Джудит Беннет провела интересное исследование, посвященное английским крестьянам и leywite — налогу, который феодалы взимали с крестьянок, вступавших в сексуальные отношения, не будучи замужем. Это был своеобразный метод социального контроля, а также способ отследить количество незамужних женщин и их деятельность.

Позднее Средневековье. Вы немецкая девушка, которая собрались замуж за красильщика. У него много заказов, водятся деньги. Но подруги смотрят на вас косо. Почему? Вы - ненормальная, ведь вы выходите замуж за изгоя.До 17 века технология давала сбои. Мастера не всегда знали, какой цвет получат, поэтому их считали врунами. У красильщика всегда были цветные ногти, это выглядело странно. Если он красил кожу, то работал с вонючими веществами, и сам вонял тоже.

Правила этикета в Средние века.

Чтоб показать свою любезность,
обслужит пусть сначала тех, кто ест с ее тарелки.
Пусть им положит крылышко иль ножку, нарежет мясо.
Не должна скупиться на услуги, коль хочет, чтобы ею восхищались.
И пусть остерегается в подливку засунуть свои пальцы до сустава.

Гийом де Лоррис, Жан де Мён. «Роман о Розе»

То, что в Средние века считалось прилич­ным, сегодня кажется очевидным. Требо­валось всего лишь не чавкать, не класть уже надкусанную еду обратно на общее блюдо и не кидать обглодан­ные кости на стол. И тем не менее свод правил, определяющих благопристойное пове­дение, уже был сформи­рован, причем достаточно точно. Он опирался на стандарт поведения высшего слоя мирян. По-французски это называлось courtoisie, по-английски — courtesy, по-италь­янски — cortesia. Все эти слова значили «так ведут себя при дворе».

Начиная с XIII века в Европе появляются короткие и длинные стихи-памятки, посвященные манерам. Зарифмованный текст запомнить было легче: в средневе­ковом мире книги были достоянием клириков и богатых людей, тексты распространялись в основном устно.

Стихи-памятки не были авторскими произведениями в привычном нам смысле слова. Даже если мы знаем конкретные имена: немецкий рыцарь и миннезин­гер Тангейзер, составивший сборник «Придвор­ные обычаи» («Die Hofzucht»), или Джон Рассел со своей «Книгой воспитания» («Book of Nurture») — мы должны понимать, что автор только фиксировал обычаи и табу на бумаге.

Средневековые сочинения не просто отра­жают типичные представления о правилах приличия, но и пытаются ответить на вопрос, зачем в принципе нужны хорошие манеры. Авторы ссылаются на социальный контекст: «подобное поведение неуместно при дворе», «благородный человек так не поступает» и т. д. Кроме того, уже в XIII веке, у Тангейзера, прослеживается идея, что причина вести себя пристойно — это способ избежать чувства стыда и смущения, которое вызывают чьи-то дурные манеры. Теперь людям важно, что о них подумают другие. Этот внешний цензор будет все больше и больше определять нормы поведения в дальнейшем.

А что происходило за столом?

Трактаты о средневековых застольях похожи на описание буйных детских праздников, когда воспитатель вынужден бесконечно одергивать всех присутствующих:

«Если человек за едой сопит, как тюлень, и чавкает, словно неотесанная баварская деревенщина, то он отверг все приличия».

Или:

«За столом не пристало засовывать пальцы в уши или в глаза, и уж тем более неприлично ковырять во время трапезы в носу. Эти три привычки — от лукавого».

Или:

«Некоторые откусывают хлеб
И опять кладут его на блюдо,
Как обычно поступают простолюдины.
Люди благовоспитанные отвергают такую манеру поведения».

«Люди благовоспитанные» — это рыцари при дворе. Именно для них состав­лены эти инструкции. Нельзя кидать обглоданную кость обратно на блюдо. Строжайше запрещается сморкаться в скатерть: носовых платков еще не было — правила приличия требовали сморкаться в руку.
Считается, что в Средневековье царила полная антисанитария. Но это не так. В сборниках правил хороших манер регулярно встречаются напоминания о необходимости мыть руки:

О некоторых, я слышал, говорят, —
И если это правда, то это дурная привычка, —
Будто они едят, не вымыв рук;
Пусть у таких пальцы онемеют

Выбор, какой рукой есть, тоже важен:

Надлежит также есть всегда той рукой, что дальше от соседа;
Если сосед сидит справа от тебя,
Ешь левой рукой;
Следует отказаться от привычки
Есть обеими руками.

Правила, описанные в трактатах, разнообразны, и их много. И тем не менее современный европейский человек знает их все. Нельзя класть локти на стол, кривить лицо, слишком много болтать. Нехорошо чесаться и жадно набрасываться на еду. Свой кусок мяса нельзя обмакивать в общую солонку, ножом не следует ковырять в зубах. Не плевать на скатерть и даже под нее, не спать за столом и не предлагать другим уже надкусанный хлеб.

Но, что приме­чательно, встречаются и другие указания, более тонкие, — например, не говорить дурного о поданных кушаньях, да и вообще не произносить того, что могло бы обидеть других людей за столом.

Некоторые представления Средних веков о вежливости были весьма своеоб­разными. Так, придворные дамы из свиты немецкого короля Конрада III, правившего в XII веке, разрешали почетным гостям вытирать руки о свои белые одежды. «Невозможно представить себе вежливость превыше этой», — писал один из современников, сраженный таким проявлением уважения.

Что ели в средние века?

Благородные и богатые ели мясо в виде жаркого, в основном из дичи. Гарниром служили капуста, репа, редис или бобы — все это было щедро приправлено чесноком, луком и специями. И, конечно, на столе был хлеб, без которого не обходился ни один прием пищи. Средневековое идеальное меню состояло из жирных, тяжелых блюд, пюре и хлеба.

Ели много, поэтому так важны были религиозные посты: они помогали бороться с чревоугодием. Культ пищевой избыточ­ности, которого придержи­вались и клирики, и миряне, исчез из повседневной жизни приблизительно к X веку. Но его следы остались: пиры в честь праздников, главным образом религиозных, длились иногда по два-три дня. Сохранилось свидетельство о торже­стве, устроенном в честь интрони­зации (Интронизация — возведение на престол вновь избранного главы церкви.) Джорджа Невилла, архиепи­скопа Йоркского (1465 или 1466 год), при правлении Эдуарда IV. На него ушло больше 4000 килограммов пшеницы, 300 бочек эля, 100 бочек вина, 104 вола, 6 диких быков, 1000 баранов, 304 теленка, 400 лебедей, 2000 гусей, 1000 каплунов, 2000 свиней, 1200 перепелов, 104 павлина, 204 журавля, 400 цапель, 200 фазанов, 500 куропаток, 500 оленей, 608 щук и лещей, 12 морских свиней и тюленей. Кроме того, было подано 4000 холодных паштетов из крупной дичи, 1000 порций многоцветного желе и 3000 одно­­цветного, 4000 сладких пирогов — и это далеко не весь список. Справедли­вости ради надо отметить, что на праздник было приглашено приблизи­тельно 2500 гостей, за столом их обслужи­вало более 1000 слуг, а на кухне трудилось не менее 677 человек.

Отдельным развлечением на пирах того времени были запеченные пироги, из которых вылетали стаи живых птиц, а также блюда, изображавшие популярные сюжеты — например, святого Георгия, спасающего девственницу из когтей дракона. Кроме того, подавали запеченную крупную птицу в перьях. Это требовало большого мастерства поваров, так как перед готовкой с птицы нужно было аккуратно снять кожу с перьями, потом запечь тушу, а перед подачей на стол снова натянуть на нее кожу. О вкусовых качествах этих блюд свидетельства умалчивают.

Уважаемые подписчики, удалось вчера побывать в средневековом замке Тенчин, что находится под следующем адресом Польша, Малопольское воеводство, село Рудно. Как я и обещал, мы начнем делать свои видео с путешествий по средневековым местам. Данный короткий ролик выложен для вашей оценки. Если не трудно в комментариях оцените, интересен ли вам такой формат? как вам картинка на видео? Какой информации вы бы ожидали?

Наш канал на Ютуб: https://youtube.com/channel/UCyIJ6NgYH6d-d4NAqOXbACA

В Средневековье люди не идентифицировали себя через выбор сексуального объекта так, как это делаем мы. Сегодня, например, можно определять себя как гомосексуала, бисексуала и так далее. У средневековых людей не было названий для этих явлений; они употребляли слово «содомит», но оно относилось скорее к определенным действиям, а не предпочтениям. А ясных слов для описания мужчины, который любит мужчину, или женщины, которая любит женщину, у них не было. Тем не менее они признавали, что у людей могут быть те или иные предпочтения. Например, во Флоренции XV века было нечто вроде гей-субкультуры: существовали определенные таверны, в которых собирались мужчины, которым нравился секс с мужчинами. Но все же сексуальность не была категорией для определения идентичности, в отличие от сегодняшнего дня.

Что пили в средние века ?

В Средние века пили вино и пиво — и пили много. Часто проводили соревнования, кто больше выпьет. Если кто-то во время застолья пытался уклониться от выпивки, он подвергался социальному порицанию — его объявляли трусом. Были и ритуалы: например, считалось, что перед тем, как отпить глоток, необходимо громко чокнуться кружками, чтобы изгнать демонов.

Выпивка в Средние века имела символи­ческое значение. Поэтому пили не только миряне, но и клирики, сопровождая возлияния шутовскими мессами. Сохрани­лись документальные свидетельства: в пастырском послании, состав­ленном епископом Анже в IX веке, сообщалось, что викарию, «изблевавшему на обеденный стол» , надлежит 40 дней читать покаян­ные молитвы, монаху было предписано каяться 30 дней, а помощнику викария — всего двадцать.

До 12 века женщину не нужно было в себя влюблять. В классической Греции жен выбирали исходя из хозяйственных умений и способности к деторождению. В республиканском Риме отец семейства без лишних слов выдавал дочь за покрытого славой воина.

Все изменили французы. Из грубой похоти они создали fin’amor – утонченную, куртуазную любовь. Историки культуры обнаружили это, анализируя поэзию французских трубадуров. В 12-м веке в их стихах появился новый сюжет.

В основе сюжета — история придворного юноши, влюбленного в жену господина. Каждый визит в дом сеньора становится для него пыткой. Однажды юноша решает показать даме свое расположение, начинает прислуживать ей и, тем самым, устанавливает двухсторонние феодальные отношения.

Принимая услуги вассала, господин брал обязательство отплатить за его службу. Дама, принимавшая клятву верности юноши.

Игра в любовь набирала обороты. В поэзии трубадуров влюбленные максимально разжигают свое желание, но подолгу сдерживают себя. Им не удается прильнуть друг к другу, ведь придворная жизнь – это жизнь под надзором. Постоянное укрощение страсти, риск и заигрывание делают ценным само ожидание. Так французы научились проявлять свою любовь вне брака и постели. Церковь порицала куртуазную культуру, но влюбленных это не останавливало.Умение играть в куртуазную любовь отличало воспитанного и утонченного человека от деревенщины. Со временем именно куртуазность, а не грубая сила, стала прокладывать путь в постель женщины.

Положение дам тоже менялось. С появлением рыцарского культа прекрасной женщины, ими уже не мог овладеть кто попало. В поэзии трубадуров рядом со словом «любовь» впервые появится слово «дружба». Теперь любовь — это флирт, головокружение и эмоциональная связь, а не примитивное плотское желание.

Около 1184-го года капеллан французского короля Андрей написал трактат «О Любви». В нем парижанин объяснил, что такое любовь, как ее нужно добиваться, сохранять и как от нее можно избавиться.

Согласно трактату, любовь «даже человека грубого и невежественного заставляет блистать красотою». Ради любви каждый обязан сделать все возможное, даже если это нарушает законы брака или приличия. Куртуазная любовь может возникнуть между любыми мужчиной и женщиной, независимо от их положения в обществе. Исключение составляли монахини. Их расположения лучше не искать — в этом Андрей убедился на собственном опыте.

Среди прочего в трактате помещен свод из 31 закона любви. По нему на Судах любви под председательством уважаемой и успешной в амурных делах дамы якобы рассматривали спорные дела французских придворных.

Вот одно из образцовых дел, описанных в «О Любви». Дама потребовала от влюбленного рыцаря клятву исполнять любые ее повеления. Когда молодой человек согласился, девушка приказала отстать от нее. Рыцарь был расстроен. Однажды он услышал, как друзья грязно обсуждают даму его сердца. Он обрушился на них «крутыми словами». Дама объявила рыцаря клятвоотступником.

Разбиравшая спор графиня Шампанская посчитала, что дама повела себя недостойно. Подарив рыцарю надежду на отношения и затем отвергнув их, она нарушила Закон любви. Суд постановил, что дама должна принять ухаживания рыцаря.

ЦИТАТА ИЗ ТРАКТАТА «О ЛЮБВИ»:
«Любовь есть некоторая врожденная страсть, под действием каковой человек превыше всего ищет достичь объятий другого человека и в тех объятиях по обоюдному желанию совершить все, установленное любовью».

Начало Первого крестового похода. Папа Урбан II председательствует на Клермонском соборе в 1095 году. Иллюстрированный манускрипт на пергаменте из «Les Passages d’outremer faits par les François contre les Turcs depuis Charlemagne jusqu’en 1462» Себастиана Мамеро. 1475 год

Богомилы — балканские еретики 10-15 веков — считали, что первый сын Бога Сатанаил создал видимый мир и первых людей. Но он не мог наделить их жизнью и попросил это сделать Бога. Когда Богу надоело царство первого сына, он породил второго — Иисуса, который лишил Сатанаила божественности и превратил его в злого духа.

Как придумали миф о праве первой ночи

Среди распространенных мифов о Средневековье есть один, отличающийся особой пикантностью: так называемое право первой ночи. Считается, что это право господина проводить первую брачную ночь вместо любого своего подданного. Современные исследователи утверждают, что в действительности ничего подобного никогда не существовало.

Но как в таком случае возник этот миф и почему он оказался таким устойчивым?

Описания подобных практик встречаются в литературе — но только применительно к далеким варварским народам, которыми управляют деспотичные лидеры. Например, Геродот в своей «Истории» пишет, что такой обычай был у ливийского племени адирмахидов, а в 1526 году шотландский ученый Гектор Бойс рассказывает в «Истории Шотландии», как мифический король Эвен постановил, что «жены незнатных людей находятся в свободном распоряжении знати и что владелец земли вправе лишить девственности любую проживающую на ней девицу». Последний фрагмент многие считали доказательством существования права первой ночи на Британских островах — но важно помнить, что для Бойса Эвен был тираническим королем варваров-язычников, которых еще не коснулась «благодать христианского обращения».

Помимо исторической литературы описания права первой ночи встречаются в средневековых юридических документах. Действительно, в Средние века сеньоры обладали определенными правами, связанными с матримониальными действиями их подданных: они могли требовать возмещения за выход подданного или его потомства из своей юрисдикции, и часто это происходило именно вследствие брака, заключенного между подданными разных сеньоров. Так, в «Книге бургундских обычаев» («Coutumier bourguignon») конца XIV века указывается, что «всякий раз, когда подданный мужчина женится на женщине из другой юрисдикции и берет жену к себе, если он заставит ее лежать под его господином, то он ничего не теряет, поскольку он приобретает женщину для господина и включает ее в его состояние». Если прочитать этот фрагмент без контекста, можно решить, что речь идет о сексуальных правах сеньора. Но прочитав весь параграф целиком, мы увидим, что речь в нем идет совершенно о другом. Дело в том, что если подданный брал себе жену из другой юрисдикции, их дети оказывались свободны от наследственного арендного договора с его сеньором — то есть могли, например, уйти в город или поступить как-то иначе по своему желанию, чего дети мужа и жены из одной юрисдикции сделать не имели права. Поэтому закон устанавливал, что крестьянин должен компенсировать своему господину возможную потерю, заплатив брачный выкуп. Для того чтобы этого избежать, жена должна была «лечь под его господина» (gesir desoubz son seigneur) — не буквально, а метафорически: это выражение означает переход в подданство другого сеньора. Такое прочтение подтверждается тем, что в дальнейшем «Книга бургундских обычаев» рассматривает случаи, в которых «под другого господина ложится» мужчина или женщина «ложится где-либо еще».

Помимо законодательных источников известно еще пять документов, в которых также упоминается право первой ночи. Все это позднесредневековые списки привилегий, полученных сеньорами от королей. Во всех в них речь идет о том, что подданный, собравшийся жениться, должен уплатить своему господину выкуп (в большинстве случаев натуральный) за отказ воспользоваться правом первой ночи. Так, бургундский феодал Ла Ривьер-Бурде в 1419 году переписал список данных ему привилегий, добавив в него новые поборы: «Я также имею право взимать с моих людей и других, когда они женятся в моем владении, 10 турских су и филейную часть свиньи вдоль всего хребта и вплоть до уха, а также галлон любого напитка, присовокупленного к этой провизии, либо же я могу и должен, ежели сочту за благо, лечь с невестой, в том случае когда ее муж или его посланец не передаст мне или моему уполномоченному одну из вышепоименованных вещей». Судя по всему, описан обрядовый платеж, символически демонстрирующий власть феодала над его подданными.

Вероятно, этот обрядовый платеж вырос из смешения фольклорных сюжетов, часть которых рассказывала о брачном выкупе, а часть — о сексуальных домогательствах представителей знати, которые, безусловно, имели место в реальности, но, судя по всему, законодательно никогда и нигде не закреплялись.

В эпоху Просвещения никогда в реальности не существовавшее право сеньора стали использовать для того, чтобы подчеркнуть свойственные Средневековью мизогинию, варварство и деспотизм. В распространении мифа важную роль сыграли «Опыт о нравах и духе народов» (1756) и «Философский словарь» (1764) Вольтера и «Свадьба Фигаро» (1784) Бомарше, в которых право первой ночи было представлено как варварский обычай феодального прошлого. Во время Французской революции право первой ночи не раз приводилось в качестве аргумента за свержение «старого порядка».

Именно так к праву первой ночи относились и на протяжении XIX века. В 1850‑е годы между историками состоялась продолжительная дискуссия о том, существовало ли право первой ночи в действительности, — и если для Жюля Дельпита, опубликовавшего в 1857 году 72 доказательства существования права сеньора, оно было аргументом в пользу средневекового варварства, то отрицавшие его существование католические публицисты представляли Средние века как идеальное благочестивое прошлое.

Важно понимать, что в спорах о праве первой ночи речь идет не о том, насколько в Средние века было распространено сексуальное насилие, а лишь о юридической стороне вопроса — о наличии юридически зафиксированного права на сексуальное обладание чужой невестой. Тот факт, что в средневековом праве женщина, пусть символически, рассматривалась как объект обмена или приобретения, многое говорит об отношении к женщине в Средние века, — но вопрос об этом прямого отношения к праву первой ночи не имеет.

Сервировка в средние века

Еду подавали на общих блюдах, иногда была одна тарелка на двоих, но чаще всего тарелкой служил ломоть хлеба. Сосуды с вином также делили. Правила приличия требовали обтереть тот край миски, через который участник обеда пил суп, краем одежды или хлебом, перед тем как передать ее следующему едоку. Ложки были редкостью, встречались только у дворян и, как правило, тоже были общими. Часто они были сделаны из дорогих метал­лов, богато украшены, инкрустированы драгоценными камнями.

Практически любую еду брали с общего блюда руками. Правила приличия требовали использовать при этом лишь три пальца. Можно было помогать себе управляться с пищей ножом (правила запрещали лишь ковыряться им в зу­бах) — с ножа можно было есть, им разделывали еду. Если мясо подавали не в виде рагу, а запеченным, то на блюдо клали тушу целиком. Кто будет резать мясо и кому отдадут первые куски, определялось социальной иерархией. Очень важно было уметь разделывать разные виды туш и дичи прямо на столе.

А вот вилка в Средние века практически не использовалась. Церковь считала, что она символизирует трезубец Сатаны, поэтому использовать ее было грешно. Тем не менее сохранились средневековые вилки, сделан­ные из золота и богато украшенные, но ими пользовались только самые знатные люди и лишь для того, чтобы взять еду с общего блюда.

Сохранился рассказ XI века о греческой принцессе, вышедшей замуж за вене­цианского дожа (Эта история описана в трактате Петра Дамиани «Institutio monialis» XI века.): в византийском мире вилки уже не были редкостью, и прин­цесса имела неосторожность привезти вилку с собой и воспользоваться ею во время обеда. Этим она вызвала необыкновенный гнев мужа и порицание клириков, которые призвали на нее гнев Божий. И действи­тельно, через какое-то время несчастная принцесса заболела и умерла, что только укрепило предубе­ждение против вилок.