Как узнать, что у вас плохой музыкальный вкус?

— Попробовать публично рассказать о музыке, которая вам нравится, и почитать комментарии «экспертов».

— Скормить нейронке Judge my Spotify свою статистику прослушиваний и получить вердикт.

— Подписаться на канал «КОНТРАПУНКТ», чтобы ежедневно узнавать про новую для себя музыку из разных жанров и таким образом учиться самостоятельно отличать хорошее от плохого.

Автор YouTube-канала «КОНТРАПУНКТ» запустил канал и в Telegram. Он рассказывает и про классику, и про попсу, и про рок, и про джаз так, что всерьез цепляет даже тех, кто не относит себя к искушенным меломанам.

Подписывайся на канал, и в твоем плейлисте каждый день будет появляться что-то новое.

Средневековые витражи

С приходом готического стиля фрески понемногу заменяются витражами, а скульптурные украшения становятся все менее похожи на аналогичные детали романских церквей. Со временем витражи полностью заменяют настенные росписи и становятся основными декоративными элементами новых соборов. В Шартрском соборе, витражи в котором начинают устанавливать примерно в 1200 г., они состоят из множества стекол, на которые нанесены различные изображения на религиозные темы, вписанные в прямоугольные или круглые секции. Но вместе с тем в оформлении готических соборов начинают использоваться и скульптурные элементы. Площадь витражей Шартрского собора поражает воображение: 164 оконных проема, которые все вместе составляют более 2600 квадратных метров стекла. Их установка длилась примерно с 1200 по 1236 гг. Нижние элементы витражей выполнены в виде изображений, разделенных на небольшие секции, а на верхних представлены одна или две крупные фигуры. На розах трансепта (поперечного нефа) изображены отдельные персонажи, сгруппированные вокруг центрального сюжета. Такая сложная структура витражей со временем получает широкое распространение, а при их создании используются все новые изобразительные приемы: около 1270 г. художник, расписывающий витражи базилики Святого Урбана в Труа, умело играет на контрасте, изображая высокие ярко раскрашенные фигуры в окружении орнаментов, выполненных серой светящейся краской.

Начиная с 1310 г. (в основном в Руане) использование краски «желтое серебро» придает витражам дополнительную яркость. Теперь готическая архитектура начинает в полной мере соответствовать определению историка Андре Воше, который назовет ее «искусством света и ритма».

Скульптурные украшения новых соборов также эволюционируют, но этот процесс происходит постепенно: на первых порах ясно прослеживается связь между декоративными элементами романских церквей Лангедока и Бургундии и статуями, впервые использованными в готической архитектуре (собор в Шартре).

Готическая скульптура поначалу отказывается от украшения капителей колонн, придавая большее значение порталу собора, который нередко делают тройным (как в том же Шартре): в центре западного портала изображен Иисус на престоле (окруженный сценами из Апокалипсиса), справа – Богородица на престоле (в окружении сцен детства и взросления Христа), а слева – Вознесение Христа. Между ними располагаются колонны со скульптурами. Визуально отделенные от колонн, которые служат им опорой, выдающиеся вперед статуи как будто парят над окружающим пространством. Недавний демонтаж одной из этих скульптур показал, что их задняя часть повторяет форму колонн, но они тем не менее не составляют с ними одно целое. В арках сводов можно увидеть скульптурные элементы, посвященные свободным наукам, а также изображения античных мудрецов, в чем можно усмотреть аллюзию на образование, получаемое в кафедральной школе Шартра.

Дома в средние века
Ч.1

У слова «дом» имеется несколько значений: в более общем смысле оно может обозначать здание или помещение, в котором живут (и иногда работают) люди, связанные родственными узами. Вероятно, такое значение оно приобретает как раз в Средние века. Не случайно в последние годы интерес археологов вызывают уже не руины роскошных дворцов, а остатки жилищ, принадлежащих простым людям. Дело в том, что обновление городов, происходящее в XI в., сопровождается постройкой многочисленных жилых зданий, спланированных по новому образцу: это дома для одной семьи, сочетающие в себе множество функций. При этом дома аристократов становятся еще роскошнее, что усугубляет различия между жилищами различных классов общества.

Крестьянские дома периода раннего Средневековья строят из дерева (каркас и сруб) и саманного кирпича (внутренние стены). Крышу покрывают соломой. Такие постройки напоминают хижины, от которых в настоящее время сохранились лишь ямы от опор фундамента. Такие примитивные и недолговечные постройки строятся самими крестьянами. Дом обычно делают длинным, чтобы оставить место под помещения для скота. Как правило, в нем всего один этаж, над которым часто сооружают чердак, где хранят сено. Дом разделяют на две комнаты: та, что находится у входа, служит жилым помещением и спальней, здесь же расположен очаг; вторая используется как кладовая, хранилище продуктов и иногда – в качестве зоны отдыха. Экономический рост XI–XII вв. приводит к тому, что крестьянское жилище значительно облагораживается и обрастает дополнительными постройками: амбарами, конюшнями и загонами для скота, расположенными по периметру двора, который уже почти всегда огорожен забором. Конструкции становятся более крепкими, и теперь для строительства привлекают плотников и каменщиков. В этот период в деревне еще не знают о техническом прогрессе: печи пока строят редко, и очаг из камня или кирпича устраивается прямо на земле. В стенах еще не делают окон. Из-за этого внутри большинства домов всегда темно и смрадно.

В городах жилища простого люда во многом похожи на крестьянские дома. Начиная с XIII в. из-за роста городского населения и ограниченной территории появляются каменные дома в несколько этажей. На первом этаже обычно располагается ремесленная мастерская или торговая лавка, куда можно зайти прямо с улицы. На втором этаже находится гостиная (часто используемая и как рабочее помещение), а также спальни, где протекает частная жизнь обитателей дома. У представителей некоторых профессий мастерская тоже находится на втором этаже: у ткачей – для лучшего освещения, у ювелиров – из соображений безопасности. Как правило, все эти помещения являются довольно тесными: в Париже их площадь составляет около 10–20 квадратных метров. В XIV в. начинают появляться комнаты нового назначения: кухни, гардеробы и учебные классы.

Дома представителей городской элиты различаются по размеру, цене используемых материалов, а также по присутствию или отсутствию сада и конюшен. Они сохраняют все характерные черты феодального замка: в большинстве таких домов имеется сводчатый главный зал и башня (если в здании имеется несколько этажей), а также двор с конюшнями и садом. Приятным дополнением служит собственная часовня или молельня, а при строительстве учитываются все новейшие достижения прогресса: в окна вставляют стекла, пол покрывают плиткой, а крышу – черепицей. Практически во всех жилых комнатах устанавливают камины.
Отделка такого дома отражает социальный статус его хозяев и их систему ценностей.

О достатке обитателей дома в первую очередь говорят окна. Их украшают гипсовыми наличниками, цветными витражами и картинами (покрытыми лаком или воском для лучшей сохранности), а на ночь закрывают резными деревянными ставнями. У менее зажиточных горожан оконные ставни сделаны из обычных досок.

Дома в средние века. Внутри дома
Ч.2

Внутри домов царит полумрак, поэтому на помощь приходит искусственное освещение. Восковые свечи можно увидеть лишь в церквях и богатых особняках, в домах поскромнее основным источником света служат масляные лампы и дешевые свечи на основе животного жира. Масляная лампа часто представляет собой обычную керамическую или железную миску. В замках и богатых городских домах имеется система отвода сточных вод и примитивная канализация. Питьевой водой городских и деревенских жителей обеспечивают колодцы. Благодаря археологическим раскопкам, книжным иллюстрациям и сохранившимся описям имущества, оставшегося после смерти хозяина, мы знаем о уже существующих в этот период ваннах для купания, раковинах для мытья рук и посуды, кувшинах, лейках и тазах для стирки, которые имеются у наиболее зажиточных хозяев, придающих важное значение гигиене.

В крестьянских домах спальным местом служит узкая кровать – это обычный деревянный каркас, на который кладется солома, а поверх нее – матрас, набитый перьями или обрывками ткани. Богатые аристократы спят на просторных ложах, покрытых пуховыми матрасами. В замках стоят огромные парадные кровати, являющиеся образцом роскоши и комфорта – обычно они накрыты меховыми покрывалами. Как правило, для них используется мех красного цвета, так как считается, что он обладает дезинфицирующими свойствами. Часто кровати являются наиболее дорогими предметами интерьера в средневековых домах. Другой мебели не так много: сундуки и полки; в городах также используются шкафы и серванты. Столы на временной опоре постепенно заменяются стационарными (на четырех ножках). Места для сидения становятся более разнообразными: скамейка с полноценной спинкой приходит на смену лавке с поворотной спинной планкой, позволяющей садиться лицом или спиной к очагу.

Украшение домов пока остается привилегией богатых аристократов – в их роскошных жилищах красят стены, потолки и мебель, а пол покрывают цветной плиткой (эта мода приходит в XIV в. из Испании и Италии). В более скромных домах циновка из плетеной соломы, лежащая на утрамбованной земле у входа, скорее предохраняет от грязи и пыли, чем служит для украшения. Многочисленные глиняные горшки и другую посуду стремятся украсить по мере достатка. Домашний алтарь служит местом поклонения и присутствует практически в каждом небогатом доме. Городская знать тоже не забывает о своих религиозных чувствах, оборудуя свои алтари иконами и фигурками святых, а иногда и реликварием с мощами, вплоть до постройки индивидуальной часовни.

Высшей формой средневековых общностей, широко распространенной, но при этом самой общественно важной, перспективной и наиболее престижной, была корпорация. Происходя от латинского слова corporatio, то есть сообщество, корпорация может быть определена как общество, союз, группа лиц, объединяемых общностью профессиональных, сословных или духовных интересов; от других типов общностей корпорация отличается замкнутым характером и формализацией, чаще всего — в виде правового оформления (устава или правил, зафиксированных в иной форме), обязательного для членов объединения.

Соответственно, корпоративный — это принадлежащий, свойственный, присущий какой-либо корпорации. Под корпоративностью понимаются обычно узкогрупповые, обособленные, присущие определенной корпорации интересы. Не случайно подавляющее число корпораций именовало себя братствами, а сочлены их называли друг друга братьями. Именно замкнутость корпорации наиболее точно отражает стремление людей Средневековья не только совмещаться, соединяться в группы, но замыкаться в них и придавать своей общности институционально-правовое оформление, то есть законно вписываться в горизонтали и вертикали общества своего времени и своей страны.

Прежде всего, корпорациями были основные в Средние века слои — сословия: два высших — дворянство и духовенство, как бы «промежуточное» — бюргерство и, наконец, низшее — крестьянство. При известных условиях горожанин или свободный крестьянин могли пройти в состав дворянства, прежде всего низшего (ведь сословия еще подразделялись на отдельные слои и группы, о чем надо говорить особо). Но условия эти были очень сложными. Для их выполнения требовалось, во-первых, быть готовым оставлять на неопределенный срок свое хозяйство. Во-вторых, обладать значительным состоянием, которое позволило бы претенденту являться по вызову короля «конно, людно и оружно», то есть в полном боевом снаряжении, с полным набором оружия, с отрядом вооруженных спутников и по боевому убранными лошадьми. В-третьих (а возможно, это и во-первых), получить специальную грамоту от короля, дающую дворянские права, что требовало от претендента особых заслуг перед монархом или перед теми, с кем монарх считался. С другой стороны, дворянин мог потерять свои сословные права, если не выполнял должным образом службу или совершил деяния, несовместимые с правилами данного сословия. Крестьянский или городской парень, в силу неких необычных условий и собственных талантов выучившись хорошо грамоте и латыни, мог стать писцом в королевской канцелярии; а если к тому же он вызубрил церковную службу, то мог также попасть и в состав высшего клира. Но все эти случаи были редкостью. Дворяне и священнослужители, освобожденные от тягла за службу королю или Господу, имели много своих правообязанностей и свои модели поведения и редко, очень редко, лишь в исключительных случаях делились тем и другим с представителями низших сословий.

Горожане, в сумме своей составлявшие в каждой стране бюргерское сословие, также имели свои правообязанности. Они несли тягло (обычно в виде фиксированных сумм денег), однако, согласно средневековому правилу, «городской воздух делал свободным», что привлекало в города личнозависимое сельское население. Но собственно бюргером мог стать только человек, получивший полноправие в том или ином городе, для чего требовалось немало условий, в том числе имущественных. Очевидно, что горожане также неохотно делились своими позициями с чужаками.

Люди, которые оставались за пределами сословий, — батраки, наемные работники, бедняки и просто нищие, воры, проститутки и так далее — никакими правами вообще не пользовались.

Очевидно, что средневековые сословия, особенно в «классический» период эпохи, то есть до ХIV-ХV веков, были в целом замкнутыми корпорациями, коллективно пользуясь правами и неся обязанности своего сословия и соблюдая свойственный ему менталитет. Они были непосредственно связаны с системой власти — высшей или на местах — и государственно оформлены.

Реконструкция рыцаря в итальянском доспехе. Реконструкция основана на североитальянских материалах.

Прикрытие головы: большой шлем, надетый поверх кольчужного капюшона или, возможно, бацинета с бармицей. Кольчужная пелерина имеет фигурный край, выполненный в виде треугольных фестонов. Шлем конструктивно состоит из трех деталей — венца, тульи и крышки. Все соединения осуществлены посредством потайной клепки. Все вертикальные соединительные швы расположены сзади. Глубокий венец практически опирается на плечи. Имеет форму усеченного конуса, с незначительной степенью расширения к верху. Тулья также усеченноконическая. Выпуклая крышка закрыта наметом и на шлемной фигурой в виде крыльев и собачьей головы с шипастым ошейником. В месте соединения тульи и венца спереди помещена выраженная горизонтальная амбразура со значительной степенью выпуклости. В ней расположена серия вертикальных смотровых отверстий, образующих конструкцию наподобие решетки. Ниже расположены вертикальные прямоугольные дыхательные отверстия, а также крестообразные крепежные отверстия для крепления к нагруднику доспеха посредством цепей со шкворнями. (Парадный щит с фигурой св. Георгия, 1320—1340 гг, Генуя, собрание Государственного Эрмитажа) Прикрытие корпуса: бригандина с застежкой вдоль спины. Перед, видимо, изготовлен из горизонтальных стальных полос. Спина набрана из серии прямоугольных и трапециевидных стальных пластин, каждая из которых зафиксирована на изнанке несущей основы посредством трех заклепок. Подол бригандины расклешен от талии. Под бригандиной имеется кольчуга с подолом до середины бедра и рукавами ниже локтя. (Парадный щит с фигурой св. Георгия, 1320—1340 гг., Генуя, собрание Государственного Эрмитажа). Прикрытия рук: состоят из наплечников, плечевых щитков, налокотников, наручей и перчаток. Наплечники: стальные дисковидные пластины со значительной степенью выпуклости. Окантованы по периметру фигурной кожаной полосой, предохраняющей основу плечевых щитков от повреждения краем наплечника. Крепятся к бригандине посредством навесных петель. (Надгробие Жерардуччио де Жерарди ни. 1331 г.) Плечевые щитки: бригандинные. Основа имеет подпрямоугольную форму с полукруглым верхним краем для лучшей стыковки с проймой бригандины и наплечником. Закрывает плечо сверху и с боков. Зафиксирован поверх кольчужного рукава посредством шнуровки. Пластинчатый набор конструктивно состоит из длинных прямоугольных стальных полос, уложенных вдоль основы со взаимным перекрытием в горизонтальной плоскости. (Парадный щит с фигурой св. Георгия, 1320—1340 гг, Генуя.)

Налокотники: стальные дисковидные пластины с незначительной степенью выпуклости. Зафиксированы на поверхности кольчужного рукава посредством шнуровки через два центральных крепежных отверстия. (Надгробие Луиджи де Ка пене, 1348 г., Сиена.) Наручи: шинные, конструктивно состоят из длинных прямоугольных стальных полос, уложенных вдоль трапециевидной основы и укрепленных на поверхности посредством серии заклепок. Фиксируются на руке посредством застежек на ремнях и, возможно, шнуровки к рукаву акетона. (Надгробие Филиппо деи Дезидери, 1315 г., Болонья; надгробие Лоренцо ди Николо Аччиаюо ли, 1353 г., Флоренция.) Перчатки: бригандинные с длинной крагой. («Коронация Девы» Симона деи Кроцефиссио, 1340—1350 гг, Национальная пинакотека Болоньи.) Защита ног: состоит из набедренников, наколенников, наголенников и сабатонов. Набедренники: латные одностворчатые. Незначительно расширяются вверх, имеют полуцилиндрическую форму и выраженные отвальцовки наружу по верхнему краю. Крепятся посредством шнуровки к акетону и застежек на ремнях вокруг ноги. (Конная статуя Мастино II делла Скала, 1340—1350 гг.; аллегорическая фигура планеты Марс, 1342—1347 гг, Флоренция, часовая башня собора.)

Кинжал: так называемый «базилард». Все стальные детали эфеса монолитны с клинком. Поверх через серии крепежных отверстий посредством заклепок укреплены боковые костяные накладки, формирующие эфес. (Надгробие Луиджи де Ка пене, 1348 г., Сиена.) Снаряжение коня: по конной статуе Масти но II делла Скала, 1340—1350 гг.

Одежда в средние века

До наших дней сохранилось крайне мало образцов средневековой одежды, по которым мы могли бы точно определить ее материал, технику кройки и шитья, а также используемые аксессуары (в этот период они, как правило, сделаны из металла). Для получения каких-либо сведений по средневековым костюмам историкам приходится изучать иллюстрации к книгам той эпохи и архивные документы, которые в основном касаются представителей аристократических кругов.

Полотняные ткани главным образом используются для пошива нижнего белья и летней одежды; шерстяные – для верхней одежды, а шелк – для парадных и религиозных украшений. В конце Средних веков приходит мода на меха (козы, кролика, белки или соболя) – поначалу их носят ворсом вовнутрь.

Крестьянская одежда не сильно изменяется с течением времени из-за нехватки средств на приобретение новых вещей. Она варьируется в зависимости от времени года и рода занятий ее обладателя. Для нее, как правило, требуется минимум материалов, используется самая простая ткань и краска, и сшита она совсем просто и грубо.

Напротив, мужской костюм представителя знати претерпевает весьма сильную эволюцию. В XI в. франкские воины заимствуют длинные и свободные одежды жителей Средиземноморья, затем, в XIV–XV вв., рыцари вводят моду на раздельный и более облегающий костюм, который впервые состоит из камзола и брюк.

Качество ткани, яркость цветов и разнообразие украшений свидетельствуют о социальном статусе обладателя того или иного костюма. Ярко-алый цвет, получаемый благодаря использованию пурпурного красителя, является наиболее популярным, пока ему на смену не приходят пастельные оттенки, из которых самым распространенным становится голубой, считающийся цветом королей и Богоматери – в итоге он превращается в основной цвет французского народного костюма позднего Средневековья. Высшая знать предпочитает сочетание цветов: как правило, это черный, фиолетовый и зеленый.

Женская одежда эволюционирует менее явно. Большое значение придается головному убору: сперва это обычная вуаль, которая к концу Средних веков становится либо красной или черной шляпой (у крестьянок), либо замысловатой конструкцией из полотна и шелка (у знатных дам).

Костюм служит главным социальным индикатором: представителей некоторых сословий (евреев, священнослужителей, дам легкого поведения, крестьян, прокаженных) можно легко различить по их одежде. При этом представительницы разбогатевшей городской буржуазии изо всех сил стараются выглядеть как знатные дамы. Из-за этого власти некоторых городов издают специальные ограничивающие законы, призванные напомнить о том, что каждый должен носить костюм, полагающийся ему по общественному статусу, во имя сохранения социальной иерархии. Приведение этих законов в исполнение часто сопровождается вдохновенными проповедями представителей нищенствующих орденов и символическими «кострами тщеславия», в которых сжигают одежду, аксессуары и косметику, признанные слишком роскошными, а вместе с ними и игральные карты.

К концу X в. политические структуры Европы были подорваны викингами и внутренними неурядицами. Попытки трех Оттонов – представителей Саксонской династии – возродить Империю, объединить Германию и Италию оказались неудачными. Потребовались столетия, прежде чем политическая карта Европы вновь обрела четкость, если, конечно, вообще можно говорить о политической определенности в эпоху Средневековья. А пока отличительной чертой политической жизни Европы оставалась нестабильность.

Между 1000 и 1200 г. феодальная система достигла вершины своего развития. Это означало, что в европейском обществе господствовал класс людей, которых с детства готовили к военной профессии. Рыцари-вассалы приносили своему феодальному господину клятву верности за пожалования – земли и почести. Сами они чтили своих господ – королей, герцогов, графов, даже архиепископов и епископов, особенно если последние были доблестными полководцами. Повсюду возводились рыцарские замки – грандиозные сооружения с высокими стенами и еще более высокими башнями. Над ними нередко возвышалась центральная замковая башня, донжон, – цитадель, которая служила резиденцией владельцу и вместе с тем была последним и самым мощным опорным пунктом замка. Таким образом, замки сильно отличались от крепостей с земляными валами эпохи Альфреда Великого. Хозяева замков стремились подчинить себе округу и часто инициировали набеги друг на друга. На Рейне, одном из главных торговых путей Европы, замки стояли через каждые несколько километров по обоим берегам реки, а их хозяева собирали пошлину с каждого проходившего судна. Разбойные нападения и грабежи феодальной знати приняли такие угрожающие размеры, что церковь, отчаявшись убедить христиан не сражаться друг с другом, попыталась по крайней мере ввести некоторые ограничения. Рыцарей принуждали давать клятвенное обещание хранить «Божий мир»: они должны были уважать церкви и другие святые места, особенно традиционные пути паломников, щадить духовенство и простых людей. Позже клятву «Божьего мира» дополнила клятва «Божьего перемирия», запрещавшая сражаться по воскресным дням и церковным праздникам, а иногда со среды до утра понедельника или в канун Страстной недели.

Движение «Божьего мира» и «Божьего перемирия», зародившееся в Южной Франции, постепенно распространилось по всей Европе. Вводимые им правила нигде не соблюдались в полном объеме, тем не менее многие рыцари считали разумным воздерживаться от схваток и грабежей по воскресным дням, если в остальное время это можно делать со спокойной совестью. Такой социальный порядок в основном совпадал с популярными представлениями об идеальном обществе, каким его должен был сотворить Бог: люди делились на три сословия – тех, кто молится (духовенство), тех, кто «защищает» общество с оружием в руках (рыцарство), и тех, кто работает (простонародье). Подобная модель отражала реальный опыт и не выглядела нелепостью в глазах образованных людей. Вместе с тем она была настолько простой, что ее мог понять каждый человек. Способным и честолюбивым молодым людям церковь предоставляла возможности достичь высокого положения в этом мире, хотя стремительная карьера, конечно, мало кому удавалась. Устроение церкви в основных чертах воспроизводило структуру светского общества: ведь именно из него в конечном свете выходили даже самые ревностные служители Бога. Зависимые крестьяне, не говоря о рабах, как правило, не могли стать священниками. Еще в V в. папа Лев Великий утверждал, что сделать раба священником – значит украсть его у господина, а «воины Господни» должны быть свободны от претензий со стороны других людей. Суждение папы Льва находило поддержку в течение всего Средневековья и было зафиксировано каноническим правом, то есть церковным законодательством. Епископы и настоятели больших монастырей вели себя как крупные феодалы. В мрачный период опустошительных набегов викингов и венгров им приходилось силой оружия защищать свои епископства и монастыри. В более благоприятную для церкви эпоху крестовых походов они сопровождали графов и князей не только как духовные наставники и утешители, но и как военачальники.

Филистимлянин, ослепляющий Самсона. Фрагмент витража из часовни Сент-Шапель в Париже. 1240-е годы

Современному зрителю входящему в готический собор, оказывается поток цветного света, из которого трудно вычленить отдельные сюже­ты. Чтобы правильно прочитать витраж, нужно найти начало и конец истории, а также понять, как логически соотносятся геометрические фигуры, на кото­рые он разбит.

Витраж — это многоуровневый пазл. Персонажи и фон собраны из кусочков цветного стекла, скрепленных с помощью свинцовых ободков (самые тонкие детали — черты лица или дра­пи­ровки одежд — потом дорисовы­ваются по стеклу).

Отдельные сцены часто заключены в геометрические фигуры (большие и малые квадраты, круги, четырехлистники, звезды и так далее), которые отделяют более важные эпизоды от менее важных, а основные сюжеты — от комментариев к ним. Последовательность сцен здесь строится не так, как циклы миниатюр в руко­писях или череда эпизодов на фресках, у витража другие правила чтения.

Половая жизнь в средние века

Церковь и общество разрабатывают свод строгих правил, которым подчиняется половая жизнь людей эпохи Средневековья. В настоящее время мы можем судить о ней в основном по трудам отцов Церкви, которые сознательно отказываются от плотских удовольствий. Однако эта деликатная тема не раз поднимается в куртуазных романах и рисунках той эпохи. В поучительных новеллах фаблио разговор о половой жизни зачастую приобретает комическую или вовсе непристойную направленность, что затрудняет их современную интерпретацию, так как очевидно, что речь идет о чем-то воображаемом. Христианская нравственная доктрина наследует многие черты древнегреческой и древнеримской цивилизации в плане философии, медицины и отношения к человеку. Труд Авиценны «Канон врачебной науки» (Canon) становится основой средневековой медицинской теории о половой жизни и рождении детей. В частности, в нем утверждается, что мужское семя является наиболее чистым экстрактом крови – это «сама жизнь в жидком виде». При этом считается, что за его выработку отвечает головной мозг и шейный отдел позвоночника. Половой акт признается чрезвычайно полезным для организма – его благотворное влияние приравнивается к двум кровопусканиям. Также Авиценна пишет о том, что мужчина должен беречь свою семенную жидкость, так как частые половые акты сокращают жизнь, расслабляют организм и плохо влияют на мозг. Мужчина должен останавливать женщину, которая более подвержена сексуальному желанию, так как руководствуется инстинктом продолжения рода. По поводу оплодотворения существует два противоположных мнения: древнеримский медик Гален утверждает, что для него необходимо семя обоих родителей, тогда как Аристотель считает, что для рождения новой жизни нужна лишь мужская семенная жидкость.

С другой стороны, христианство заимствует из иудаизма идею о том, что святость несовместима с половой жизнью, которая считается чем-то непристойным: те, кто связывает свою жизнь с религией, обязаны отказаться от плотских утех. Данная традиция поддерживается Церковью вплоть до конца XII в. – подтверждение этому можно найти во многих религиозных текстах, посвященных этой деликатной теме. Священнослужители также неразрывно связывают половую жизнь с грехом и моральным падением человека. Сохранение невинности признается наиболее достойным поведением женщины, благодаря чему она уподобляется высшим существам (ангелам). Церковь допускает лишь половой акт между супругами и исключительно с целью продолжения рода. Но и здесь она устанавливает строгие правила: заниматься любовью следует только в ночное время, в случаях когда данное желание изъявляет мужчина, и наконец лишь в позах, подобающих человеку, во избежание появления на свет детей-уродов. Считается, что те же последствия могут иметь и половые акты, осуществленные в запрещенные Церковью периоды: изначально они составляют более 250 дней в году, но с XI в. их число сокращается. Тем не менее половая жизнь во время поста, а также беременности женщины и действия наложенных на нее религиозных санкций по-прежнему не разрешена. Единственным способом контроля рождаемости становится умеренность супругов, так как преждевременное прерывание полового акта считается ненормальной и противоестественной практикой и, следовательно, приравнивается к греху. В XIII в. наблюдается некоторое смягчение церковных правил в этой области, которые становятся еще менее строгими в XIV в. после спада рождаемости, вызванного социальными потрясениями и эпидемией чумы. К представителям Церкви приходит понимание, что восстановить население Европы куда важнее, чем обеспечить всем пропуск в рай. Обращение холостого мужчины к услугам дам легкого поведения больше не считается грехом. Половая жизнь супругов признается необходимой для укрепления брака. В частности, жена, муж которой страдает от полового бессилия, может официально обратиться в суд и расторгнуть брак – данное право гарантирует соответствующая статья из «Декрета Грациана» (Décret de Gratien), сопровождаемая характерной иллюстрацией.

Дорогие подписчики, хотелось бы объявить итоги конкурса на сразу 2 книги! Прошу прощения за столь длительное ожидание, служебные дела не давали реализовать все дела связанные с группой. Победителем конкурса становится комментарий под номером 21 с чем его и поздравляем! В понедельник начнется очередной конкурс!

Появление христианской модели брака в средние века

Мужчина в Средние века имеет право предаваться чувственным удовольствиям, а женщина должна оставаться образцом верности и скромности. До XI в. в знатных семьях нередки близкородственные отношения, разводы из-за бесплодия супруги, измены и внебрачное сожительство, а также отказ от венчания при заключении брака. Григорианская реформа ставит своей целью закрепление христианской модели брака (который начиная с XIII в. невозможно заключить без таинства венчания) и борьбу с внебрачным сожительством священнослужителей. Победа григорианцев остается неполной: представители Церкви, уличенные в таком сожительстве, не подвергаются никакому наказанию со стороны епископа, за исключением случаев возникновения скандала. Христианская модель брака понемногу принимается обществом, но не без нарушений правил, с которыми Церковь не в силах справиться. Ей приходится освящать вторые и даже третьи браки, так как в конце Средневековья средняя продолжительность семейных отношений представителей аристократии не превышает 10–15 лет.

Проблемы, касающиеся супружеской неверности, вскоре перестают относиться к юрисдикции Церкви и часто решаются либо с помощью кровной мести, либо посредством жестокого народного суда (любовников раздевают догола и прогоняют по всей деревне). В XIII–XIV вв. юристы, занимающиеся гражданским правом, считают сожительство неофициальным браком. На проституцию зачастую просто закрывают глаза. Наконец, большая разница в возрасте между молодоженами – девушка 14–15 лет нередко выходит замуж за гораздо более зрелого мужчину – перестает являться чем-то постыдным. Обязательство обзавестись потомством, непременно связанное с христианской моделью брака, находит свое отражение в появившейся в XIII в. свадебной традиции обсыпания жениха и невесты зерном (при этом гости обычно кричат «больше, больше!»), а также в нередком публичном осмеянии пар, не имеющих детей. Тем не менее, женщины уже прибегают к искусственному прерыванию беременности (которое осуществляется с помощью различных трав, снадобий и умерщвления плода), более распространенному в городах, чем в сельской местности.

Медицинский диагноз в средние века

Способов диагностики врачами в средние века существует не так много: измерение пульса, анализ крови, лимфы и слизистых выделений, желчи (желтой и черной) и мочи.

Врач также обращает внимание на текущие фазы луны и знак зодиака больного, так как каждый знак связан с определенной частью тела (Овен – голова, Лев – сердце и желудок, и т. д.). В состав выписываемых лекарств обычно входят лечебные травы, сильнодействующие вещества (такие как опиум, камфора, мускус, миро и алоэ) и пряности (корица, гвоздика, мускатный орех), а также ингредиенты животного происхождения (например, считается, что сушеное и измельченное мясо улиток помогает от облысения и бесплодия). Основным принципом медицины служит назначение лекарств, оказывающих влияние на темперамент больного. Врачи пока еще не владеют знаниями по анатомии. Первое вскрытие осуществляют в 1315 г. в Болонье, затем в 1376 г. на медицинском факультете университета Монпелье и в 1407 г. в Париже. Из-за пока еще недостаточных исследований человеческих органов врачи пользуются специальными техническими рисунками. При этом средневековая медицина пока еще не знает, что такое циркуляция крови, и не придает значения роли сердца в организме. Во время эпидемии чумы врачи прописывают больным режим изоляции, окуривание ладаном или душистыми травами для отпугивания мух, регулярное мытье рук и ног, а также отказ от сырых продуктов. В то же время известный медик Жак Депар требует прекратить толкучку в общественных банях.

Следует помнить, что пациенты, принадлежащие к низшему сословию, часто используют альтернативные методы лечения: паломничество к святым местам, услуги народных целителей и специалистов низкой квалификации (полупрофессиональные костоправы, зубные врачи и урологи, удаляющие камни из почек), которым они более охотно доверяют свой больной организм. Наконец, они просто посещают общественные бани, что тоже считается оздоровительной процедурой.

Воины князя Игоря Святославича захватывают половецкие вежи. Миниатюра из Радзивилловской летописи. XV век

Половцы не являлись первым опасным соседом Руси — угроза из степи всегда сопровождала жизнь страны. Но в отличие от печенегов эти кочевники встре­тились не с единым государством, а с группой враждующих между собой кня­жеств. Поначалу половецкие орды не стремились к завоеванию Руси, удовле­творяясь небольшими набегами. Лишь когда в 1068 году объединенные силы трех князей были разбиты на реке Льте (Альте), стала очевидной мощь нового кочевого соседа. Но опасность не была осознана правителями — половцев, всегда готовых к войне и грабежу, начали использовать в борьбе друг против друга. Первым это сделал Олег Святославич в 1078 году, приведя «поганых» для борьбы с Всеволодом Ярославичем. В дальнейшем он неоднократно повторял этот «прием» в междоусобной борьбе, за что и был назван автором «Слова о полку Игореве» Олегом Гориславичем.

Но противоречия между русскими и половецкими князьями не всегда позво­ляли им объединиться. Особо активно со сложившейся традицией боролся Владимир Мономах. В 1103 году состоялся Долобский съезд, на котором Вла­димиру удалось организовать первую экспедицию на территорию против­ника. Результатом стал разгром половецкого войска, потерявшего не только рядовых воинов, но и двадцать представителей высшей знати. Продолжение этой поли­тики привело к тому, что половцы были вынуждены откочевать подальше от рубежей Руси.

После смерти Владимира Мономаха князья вновь стали приводить половцев для борьбы друг с другом, ослабляя военный и экономический потенциал страны. Во второй половине века произошел очередной всплеск активного противостояния, который в степи возглавил князь Кончак. Именно к нему в плен попал Игорь Святославич в 1185 году, о чем рассказывается в «Слове о полку Игореве». В 1190-е набегов становилось все меньше и меньше, а в на­чале XIII века поутихла и военная активность степных соседей.

Даль­ней­шее развитие взаимоотношений было прервано пришедшими монго­лами. Южные регионы Руси бесконечно подвергались не только набегам, но и «приводам» половцев, что разоряло эти земли. Ведь даже просто пере­движение армии кочевников (а бывали случаи, когда они отправлялись сюда и со всем хозяйством) уничтожало посевы, военная угроза заставляла тор­гов­цев выбирать иные пути. Таким образом, данный народ немало поспособ­ствовал смещению центра исторического развития страны.

Питание в средние века

В период раннего Средневековья происходит активная экспансия на север таких южноевропейских продуктов, как хлеб, вино и растительное масло. Каноны Бенедикта Нурсийского предписывают монахам питаться в основном ими, благодаря чему в эпоху Каролингов они распространяются по всей Западной Европе, когда в 817 г. все отшельники начинают дружно следовать этим правилам. Кроме того, отказ от мяса и животных жиров в некоторые даты церковного календаря (канун Рождества, периоды поста и все пятницы) заставляет верующих использовать растительное масло в качестве заменителя жира и сала. В Средние века сельские жители выращивают много грубых злаков, которые требуют минимального ухода: ячмень, овес, полбу, пшено, сорго, просо и особенно рожь. В XI в. крестьяне начинают сеять злаковые культуры еще более активно из-за сокращения пастбищ и лесов, а также запрета эксплуатации лесных ресурсов со стороны представителей местной знати. Из-за этого рацион питания крестьян становится более скудным и состоит теперь по большей части из продуктов растительного происхождения: овощей и все тех же злаков, тогда как употребление мяса остается привилегией богатой аристократии. Городское население вносит разнообразие в свое питание благодаря распространению рынков, где продаются фрукты и овощи, а также говядина и баранина. Но такое привилегированное положение городских жителей, имеющих преимущество в выборе продуктов, испаряется в случае неурожаев: цены резко повышаются, а небогатые горожане не располагают никаким участком земли для выращивания овощей и фруктов, в отличие от крестьян, имеющих собственный сад и огород. В городе самым продаваемым злаком является пшеница: из нее выпекают белый хлеб, который ценится выше, чем черный крестьянский хлеб из ржаной муки. Кроме хлеба (итальянское слово companatico («начинка») буквально означает – «то, что едят с хлебом») сельские жители также добавляют в свой рацион разнообразные каши, супы, бобовые (фасоль и чечевицу), а также выпечку из муки плодов хлебного дерева. В период с XI по XIII вв. таких деревьев во Франции растет очень много. Соленая или чаще копченая рыба (к примеру, сельдь начинают ловить в Ла-Манше начиная с XI в.) становится важным элементом питания, к которому также нужно добавить слабоалкогольные напитки брожения: вино и пиво.

В конце Средневековья (с 1300 г.) при дворах принцев и другой богатой знати получают распространение кулинарные книги с рецептами новых блюд, в которые добавляют различные пряности (имбирь, корицу, перец и гвоздику). Отныне аристократ – это не тот, кто ест много (как это было в период раннего Средневековья), а тот, кто знает толк в изысканной и разнообразной кухне. Теперь в нее входят супы-пюре, всяческие мясные блюда, сдобренные разнообразными соусами, а также всевозможные овощи. Кроме того, в медицинских трудах той эпохи подчеркивается, что каждый должен принимать пищу в соответствии со своим социальным статусом. Другими словами, у богача начнутся проблемы с желудком, если он отведает жирный крестьянский суп, а грубый организм деревенского жителя окажется непривычен к изысканным блюдам аристократов (см. Глава XI, Здоровье и медицина). В этих же книгах говорится о том, что более благородной пищей является та, которую нужно срывать с деревьев (фрукты) или ловить в полях (мясо дикой птицы); при этом более простыми (соответственно и более подходящими для сельских жителей) считаются продукты, которые растут на земле или под ней. По пищевому рациону различных классов средневекового общества мы можем получить представление о социальной разнице между ними.

Библиотеки в средние века

Начиная с конца XI века и в XII веке активизируется сеть школ при кафедральных соборах. Под руководством их директоров Шартр, Париж, Лан, Реймс, Бамберг, Фрайзинг, Кентербери и пр. должны сформировать компетентное духовенство, способное поддержать реформу капитулов, и, естественно, школы оснащаются библиотеками, порой весьма значительными. Эта модель распространяется по всей Европе вплоть до рубежа XVI века, а во Франции некоторые свидетельства таких библиотек и сегодня сохранились в Нуайоне, Байо или в Пуи. В Шартре каноники размещают библиотеку в фахверковом доме за алтарной частью и украшают ее читальный зал витражами с изображением преподаваемых в университете дисциплин (1411).

В Испании библиотека создается при соборе Жироны, над клуатром, рядом со школой (1395). Библиотеки существуют при соборах Тортосы и Таррагоны, а в соборе Куэнки библиотека создается в 1401 году. В начале XV века в соборе Барселоны книги уже повсюду – в ризнице, в библиотеке, а также в двух шкафах, установленных на клиросе, и это помимо богослужебных книг, разложенных на аналое и пюпитрах, а также тех, что находятся в свободном доступе в церкви. А вот еще капитулярная библиотека Севильи, существующая с 1440 года, в которой библиотекарю поручено следить за сохранностью книг (1464). Епископские дары – важный источник поступлений, но следует также упомянуть дар Эрнандо Колумба, сына великого путешественника, который завещал собору свою огромную библиотеку в 15 344 тома (1539). Библиотека Леона основана в XV веке, библиотека при кафедральном соборе Саламанки в 1480 году. Большое число рукописных книг можно найти в церквях Овьедо, Мурсии или Хаки, хотя кафедральных библиотек там нет. Конечно, эти книгохранилища предназначались прежде всего для церковных служб и обрядов, но порой в них были и специализированные издания из других областей, особенно из области канонического права. Та же самая тенденция наблюдается на другом конце Европы, в Польше, где при соборах тоже существуют очень богатые библиотеки. Самая старая из них – библиотека Гнезно (XI век), а Краковская опись насчитывает 52 кодекса уже в 1110 году.

Старый миссал, который использовался на большом алтаре […]; еще один новый миссал, подаренный сиром Жаком Стюркэном, на который нужно поставить жуковины; один новый миссал в двух томах, которым ныне пользуются на большом алтаре и на котором серебряные жуковины начали ржаветь.

Среди большого числа томов, указанных в описи, выделяются экземпляры закрепленные цепью, требующие переплета, подаренные верующими, книги, убранные в шкафы, плюс, конечно же, «книга по мариологии, которую целуют дети».

Влияние Чосера на английский язык

В средневековой Англии сосуществовали сразу три языка: латынь — язык Церкви и преимущественно религиозных сочинений; французский — язык высшей аристократии, государственных документов и придворной поэзии; английский — язык простонародья, зажиточных бюргеров, низшего слоя дворянства и аллитерационной поэзии (то есть стиха, в котором главный ритмический прием — это повтор согласных звуков перед ударным гласным; чаще всего эти созвучия подчеркивали самые значимые слова).

При Чосере отношения между ними стали меняться — английский начал выдвигаться на первое место. Чосер владел всеми тремя языками, но как поэт был верен английскому (лондонскому диалекту). В молодости он увлекался французской куртуазной поэзией и именно ее метрику перенес на родную почву, став одним из первых, кто с успехом заменил аллитерацию силлаботоникой (то есть стихом, основанным на регулярном чередовании ударных и безударных слогов).

Чосер — современник перехода среднеанглийского языка (Middle English) к ранненовоанглийскому (Early Modern English). В результате этого перехода отпало произношение безударного -e на конце многих слов, которое Чосер регулярно включал в счет слогов (так, слово tale, или «рассказ», сегодня произносится в один слог, а Чосер произносил в два). Для ближайших потом­ков поэта его стихи перестали звучать метрически правильно, но благо­даря его примеру поэты XVI века приспособили новое произношение к правилам силлаботоники.

Половецкая серебряная чаша с одной ручкой. Киев, X–XIII века

Армия Византии
Ч.1

К Х в. Византийская империя достигла небывалого военного могущества и впечатляющих успехов, вылившихся в значительные территориальные приобретения. Сражающаяся на два фронта на Востоке и Западе византийская армия, несмотря на мелкие неудачи и отдельные проигранные сражения, неизменно выходила победителем в ходе многочисленных военных кампаний. Армия была не только многочисленной, но и относительно хорошо вооруженной (в особенности элитные подразделения), организованной и для своего времени достаточно хорошо оплачиваемой. Являясь прямой наследницей армии поздней Римской империи, византийская армия в стратегическом и тактическом плане превосходила своих противников, в особенности многочисленных, но достаточно плохо вооруженных и организованных кочевников, непрестанно беспокоящих ее западные рубежи. Впрочем, справедливым будет замечание о том, что, несмотря на значительное теоретическое военное наследие, разумное структурное деление и существенную численность, византийская армия не была застрахована от военных неудач вследствие просчетов безграмотного руководства и плохой выучки личного состава.

В немалой степени военные успехи византийского оружия были обусловлены тем, что на протяжении всего Х в. базилевсами (императорами) Византии были люди, наделенные незаурядным полководческим талантом. Императоры Никифор Фока, Василий II Болгаробойца и Иоанн Цимисхий были не столько государственными деятелями, сколько блистательными воинами. Особо впечатляющих военных успехов Византийская империя достигла в ходе войны с Арабским халифатом. И если в начале Х в. исламский мир еще успешно противостоял византийской экспансии, то со второй четверти столетия Византийская империя переходит в решительное наступление. С 942 г., с момента взятия Мальты византийскими войсками, империя непрерывно теснит своих исламских противников. В 943 г. под угрозой разорения оказывается Нубия и соглашается выплачивать дань империи. К 955 г. Византия овладевает пограничным нубийским городом Ибримом. Особых успехов на Востоке византийская армия достигла при Никифоре Фоке. В 961 г. войска Никифора занимают Алеппо, в 968 г. Византии покоряются города Хама и Химс, где победители захватывают христианскую святыню, голову Иоанна Крестителя. В этот же год армия Никифора берет Латакию, а в последующую зиму захватывает Антиохию. В 972 г. императорские войска подвергают разграблению и опустошению Нисбин и угрожают Багдаду. В 974 г. войска Иоан на Цимисхия завоевывают Баальбек и Бейрут и накладывают на Дамаск обязательство уплаты дани в размере 60 тысяч динаров в год.

На западном фронте Византийской империи успехи были не столь впечатляющими. Находящегося в распоряжении командующего западной группы войск военного контингента хватало только на поддержание шаткого равновесия сил в противостоянии с непрерывно накатывающимися волнами печенегов и мадьяр, видевших в разграблении западного пограничья империи легкий путь обогащения. В немалой степени успешной политике сдерживания кочевников способствовала тактика натравливания одних на других, наем кочевников на службу и прямой денежный откуп в обмен на обещание не трогать пограничье империи. Подобная тактика полностью не исключала военной угрозы со стороны кочевников, но давала возможность выиграть время для подготовки западной группы войск к отражению вторжений. Наиболее серьезным противником Византийской империей на Западе являлось Болгарское царство, вооруженное противостояние с которым длилось несколько столетий. Своего апогея противостояние в Х в. между болгарами и Византийской империи достигло в период правления болгарских царей Симеона и Самуила. Успехи последнего во многом объясняются ослаблением Византии, непосредственно связанным с восстанием Варды Склира.

Армия Византии
Ч.2
В 967—972 гг. Византийской империи помимо войны на востоке против исламских эмиров и Арабского халифа приходится противостоять Святославу Игоревичу, киевскому князю, дружины которого вначале вторглись в Болгарию, а затем, заручившись поддержкой населения, начали наступления на византийские земли. Союзные Святославу печенежская и мадьярская конницы совершали непрерывные глубокие рейды по византийскому пограничью. Угроза империи со стороны Святослава и его союзников, по всей видимости, была настолько велика, что на западный театр военных действий вынужден был прибыть сам император (Иоанн Цимисхий) и перебросить с ближневосточного театра военных действий отборные войска, закаленные в многочисленных сражениях с мусульманскими воинами. В битве под Доростолом дружины Святослава были разбиты и по условиям заключенного мирного договора вынуждены были оставить Болгарию. В победе над войсками киевского князя, как и в успешных воинах на Ближнем Востоке и в Африке, особую роль сыграла византийская кавалерия, переживающая в Х в. период своего расцвета. Будучи в этот период времени, пожалуй, самым многочисленным родом войск византийской армии, традиционно имеющей еще и сильную, хорошо организованную и вооруженную пехоту, византийская кавалерия являлась серьезным противником и мощной ударной военной силой империи. Несмотря на то, что византийцы во многих областях жизни придерживались традиций, зародившихся еще во времена императорского Рима, и даже продолжали называть себя римлянами, организация и структура Византийской армии была абсолютно самобытной и существенно отличалась от римской. Достаточно одного того факта, что даже в армии поздней империи и периода Домината (абсолютизма) кавалерия никогда не играла той привилегированной роли, которую она занимала в армии Византии. Впервые принципы организации византийской кавалерии и армии в целом были сформулированы в конце VI — начале VII вв. в руководстве, приписываемом императору Маврикию1. Основные принципы организации армии, описанные в «Стратегиконе» Псевдо Маврикия сохранились до Х в., о чем свидетельствует их практически дословное повторение в знаменитой «Тактике» императора Льва VI, датируемой концом IX—началом Х вв.

Согласно «Тактике», основной тактической единицей кавалерии и пехоты являлся «бандон» (либо «банда», от немецкого — знамя), в состав которого предположительно входило 300 всадников. Бандон, в свою очередь, подразделялся на 6 «аллагхий» по 50 человек в каждой. Аллагхий состоял из 5 декарх по 10 человек. Крупные кавалерийские соединения состояли из нескольких бандонов, объединенных в «мойры», «турмы» или «тагмы» (полки). В состав мойры входило от 2 до 3 бондонов, а турма состояла из 3 мойр. Наиболее привилегированными кавалерийскими соединениями были турмы, входящие в состав караульных подразделений, базирующихся в Константинополе. Данные соединения носили общее название «тагмата» и составляли ядро византийской армии в Х в. Кавалерийские полки, входившие в состав «тагматы», назывались «Скола», «Экскубити», «Аритмос», «Икантой».