Династические браки половцев и русинов

Династические браки всегда являлись инструментом дипломатии. Не были тут исключением и половцы. Однако отношения не зиждились на паритете — русские князья охотно женились на дочках половецких князей, но не отправ­ляли замуж своих родственниц. Тут работал неписаный средневековый закон: представительниц правящей династии могли отдать в жены лишь равному. Характерно, что тот же Святополк женился на дочери Тугоркана, потерпев от него сокрушительное поражение, то есть находясь в заведомо более слабом положении. Однако он не отдавал свою дочь или сестру, а сам брал девушку из степи. Тем самым половцы признавались влиятельной, но не равной силой.

Но если крещение будущей жены казалось делом даже богоугодным, то «пре­дательство» своей веры не представлялось возможным, почему и не сумели добиться половецкие правители выдачи себе в жены дочерей русских князей. Известен лишь один случай, когда русская княжна (овдовевшая мать Свято­слава Владимировича) вышла замуж за половецкого князя — однако для этого ей пришлось бежать из дома.

Как бы то ни было, к моменту монгольского нашествия русская и половецкая аристократии были тесно оплетены родственными связями, культуры обоих народов взаимно обогащались.

Как выглядела Ядвига Анжуйская? Жена Владислава Ягелло была стройная и высокая

Королева Ядвига Анжуйская была довольно высокой для своего времени, достигала роста примерно 175 см. У нее были правильные черты лица, худощавое телосложение и она была блондинкой.

Ядвига была третьей и младшей дочерью Людовика Анжуйского и Елизаветы Боснийской. Согласно последним исследованиям, она родилась около 1374 года. Прибытие Ядвиги в Польшу в 1384 году ознаменовалось несколькими месяцами гражданской войны . Не все смирились с появлением на троне представителя Анжуйской династии. Наконец, 16 октября 10-летняя Ядвига, то есть — по закону — еще несовершеннолетняя, была коронована как король Польши.

В это же время польские элиты начали переговоры с великим князем литовским Ягайло относительно его женитьбы на Ядвиге. Все это делалось за спиной Ядвиги Анжуйской, которая была убеждена, что выйдет замуж за Габсбурга. За Ядвигой в Краков приехал её жених герцог Австрийский Вильгельм с намерением повенчаться с ней, но в это время политика магнатов, правивших Польшей, изменилась, так как представилась возможность заключить весьма выгодный союз с Литвой — они решили выдать Ядвигу замуж за литовского князя Ягайло.

Согласно хроникам Австрийский герцог Вильгельм Габсбург был воплощением настоящего джентльмена, у него было даже прозвище Вежливый. Молодому герцогу было всего восемь лет, когда он женился на четырехлетней венгерской принцессе Ядвиге Анжуйской. Вильгельм уже в 1385 году (15-летним) приехал в Краков, где недавно проживала новая королева. Отец Вильгельма даже получил специальное епископское разрешение на организацию брачной ночи.

Ядвига, очарованная австрийцем, которого она помнила с беззаботных лет раннего детства, была готова заключить брак.
Лишь в последний момент тайная брачная ночь была сорвана. Ведь когда он вошёл в замок, где ему предстояло пройти в опочивальню к королеве Ядвиге, по приказу и благодаря польским панам, весьма недовольным таким ходом событий, ему не разрешили войти в покои и с позором выгнали из замка.

Королева Ядвига, глубоко тронутая изгнанием Вильгельма из замка, хотела сама добраться до него, но уже в городе. А когда по приказу знать перед ней закрыли ворота замка, она схватила топор, который дали ей слуги, и попыталась собственноручно их разрубить.
Кстати, отказаться от этой идеи ее уговорил Димитр из Горая польский шляхтич и государственный деятель русинского происхождения. Позже, в 1390 году Димитр из Горая стал маршалом Польского королевства.

Свадьба состоялась Ягайло и Ядвиги в феврале 1386 года. Ядвига пытались основать в Праге общежитие для студентов из Литвы. Однако прежде всего она начала работать со своим мужем над возобновлением деятельности университета в Кракове, на что в 1397 году было получено согласие Папы Римского. Сама Ядвига очень интересовалась миром науки, музыки и искусства. Для нее была начата подготовка «Псалтыря святого Флориана» — трехъязычного труда, до получения которого она не дожила. Она также получила труд чешского теолога Генрика Биттерфельда «О созерцании и активной жизни» , который оказал на нее большое влияние.

Ее брак с Владиславом Ягелло не был удачным, хотя между ними была небольшая разница в возрасте — скорее всего, около 12 лет. Однако различия в культуре, темпераменте и характере привели к тому, что королевская чета встречалась очень редко, что привело к тому, что беременность королевы оказалась очень поздней. Лишь в сентябре 1398 года королева забеременела. Современные исследования ее костей показали, что ее средний рост составлял приблизительно 173–175 см.

Она была худой женщиной, у нее были правильные черты лица , и она была блондинкой , мы это знаем поскольку ее волосы сохранились и были вплетены в ткань ее погребального платья.

Поцелуй Иуды. Миниатюра из молитвослова. Около 1470–1480 годов.

Половцы в союзе с другими народами

Своим активным участием в истории отметились половцы не только на Руси. Изгнанные Владимиром Мономахом с Северского Донца, частично они под руководством князя Атрака откочевали в Предкавказье. Здесь к ним за по­мощью обратилась Грузия, постоянно подвергавшаяся набегам из горных районов Кавказа. Атрак охотно поступил на службу к царю Давиду и даже породнился с ним, отдав свою дочь замуж. Он привел с собой не всю орду, а лишь ее часть, оставшуюся затем в Грузии.

С начала XII века половцы активно проникали на территорию Болгарии, бывшей тогда под властью Византии. Они здесь занимались скотоводством или же старались поступить на службу империи. По всей видимости, к ним относятся Петр и Иван Асени, поднявшие восстание против Константинополя. При ощутимой поддержке куманских отрядов им удалось нанести поражение Византии, в 1187 году было основано Второе Болгарское царство, главой которого стал Петр.

В начале XIII века приток половцев в страну усилился, причем в нем уже участвовала и восточная ветвь этноса, принеся с собой традицию каменных изваяний. Здесь, однако, они довольно быстро христианизировались, а затем и растворились среди местного населения. Для Болгарии это был уже не пер­вый опыт «переваривания» тюркского народа. Монгольское нашествие «вы­талкивало» половцев на запад, постепенно, с 1228 года, они перебирались в Вен­грию. В 1237 году еще недавно могущественный князь Котян обратился к вен­герскому королю Беле IV. Венгерское руководство согласилось на предо­став­ление восточных окраин государства, зная о силе надвигающегося войска Батыя.

Половцы кочевали на отведенных им территориях, вызывая недовольство соседних княжеств, подвергавшихся периодическим грабежам. Наследник Белы Стефан женился на одной из дочерей Котяна, но затем под предлогом измены казнил своего тестя. Это привело к первому восстанию вольнолюбивых переселенцев. Следующий бунт половцев был вызван попыткой их насиль­ст­венной христианизации. Лишь в XIV веке они полностью осели, стали като­ли­ками и начали растворяться, хотя по-прежнему сохраняли свою военную спе­ци­фику и даже в XIX веке еще помнили молитву «Отче наш» на родном языке.

Ни один народ не исчезает бесследно. История не знает случаев полного физи­ческого истребления населения пришлыми захватчиками. Никуда не делись и половцы. Частично они ушли на Дунай и даже оказались в Египте, но основ­ная масса осталась в родных степях. В течение не менее ста лет они сохраняли свои обычаи, хотя и в измененном виде. По всей видимости, монголы запре­тили создавать новые святилища, посвященные половецким воинам, что при­вело к появлению «ямных» мест поклонения. В холме или кургане выкапыва­лись углубления, не видные издалека, внутри которых повторялась схема размещения изваяний, традиционная для предыдущего периода.

Но и с прекращением существования этого обычая половцы не исчезли. Мон­голы пришли в русские степи с семьями, а не переселились всем племенем. И с ними произошел тот же процесс, что и с половцами веками ранее: дав имя новому народу, они сами растворились в нем, восприняв его язык и культуру. Тем самым монголы стали мостом от современных народов России к лето­писным половцам. 

Польская принцесса Гертруда

Польская принцесса, дочь короля Польши Мешко II и сестра польского князя Казимира I, около 1040 года вышла замуж за сына Ярослава Мудрого Изяслава Ярославича. В 1054 году Изяслав стал киевским князем, но в 1073 году он был изгнан братьями из Киева. Сохранился так называемый Молитвенник Гертруды, или Кодекс Гертруды: иллюминирован­ная рукопись X века, куда были добавлены около 90 молитв Гертруды на латыни, краткий месяцеслов, а также лунник — небольшой астрологический справочник с приметами и гаданиями по состоянию лунного диска. В Молитвеннике Гертруды, который хранится сегодня в Италии, представлены пять миниатюр византийского образца. Их появление связывают с событиями 1075 года, когда Изяслав, будучи в изгнании и отчаявшись получить помощь от императора Генриха IV, обратился к папе римскому Григорию VII. С дипломатической миссией отправился Ярополк, который на словах заверил Григория в приверженности отца римскому престолу. Папа ответил посланием Изяславу и Гертруде («Дмитрию, королю русскому, и королеве, супруге его»), в котором он передал Ярополку управление русской землёй как леном святого Петра.

На изображении: Христос коронует Ярополка и Гертруду

Вид на Толедо XVI века. Строительство возвышающегося над городом собора началось лишь в первой половине XIII века. Раньше на этом месте стояла мечеть (а еще раньше — вестготский храм).

Шведская принцесса Ингигерд–Ирина

Дочь шведского короля Олава Шведcкого (Шётконунга) вышла замуж за новгородского князя Ярослава, впоследствии прозванного Мудрым. Ингигерд родила ему множество сыновей (устроивших потом кровавую междоусобицу) и несколько дочерей (вышедших замуж за французских, венгерских и норвежских правителей). Из единственного древнерусского источника («Слово о законе и благодати» митрополита Илариона) известно второе имя княгини Ингигерд — Ирина, судя по всему, принятое ею на Руси.

Были еще варианты помимо православия для Руси?

Ответ на этот вопрос можно найти в древней киевской летописи, вошедшей в состав «Повести временных лет». Ее автор — летописец, живший, скорее всего, во второй половине XI века, — составил так называемый рассказ «о выборе вер». В «Повести временных лет» под 986–987 годами говорится сначала о том, что ко двору киевского князя Владимира Святославича приходили прозелитиче­ские (прозелитизм — деятельность, направленная на обращение иноверцев в свою религию) посольства магометан, иудеев, католиков и православных, а затем, что сам князь, посоветовавшись с «боярами и старцами» — элитой тогдашнего общества, — отправил своих послов к волжским болгарам, «немцам» (то есть католикам) и грекам «испытати службу, кто како служить Богу».
Этот легендарный рассказ был основан на фольклорных и литературных мотивах. Но его суть отражала реальность: в Киевской Руси знали о разных религиях, которые были распространены в соседних странах. В рассказе «о выборе вер» говорится о том, что с Киевом контактировали иудеи из Хаза­рии, мусульмане из Волжской Булгарии, а также христиане из Рима и Константинополя. Независимые от летописи источники хотя не подтверждают обменов посоль­ствами в это время, но свидетельствуют о контактах с этими народами в рели­гиозной сфере в X веке. Например, княгиня Ольга, бабка Владимира, действи­тельно крестилась в Византии. Однако позднее, как сообщают немецкие источники, она, недовольная политическими отношениями с Византией, обратилась к германскому королю Оттону I с просьбой прислать на Русь епископа и священников. В 961 году германский епископ даже прибыл в Киев, но его миссия в конечном итоге провалилась.

Контакты с германским императорским двором имел и князь Ярополк Святославич, старший брат Владимира и его предшественник на киевском «столе», то есть престоле. Некоторые историки небезосновательно считают, что Ярополк даже успел принять католическое крещение до войны с Влади­миром, в которой погиб.

С другой стороны, не позднее середины X века в Киеве сформировалась иудей­ская община. Об этом свидетельствует древнейший документ, созданный в Киевской Руси, — так называемое Киевское письмо, послание на иврите от имени этой общины, сохранившееся в Каирской генизе — архиве при сина­гоге. В нем шла речь о финансовой помощи одному из членов общины. К сожа­лению, точной датировки это послание не имеет, но ученые относят его при­мерно к середине X века. Среди имен членов общины встречаются славянские, и это прямо подтверждает иудейский прозелитизм в столице Руси.
Прямых свидетельств об исламском прозелитизме на территории Руси нет. Но на Руси точно знали, что такое ислам: с IX века ее объединяли тесные, прежде всего торгово-экономические, но также и военные контакты с Волж­ской Булгарией и Арабским халифатом. Об этих контактах у нас есть самые разные свидетельства (в том числе и из арабских источников конца IX — начала X века), и нередко в виде подробных рассказов. 
Теоретически элита Киевского государства могла обратиться в разные страны с просьбой о помощи в установлении монотеистической религии. Возможной была и западная альтернатива, то есть принятие христи­анства от римской курии через Германию. 
Но наибольшие шансы были именно у православия, пришедшего из Констан­тинополя: еще в IX веке христианство начало распространяться оттуда на север, преимущественно в славянские области. Естественно, что для приднепровской Руси путь разрыва с язычеством вел в Византию, с которой правящую элиту Руси связывали самые тесные торгово-экономические отношения. Арабские писатели сообщают, что в конце IX века некоторые купцы из Руси, приез­жав­шие в Арабский халифат, говорили, что они крещены.
Большое значение имеет свидетельство о договоре между Русью и греками в 944 году, который в копии с переводом на церковнославянский язык был включен в «Повесть временных лет». Часть тех, кто заключал его со стороны Руси, были христианами и клялись по христианскому обряду, то есть целовали крест.

Джеффри Чосер

Чосер родился в начале 1340-х годов в семье лондонского виноторговца, близкого ко двору Эдуарда III. Вскоре он и сам попал на придворную службу, где со временем удачно женился. В 1368 году Чосер числился среди сквайров двора, но выше этого звания уже не поднялся и, не имея других доходов, всю жизнь вынужден был служить. Судя по всему, поэзии он уделял время, остававшееся от других занятий.

Чосер застал трех английских королей — самого Эдуарда III (ум. 1377), его внука Ричарда II (1377–1399) и Генриха IV Ланкастера (1399–1413), который сверг Ричарда с трона. Все трое были милостивы к Чосеру, который также пользовался покровительством могущественного Джона Гонта, сына Эдуарда III и отца Генриха IV.

Чосер часто выезжал за границу с дипломатическими поручениями, в том числе дважды — в Италию. Его творчество принято делить на три периода: первый (до 1372 года), отмеченный подражанием французским поэтам, второй — «итальянский» (до 1380-х годов), третий — посвященный созданию самых значительных произведений, прежде всего «Кентерберийских рассказов».

Еще до рождения Чосера началась Столетняя война (1337–1453), и в молодости поэт успел побывать в плену у французов. Несмотря на ряд ярких побед в начале — при Креси (1346), Пуатье (1356), англичане не добились быстрого перевеса, и война затянулась. Она истощала силы обоих государств, но дала толчок к возникновению английской национальной идентичности.

В 1377 году трон занял малолетний Ричард, который в середине 1380-х годов вступил в конфликт с группой влиятельных аристократов, на чьей стороне находился его дядя Джон Гонт. Видимо, чтобы не быть втянутым в этот раздор, Чосер на время удалился от двора. К 1389 году король взял верх, но десять лет спустя сын Гонта, Генрих Болингброк, отнял у Ричарда корону.

В середине XIV века в Европе начался затяжной экономический и демографи­ческий спад, который продлился полтора столетия. В Англии участились неурожаи и мятежи, а в 1381 году вспыхнуло крестьянское восстание под руководством Уота Тайлера, едва не лишившее власти короля Ричарда. Во всех этих перипетиях Чосер неизменно занимал сторону короны.

Рядом с Чосером работали крупные эпические поэты, оставившие значитель­ный след в английской литературе. Уильям Ленгленд (ок. 1330 — 1387), автор аллегорической поэмы-видения «Петр Пахарь», и анонимный автор или авторы видения «Жемчужина» и рыцарского романа «Сэр Гавейн и Зеленый рыцарь» (ок. 1375–1400) сочиняли, пользуясь аллитерационным стихом. Друг Чосера, Джон Гауэр (ок. 1330 — 1408), автор сборника рассказов о любви «Признания влюбленного», как и Чосер, осваивал силлаботонику.

Французская аллегорическая поэма «Роман о Розе» Гильома де Лорриса (ум. ок. 1238) и Жана де Мёна (ок. 1250 — 1305) была написана еще в XIII веке, но на английский ее перевел именно Чосер. Чосер же перевел и латинское «Утешение философией» Боэция (ок. 480 — 524), главный источник средневе­ковых представлений о власти Фортуны.

Наконец, в Италии Чосер познакомился с «Божественной комедией» Данте (1265–1321), произведениями Боккаччо (1313–1375) и, возможно, поэзией Петрарки (1304–1374). Впрочем, мировоззрение раннего итальянского Ренессанса осталось ему чуждым.

Чосера называют отцом английской поэзии и часто — отцом английской литературы вообще. Благодаря Чосеру лондонский диалект английского языка стал литературной нормой для всей страны, прежде такой нормы не имевшей. Чосер произвел революцию в стихосложении — продемонстрировал возможности английского языка применительно к силлаботонике, разработал пятистопный ямб и так называемую чосеровскую, или королевскую, строфу.

Чосер ввел в литературный обиход множество средневековых и античных сюжетов, которые впоследствии разрабатывали другие писатели, в частности Шекспир. «Рассказ Рыцаря» повлиял на его комедию «Сон в летнюю ночь» и трагикомедию «Два знатных родича» (написанную совместно с Джоном Флетчером), а «Рассказ Монаха» дал представление о национальном понима­нии «трагедии», которое Шекспир развил впоследствии.

В дворянской среде в средние века складывались свои корпорации. Чаще всего это были боевые союзы, братства по оружию, которые играли большую роль в формировании рыцарства. Среди воинских общностей — дружины государей, боевые братства молодых (иногда они возникали и среди молодых бюргеров, особенно иностранцев в чужом городе), «божьи воины» (предшественники еретиков и революционеров — таборитов в Чехии). Особенно замкнутый и формальный характер приобрели духовно-рыцарские ордена, которые возникли во время крестовых походов на Восток для освобождения от мусульман Гроба Господня, начавшихся в конце ХI века; ордена храмовников, госпитальеров, иоаннитов и другие нередко фигурируют в художественной литературе. Все они имели закрытый характер, свои уставы, строгие условия приема и поведения (в частности, их члены давали обет безбрачия), свое значительное имущество, в том числе земельные владения с крестьянами, особую форму одежды и знамена.

Существовали и духовные общности мирян, которые иногда назывались гильдиями и возникали во имя культа определенного святого или по какому-либо обету: например, гильдия Св. Гертруды в Стокгольме или широко известные масоны). Это были очень закрытые организации, которые, подобно духовно-рыцарским орденам, включали людей разного социального статуса, но обязательно входивших в элиту своего круга или сословия. Например, та же гильдия Св. Гертруды объединяла, помимо нескольких клириков, избранных столичных бюргеров (мэр, советники, кораблевладельцы, богатые купцы) и ряд дворян, особенно обладавших владениями в прилегающей области. Такого рода социально смешанные гильдии давали возможность представителям более низкого сословия или слоя составить полезные для карьеры знакомства и войти в более высокий слой, то есть повысить свой престиж и статус. Поэтому членства в такой гильдии добивались столь же упорно, как в более поздние времена — членства в одном из закрытых, элитарных клубов.

Некоторые общности не имели ни уставов, ни формальной организации, но тем не менее составляли корпорацию, войти в которую было очень трудно. Самый яркий пример такого рода — придворное окружение короля, принца, герцога. Нередко в их окружении наряду с преобладающей там светской и духовной элитой были люди не самого высокого звания, но остроумные, красивые, хорошие танцоры и музыканты, художники, вообще — люди, одаренные умением развлечь общество, украсить его праздники и повседневность, создать лестную репутацию двору.

Особый тип корпорации подчас возникал на базе какого-либо государственного учреждения, например французского парламента (уже говорилось выше, что это был высший судебный орган средневековой Франции). Попасть в это учреждение могли почти исключительно юристы очень высокой квалификации, высокообразованные, обычно из семьи с безупречной репутацией и не всегда особенно богатые; члены парламента могли создать себе состояние на этой службе, но злоупотребления карались очень жестко.

Видимо, излишне напоминать, что замкнутыми корпорациями были монастыри. Нередко их история начиналась с неформальной малой группы монахов, например из нищенствующих орденов — францисканцев или цистерцианцев, которые давали обет жить своим трудом и подаянием. Постепенно, однако, группа расширялась, обретала запретное имущество, и дело вершило построение монастыря, с церковью, трапезной, кельями монахов, погребами, складами, поварнями и огородами целебных трав, и все это — внутри могучих стен.

На изображении: гербы цехов в чешском городе Нове-Страшеци с символикой различных средневековых ремёсел