки, и люди по-прежнему боятся неурожая и голода. Однако в середине того же века начинается постепенный, но стабильный экономический рост деревни. Объем сельскохозяйственной продукции увеличивается благодаря освоению новых территорий и развитию техники, и все это на фоне благоприятных климатических условий.

Увеличение урожаев позволяет прокормить больше людей. Поэтому в этот период в Западной Европе наблюдается небывалый демографический рост: если в 950 г. в ней проживало 22 миллиона жителей, то в начале XIV в. – уже 54 миллиона. Вместе с увеличением рождаемости растет и средняя продолжительность жизни.

Имеющиеся данные по росту населения в некоторых регионах (например, в Пикардии и Намюре во Фландрии), позволяют примерно представить и ситуацию в других частях страны. На увеличение населения также указывают и такие факторы, как повышение цен на землю, снижение вознаграждения за ее обработку, расширение городов и разделение перенаселенных ленных владений, которые феодал сдает своим крестьянам. Во Франции рост населения сильнее всего наблюдается в столичном регионе Иль-де-Франс.

Аристократия, расположившаяся в замках, разбросанных по сельской местности, все сильнее давит на сельских жителей, заставляя их производить все больше сельскохозяйственной продукции, чтобы удовлетворить свои растущие потребности. Крестьяне-молодожены не решаются покидать небольшой участок земли своей общины и осваивать новые территории. Вместо этого они продают излишки урожая, чтобы заплатить сеньору необходимые повинности и купить те продукты и инструменты, которые они не могут произвести сами (в основном это соль и металлические сельскохозяйственные орудия).

Освоение новых земель происходит не только благодаря тяжелому труду многих поколений крестьян, но и в результате развития сельскохозяйственной техники. Нельзя сказать, что она сильно эволюционирует, мы видим скорее повсеместное распространение уже существующих орудий труда. Начиная с XII в. растет число водяных и ветряных мельниц. Плуг, состоящий из режущей части (сошника), асимметричного рыхлителя и отвала, приходит на смену сохе и мотыге, что облегчает обработку тяжелых почв северных регионов страны. Труд тягловых животных становится более эффективным по мере усовершенствования их упряжи: на быков надевают деревянное ярмо, а на лошадей вешают веревочный хомут.

Способы обработки почвы также совершенствуются: трехпольная система севооборота, известная еще с VIII в., в XIII в. получает повсеместное распространение. Она позволяет выращивать на одном и том же поле разные культуры. Освоение новых плодородных земель происходит в благоприятных социальных условиях: движение «Мир Божий» защищает крестьян и сохраняет их урожаи, а сеньоры поощряют деревенских жителей к расширению территорий, составляя с ними договоры о разделении собственности, весьма выгодные для тех смелых селян, кто не побоялся начать трудоемкую расчистку лесных массивов. Такие топонимы и образованные от них фамилии, как Вильнёв («новый город»), Совтер («вольное поселение»), Борд («небольшая ферма»), Эссар («участок, освобожденный от леса»), свидетельствуют о большом объеме работ по освоению новых земель. Представители некоторых религиозных орденов, предпочитающие отшельнический образ жизни (цистерцианцы, гранмонтенсы) нанимают послушников и крестьян для обустройства территории вокруг своих уединенных жилищ.

Освоение новых плодородных земель происходит в благоприятных социальных условиях: движение «Мир Божий» защищает крестьян и сохраняет их урожаи, а сеньоры поощряют деревенских жителей к расширению территорий, составляя с ними договоры о разделении собственности, весьма выгодные для тех смелых селян, кто не побоялся начать трудоемкую расчистку лесных массивов.

Археологи исследуют общее прошлое викингов и славян в Волине

Польско-датская группа начала археологические исследования в Волине. Ученые хотят узнать, какую роль викинги сыграли в основании города и где именно располагались порты раннесредневекового Волина.

Трехлетний исследовательский проект будет реализован учеными из Института археологии и этнологии Польской академии наук (IAE PAN) и Орхусского университета (AU). Ученые будут сотрудничать с Волинской коммуной, Ассоциацией славян и центром викингов «Волин-Йомсборг-Винета» и Музеем в Мосгоре.

«Мы хотели бы выяснить, какую роль викинги сыграли в основании Волина», — рассказал изданию Science in Poland доктор Войцех Филиповяк из Института археологии и этнологии Польской академии наук, который будет руководить раскопками в Волине.

По какой-то причине, - отметил исследователь, - на болотах в Волине в середине IX века небольшое поселение превратилось в гигантский по тем временам многонациональный ремесленный и торговый центр. Он стал крупнейшим городом на Балтийском море, окном в мир для зарождающегося государства Пястов, а для скандинавов — дверью во внутренние районы, в славянскую часть Европы.

Славяне в то время овладели техникой мореплавания и стали активными участниками огромной торговой сети. В последние годы, благодаря исследованиям и поп-культуре, образ викингов изменился — их теперь считают не только разбойниками, но и торговцами и строителями.

«Однако то, как они взаимодействовали со славянами, и роль славян в Европе в раннем Средневековье, когда формировались государства, все еще недооценены. Волин — идеальное место для изучения этих взаимодействий», — пояснил археолог.

Транспорт и пути сообщения в средние века
Ч.1

В средневековье использовался транспорт трех видов — сухопутный, речной и морской, причем водными путями перевозилась львиная доля всех товаров. Что же касается сухопутного транспорта, то серьезным препятствием для его развития являлось отсутствие хороших дорог. Лучшими из них были старые римские, с твердым покрытием, сохранявшиеся на протяжении многих столетий (часть из них дошла до наших дней). Наиболее густая сеть их существовала в Италии и Галлии (здесь важнейшими центрами были Реймс и Лион); меньше их было в Испании и Британии. Эта дорожная сеть создавалась главным образом из военно-стратегических соображений; торговые мотивы учитывались гораздо меньше, что стало сказываться в развитом средневековье, когда возникла масса новых торговых центров и старая дорожная сеть окончательно пришла в противоречие с потребностями торговли. Поэтому даже в Италии, стране, наиболее богатой римскими дорогами, в XII—XIII вв. происходит «дорожная революция»: возникает много новых путей сообщения, маршруты которых больше отвечают потребностям торговых связей. В XIII—XIV вв. этот процесс свойствен и другим странам Западной Европы.

новые дороги были, как правило, грунтовыми немощеными, часто представляли собой просто наезженные проселки и даже тропы, практически непроходимые из-за грязи большую часть года. Путешествовать по ним приходилось верхом, товары же перевозились во вьюках. Вьючный транспорт доминировал почти до конца развитого средневековья, лишь изредка использовались для перевозки телеги, причем запряженные не лошадьми, а волами. Из-за этого транспортировка товаров растягивалась на долгий срок и нередко перевоз товара из Флоренции в Париж отнимал два-три месяца (налегке это расстояние преодолевали в две-три недели). Другим препятствием на пути сухопутной торговли были политические обстоятельства: необеспеченность на дорогах, произвол местных феодалов, многочисленные таможенные заставы (так, например, на Рейнском сухопутном пути в XIV в. было 64 заставы). Все это делало сухопутную торговлю крайне невыгодной и даже рискованной; не случайно образ средневекового купца ассоциируется с образом воина. Сухопутным путем предпочитали перевозить (там, где был выбор) мелкие, но ценные товары (ткани, пряности, дорогие поделки и т.п.). Основная же масса товаров шла по рекам.

Речной транспорт был более удобным, дешевым и безопасным. Причем в средневековье использовались не только крупные реки, но и маленькие речки и даже речушки, по нашим теперешним представлениям совершенно не судоходные. Транспортировка грузов велась в баржах и на других суднах самого разного размера, вплоть до простых лодок; их тянули впряженные в бечеву лошади. Иногда судна достигали и больших размеров; такими были, например, рейнские и мозельские лихтеры для перевозки австрийской руды грузоподъемностью в несколько сот тонн. Речная сеть охватывала всю территорию Европы, но переход из бассейна одной крупной реки в другую представлял большие трудности. Для преодоления этого уже с XI в. стали строить каналы, сначала в Ломбардии и Южной Франции, затем в Нидерландах, Германии и других странах. Таким путем были соединены Милан с Павией, Любек с Эльбой (т.е. с Гамбургом) и многие другие центры, лежащие в бассейнах разных рек. В Милане, например, в 1257 г. был закончен строившийся более 80 лет Навильо Гранде, судоходный канал длиной более 50 км, соединивший город с Тичино, о нём я рассказывал в видеоролике посвящённым мегапроектам средних веков https://youtu.be/kudbjmjCe28?si=cvuwQ7I7HZTV3YCI ; в середине XV в.— канал к Адде, протяжением свыше 80 км.

Транспорт и пути сообщения в средние века
Ч.2

Морской транспорт был наиболее дешевым. По подсчетам некоторых современных исследователей, транспортировка тканей по морю обходилась всего в 2% от стоимости груза, по суше же — в 15-20%. Конечно, перевоз более громоздких и дешевых товаров обходился дороже (зерна, в 15%, квасцов в 33%), но все равно он был более выгоден, чем сухопутный вариант.

Типы морских судов были разнообразными. На юге преобладали галеры и нефы. Галера — узкое длинное судно (до 40-45 м), на первых порах только весельное, затем с вспомогательными парусами. Галеры были по преимуществу военными судами, но они использовались также и в торговом флоте, для перевозки дорогих, занимающих мало места товаров. Неф — «круглое» судно, с соотношением длины к ширине как 2:1, с несколькими парусами, гораздо более вместительное, но и менее быстроходное, чем галера. Кроме них существовали разнообразные смешанные формы судов: галионы, галеасы, галиоты и пр. В северных морях флот ведет свое начало от кораблей викингов, быстроходных парусно-весельных судов, более пригодных для военных целей, чем для мирной торговли. Позже ганзейцы создали новый тип корабля, более приспособленного для торговли, — кечи. Это были парусные суда типа нефов, однако более маневренные и быстроходные. Водоизмещение средневековых кораблей было незначительным, всего несколько десятков или сотен тонн; крупнейшие из них достигали в XIV в. 300-400 т, в XV в.— 500-600 т.

Условия навигации были ограниченными. Даже на Средиземном море она до XIV в. носила сезонный характер — весной и летом; в остальное время корабли стояли на приколе. Во многих портах до середины XV в. даже законодательно запрещалось отправляться в далекие рейсы в зимнее время — с конца октября до апреля. До широкого распространения компаса, появившегося только в XII в., суда вообще не решались выходить в открытое море; но и позже они предпочитали держать путь преимущественно вдоль берегов или от острова к острову, две трети времени проводя на стоянках. В результате корабль, как правило, выполнял не больше одного рейса в год. Регулярное сообщение устанавливается довольно поздно; так, постоянная связь между итальянскими, английскими и нидерландскими портами возникла только в начале XIV в. Более регулярный характер носили отношения Италии с Востоком. Венеция, например, в XIV в. ежегодно снаряжала три каравана — в Константинополь, Бейрут и Александрию, каждый из 2-4 галер.

Наиболее оживленным транспортным «перекрестком» Средиземноморья был Мессинский пролив. Здесь пересекались торговые пути Генуи, Пизы, Амальфи, Марселя в Левантийские земли с венецианским маршрутом в Северную Европу. В Восточном Средиземноморье важная роль принадлежала острову Кипру, в XV в. монополизировавшему торговлю с сирийскими портами. На севере Европы наиболее «населенными» были воды Ла-Манша и фландрско-голландского побережья.

Основные транспортные артерии континента шли по рекам Рейну, Роне, Луаре и пр. Однако и сухопутные пути нередко играли первостепенную роль, особенно в тех странах, где реки текут преимущественно в одном, широтном направлении,— в Англии, Испании, Италии; здесь связь между югом и севером страны осуществлялась в основном с помощью дорог. В Англии крупнейшим торгово-транспортным центром был Лондон, но как важнейший узел сухопутных путей, расходящихся во все уголки страны, известен Ковентри. На Пиренеях главными меридиональными путями были дороги из Севильи через Хаэн в Леон и из Гранады через Кордову в Барселону. Во Франции сосредоточием транспортных артерий являлся Париж; он различными путями, как сухопутными, так и речными, был связан практически со всеми областями страны. В Германии наиболее густая дорожная сеть пересекала север и Юго-запад; здесь же находились истоки двух главных речных магистралей страны — Рейна и Дуная. Через немецкие земли проходили также пути, связывающие Западную, Восточную и Юго-Восточную Европу. Это был путь из Вены по Дунаю и его притокам на Балканы; из Регенсбурга и Праги на Краков и далее в Русь;

Транспорт и пути сообщения в средние века
Ч.3

Одним из важнейших транспортных узлов средневековой Европы являлись альпийские перевалы. Альпийские перевалы делятся на три группы: западные, центральные и восточные. Из них в раннее и развитое средневековье были наиболее употребительны западные — Мон-Сени, Аржентьер, Мон-Женев, Большой и Малый Сен-Бернар, Симплон. Самый южный из них, Аржентьер, вел из Лигурийской Риверы в Прованс и далее в Авиньон. Мон-Сени, Мон-Женев и Большой Сен-Бернар лежали на самом оживленном торговом пути — из Ломбардии и Пьемонта в Шампань, Фландрию и Рейнские земли; они соединяли Аосту, Сузы, Турин с Нижней Роной, Греноблем, Лионом, Юрой, Женевским озером. Самым известным из них был Большой Сен-Бернар; Мон-Сени активнее всего использовался в раннее средневековье. Малый Сен-Бернар и Симплон вошли в обиход в более позднее время (последний — только с середины XIII в.). Из центральноальпийских перевалов самыми важными были Сен-Готард и Септимер, лежащие на кратчайшем пути между Ломбардией и Швейцарией (Милан — Комо — Базель) и далее по Рейну — в Германию, Нидерланды, Фландрию, Шампань. Вначале здесь преобладал Септимер, но с XIII в. доминирующее положение переходит к Сен-Готарду. В XIV—XV вв. в связи с географическими (кратчайший путь к наиболее развитым торговым районам континентальной Европы, относительная близость к Тоскане, Венеции) и политическими обстоятельствами (установление контроля Империи над восточными перевалами) значение центральноальпийских перевалов резко возрастает, и они становятся ведущими в системе коммуникаций Италии с остальной Европой. Впрочем, многие из них (Шплюген, Люкманье, Бернардино) имели локальное значение. Столь же невелика была роль восточноальпийских проходов (система Бреннерских перевалов). Они соединяли Венето с Южной Германией и далее — с двумя водными артериями, Дунаем и Одером. Однако торговое значение этого пути традиционно было относительно невелико; гораздо [169] большее значение сыграли эти перевалы в политических судьбах Апеннинского полуострова: именно через них происходила основная масса вторжений на земли Италии как в раннее, так и в развитое средневековье (походы германских императоров).

Важным транспортным узлом в северной части континента была Ютландия, находящаяся на границе бассейнов двух морей — Северного и Балтийского. Сухопутный путь, соединяющий эти бассейны, проходил несколько южнее, по землям Шлезвиг-Гольштейна; с начала XIV в. его заменил уже упоминавшийся выше канал Любек — Эльба. Однако основная масса товаров шла морем, вокруг Ютландии, через проливы Малый и Большой Бельт и Зундским проливом. Последний был (до второй четверти XV в.) наиболее посещаемым.