Были еще варианты помимо православия для Руси?

Ответ на этот вопрос можно найти в древней киевской летописи, вошедшей в состав «Повести временных лет». Ее автор — летописец, живший, скорее всего, во второй половине XI века, — составил так называемый рассказ «о выборе вер». В «Повести временных лет» под 986–987 годами говорится сначала о том, что ко двору киевского князя Владимира Святославича приходили прозелитиче­ские (прозелитизм — деятельность, направленная на обращение иноверцев в свою религию) посольства магометан, иудеев, католиков и православных, а затем, что сам князь, посоветовавшись с «боярами и старцами» — элитой тогдашнего общества, — отправил своих послов к волжским болгарам, «немцам» (то есть католикам) и грекам «испытати службу, кто како служить Богу».
Этот легендарный рассказ был основан на фольклорных и литературных мотивах. Но его суть отражала реальность: в Киевской Руси знали о разных религиях, которые были распространены в соседних странах. В рассказе «о выборе вер» говорится о том, что с Киевом контактировали иудеи из Хаза­рии, мусульмане из Волжской Булгарии, а также христиане из Рима и Константинополя. Независимые от летописи источники хотя не подтверждают обменов посоль­ствами в это время, но свидетельствуют о контактах с этими народами в рели­гиозной сфере в X веке. Например, княгиня Ольга, бабка Владимира, действи­тельно крестилась в Византии. Однако позднее, как сообщают немецкие источники, она, недовольная политическими отношениями с Византией, обратилась к германскому королю Оттону I с просьбой прислать на Русь епископа и священников. В 961 году германский епископ даже прибыл в Киев, но его миссия в конечном итоге провалилась.

Контакты с германским императорским двором имел и князь Ярополк Святославич, старший брат Владимира и его предшественник на киевском «столе», то есть престоле. Некоторые историки небезосновательно считают, что Ярополк даже успел принять католическое крещение до войны с Влади­миром, в которой погиб.

С другой стороны, не позднее середины X века в Киеве сформировалась иудей­ская община. Об этом свидетельствует древнейший документ, созданный в Киевской Руси, — так называемое Киевское письмо, послание на иврите от имени этой общины, сохранившееся в Каирской генизе — архиве при сина­гоге. В нем шла речь о финансовой помощи одному из членов общины. К сожа­лению, точной датировки это послание не имеет, но ученые относят его при­мерно к середине X века. Среди имен членов общины встречаются славянские, и это прямо подтверждает иудейский прозелитизм в столице Руси.
Прямых свидетельств об исламском прозелитизме на территории Руси нет. Но на Руси точно знали, что такое ислам: с IX века ее объединяли тесные, прежде всего торгово-экономические, но также и военные контакты с Волж­ской Булгарией и Арабским халифатом. Об этих контактах у нас есть самые разные свидетельства (в том числе и из арабских источников конца IX — начала X века), и нередко в виде подробных рассказов. 
Теоретически элита Киевского государства могла обратиться в разные страны с просьбой о помощи в установлении монотеистической религии. Возможной была и западная альтернатива, то есть принятие христи­анства от римской курии через Германию. 
Но наибольшие шансы были именно у православия, пришедшего из Констан­тинополя: еще в IX веке христианство начало распространяться оттуда на север, преимущественно в славянские области. Естественно, что для приднепровской Руси путь разрыва с язычеством вел в Византию, с которой правящую элиту Руси связывали самые тесные торгово-экономические отношения. Арабские писатели сообщают, что в конце IX века некоторые купцы из Руси, приез­жав­шие в Арабский халифат, говорили, что они крещены.
Большое значение имеет свидетельство о договоре между Русью и греками в 944 году, который в копии с переводом на церковнославянский язык был включен в «Повесть временных лет». Часть тех, кто заключал его со стороны Руси, были христианами и клялись по христианскому обряду, то есть целовали крест.

Джеффри Чосер

Чосер родился в начале 1340-х годов в семье лондонского виноторговца, близкого ко двору Эдуарда III. Вскоре он и сам попал на придворную службу, где со временем удачно женился. В 1368 году Чосер числился среди сквайров двора, но выше этого звания уже не поднялся и, не имея других доходов, всю жизнь вынужден был служить. Судя по всему, поэзии он уделял время, остававшееся от других занятий.

Чосер застал трех английских королей — самого Эдуарда III (ум. 1377), его внука Ричарда II (1377–1399) и Генриха IV Ланкастера (1399–1413), который сверг Ричарда с трона. Все трое были милостивы к Чосеру, который также пользовался покровительством могущественного Джона Гонта, сына Эдуарда III и отца Генриха IV.

Чосер часто выезжал за границу с дипломатическими поручениями, в том числе дважды — в Италию. Его творчество принято делить на три периода: первый (до 1372 года), отмеченный подражанием французским поэтам, второй — «итальянский» (до 1380-х годов), третий — посвященный созданию самых значительных произведений, прежде всего «Кентерберийских рассказов».

Еще до рождения Чосера началась Столетняя война (1337–1453), и в молодости поэт успел побывать в плену у французов. Несмотря на ряд ярких побед в начале — при Креси (1346), Пуатье (1356), англичане не добились быстрого перевеса, и война затянулась. Она истощала силы обоих государств, но дала толчок к возникновению английской национальной идентичности.

В 1377 году трон занял малолетний Ричард, который в середине 1380-х годов вступил в конфликт с группой влиятельных аристократов, на чьей стороне находился его дядя Джон Гонт. Видимо, чтобы не быть втянутым в этот раздор, Чосер на время удалился от двора. К 1389 году король взял верх, но десять лет спустя сын Гонта, Генрих Болингброк, отнял у Ричарда корону.

В середине XIV века в Европе начался затяжной экономический и демографи­ческий спад, который продлился полтора столетия. В Англии участились неурожаи и мятежи, а в 1381 году вспыхнуло крестьянское восстание под руководством Уота Тайлера, едва не лишившее власти короля Ричарда. Во всех этих перипетиях Чосер неизменно занимал сторону короны.

Рядом с Чосером работали крупные эпические поэты, оставившие значитель­ный след в английской литературе. Уильям Ленгленд (ок. 1330 — 1387), автор аллегорической поэмы-видения «Петр Пахарь», и анонимный автор или авторы видения «Жемчужина» и рыцарского романа «Сэр Гавейн и Зеленый рыцарь» (ок. 1375–1400) сочиняли, пользуясь аллитерационным стихом. Друг Чосера, Джон Гауэр (ок. 1330 — 1408), автор сборника рассказов о любви «Признания влюбленного», как и Чосер, осваивал силлаботонику.

Французская аллегорическая поэма «Роман о Розе» Гильома де Лорриса (ум. ок. 1238) и Жана де Мёна (ок. 1250 — 1305) была написана еще в XIII веке, но на английский ее перевел именно Чосер. Чосер же перевел и латинское «Утешение философией» Боэция (ок. 480 — 524), главный источник средневе­ковых представлений о власти Фортуны.

Наконец, в Италии Чосер познакомился с «Божественной комедией» Данте (1265–1321), произведениями Боккаччо (1313–1375) и, возможно, поэзией Петрарки (1304–1374). Впрочем, мировоззрение раннего итальянского Ренессанса осталось ему чуждым.

Чосера называют отцом английской поэзии и часто — отцом английской литературы вообще. Благодаря Чосеру лондонский диалект английского языка стал литературной нормой для всей страны, прежде такой нормы не имевшей. Чосер произвел революцию в стихосложении — продемонстрировал возможности английского языка применительно к силлаботонике, разработал пятистопный ямб и так называемую чосеровскую, или королевскую, строфу.

Чосер ввел в литературный обиход множество средневековых и античных сюжетов, которые впоследствии разрабатывали другие писатели, в частности Шекспир. «Рассказ Рыцаря» повлиял на его комедию «Сон в летнюю ночь» и трагикомедию «Два знатных родича» (написанную совместно с Джоном Флетчером), а «Рассказ Монаха» дал представление о национальном понима­нии «трагедии», которое Шекспир развил впоследствии.

В дворянской среде в средние века складывались свои корпорации. Чаще всего это были боевые союзы, братства по оружию, которые играли большую роль в формировании рыцарства. Среди воинских общностей — дружины государей, боевые братства молодых (иногда они возникали и среди молодых бюргеров, особенно иностранцев в чужом городе), «божьи воины» (предшественники еретиков и революционеров — таборитов в Чехии). Особенно замкнутый и формальный характер приобрели духовно-рыцарские ордена, которые возникли во время крестовых походов на Восток для освобождения от мусульман Гроба Господня, начавшихся в конце ХI века; ордена храмовников, госпитальеров, иоаннитов и другие нередко фигурируют в художественной литературе. Все они имели закрытый характер, свои уставы, строгие условия приема и поведения (в частности, их члены давали обет безбрачия), свое значительное имущество, в том числе земельные владения с крестьянами, особую форму одежды и знамена.

Существовали и духовные общности мирян, которые иногда назывались гильдиями и возникали во имя культа определенного святого или по какому-либо обету: например, гильдия Св. Гертруды в Стокгольме или широко известные масоны). Это были очень закрытые организации, которые, подобно духовно-рыцарским орденам, включали людей разного социального статуса, но обязательно входивших в элиту своего круга или сословия. Например, та же гильдия Св. Гертруды объединяла, помимо нескольких клириков, избранных столичных бюргеров (мэр, советники, кораблевладельцы, богатые купцы) и ряд дворян, особенно обладавших владениями в прилегающей области. Такого рода социально смешанные гильдии давали возможность представителям более низкого сословия или слоя составить полезные для карьеры знакомства и войти в более высокий слой, то есть повысить свой престиж и статус. Поэтому членства в такой гильдии добивались столь же упорно, как в более поздние времена — членства в одном из закрытых, элитарных клубов.

Некоторые общности не имели ни уставов, ни формальной организации, но тем не менее составляли корпорацию, войти в которую было очень трудно. Самый яркий пример такого рода — придворное окружение короля, принца, герцога. Нередко в их окружении наряду с преобладающей там светской и духовной элитой были люди не самого высокого звания, но остроумные, красивые, хорошие танцоры и музыканты, художники, вообще — люди, одаренные умением развлечь общество, украсить его праздники и повседневность, создать лестную репутацию двору.

Особый тип корпорации подчас возникал на базе какого-либо государственного учреждения, например французского парламента (уже говорилось выше, что это был высший судебный орган средневековой Франции). Попасть в это учреждение могли почти исключительно юристы очень высокой квалификации, высокообразованные, обычно из семьи с безупречной репутацией и не всегда особенно богатые; члены парламента могли создать себе состояние на этой службе, но злоупотребления карались очень жестко.

Видимо, излишне напоминать, что замкнутыми корпорациями были монастыри. Нередко их история начиналась с неформальной малой группы монахов, например из нищенствующих орденов — францисканцев или цистерцианцев, которые давали обет жить своим трудом и подаянием. Постепенно, однако, группа расширялась, обретала запретное имущество, и дело вершило построение монастыря, с церковью, трапезной, кельями монахов, погребами, складами, поварнями и огородами целебных трав, и все это — внутри могучих стен.

На изображении: гербы цехов в чешском городе Нове-Страшеци с символикой различных средневековых ремёсел

Дорогие подписчики, админ на этот раз ускорился и сделал новое видео намного быстрее чем 3 месяца! Хотелось бы продолжить тему гигиены в средние века. В ролике затрону темы производства и использования средневекового мыла, бань и банной культуре и о том, как стирали одежду в средние века. Надеюсь поддержите любимого админа и дадите мне лайк 😁

Ссылка на ролик: https://youtu.be/otkttrMmLsc?si=oK3T-BdbsCaoKaKu

Евпраксия

Сестра Владимира Мономаха и дочь князя киевского Всеволода Ярославича (1030–1093) Евпраксия Всеволодовна покинула Русь еще в юности. Сначала она была женой Генриха Длинного (Штаденского), маркграфа Саксонской Северной марки, но брак по причине скоропостижной кончины мужа продлился недолго. Вскоре Евпраксия (получившая на Западе имя Адельгейда) обвенчалась уже с императором Священной Римской империи Генрихом IV. Брак был настолько несчастливым, что Евпраксии (Адельгейде) пришлось обратиться за помощью к папе римскому — врагу Генриха IV. В итоге папа устроил суд, на котором Евпраксия обвинила своего мужа, императора Священной Римской империи, во всевозможных сексуальных извращениях. В конце концов Генрих был предан анафеме, а Евпраксия вернулась в Киевскую Русь, где, дождавшись смерти мужа, постриглась в монахини (по-видимому, последнее обстоятельство означает, что официальный развод Евпраксии и Генриха IV так и не состоялся).

Небесный Иерусалим. Шпалера «Анжерского Апокалипсиса». Музей Анжерского замка, Франция. 1373–1382 годы

Серия шпалер так называемого «Анжерского Апокалипсиса» представляет сцены из Откровения Иоанна Богослова. Создавалась для Людовика I Анжуйского в мастерских Николя Батая, вероятно, мастером Робером Пуансоном. До наших дней дошли 74 шпалеры, которые выставлены в музее Анжерского замка.

А что было бы, если бы Русь не крестили?

Вероятно, какое-то время язычество могло бы существовать на Руси как главный культ. Во всяком случае, известно, что в соседней Польше после принятия христианства в конце X — начале XI века наступил период языческой реакции (она выразилась в серии восстаний против правящей династии Пястов в 1030-е годы), а в более далекой Скандинавии христианство еще долго (вплоть до конца XII века) завоевывало позиции. Но язычество было обречено на ис­чезновение. Есть пример некоторых западнославянских племен (полабских славян — ободритов, лютичей и других), которые перед лицом немецкой агрес­сии в X–XII веках, выступавшей под лозунгами крещения, «законсер­ви­ровали» свои языческие верования. Какое-то время эта консервация помогала им отста­ивать самобытную культуру и политическую независимость, но к концу XII века они потеряли свою самостоятельность и вошли в состав немецких государств. А вот те славяне, которые приняли христианство, как раз смогли отстоять свою независимость.

На изображении: Княжение Владимира Святославича в Киеве; воздвижение по его повелению на холме деревянных фигур бога Перуна и других языческих божеств. Миниатюра из Радзивилловской летописи. Конец XV века

Купол Софийского собора в Константинополе. 2012 год

Технологический прорыв византийской архитектуры — постановка изобретенного еще в Древнем Риме купола не на круглые стены, замыкающие внутреннее пространство, а на четыре арки — соответственно, всего с четырьмя точками опоры. Между арками и подкупольным кольцом образовывались двояковогнутые треугольники — паруса. (В храмах на них чаще всего изображаются евангелисты Матфей, Лука, Марк и Иоанн — четыре опоры церкви.) В частности, благодаря этой конструкции православные церкви имеют привычный для нас вид.

Время с середины XIII по начало XVI в. — эпоха зрелого феодализма в Венгрии. Природные условия благоприятствовали развитию земледелия, животноводства, виноградарства, рыболовства. Но «развитие производительных сил в сельском хозяйстве, в частности деревенского ремесла, не привело к крупномасштабному отделению ремесла от земледелия, быстрому развитию товарного производства». Это обычно связано с подъемом хозяйства городов, то есть поселений ремесленников и торговцев, освободившихся от феодальной зависимости. Города в Венгрии были развиты слабо, во 2-й половине XV в. к тому же обозначился их упадок, в начале XVI в. в городах находилось 2 % населения. Большинство горожан составляли немцы, принесшие в Венгрию западную культуру производства.

Среди поселений городского типа большое место занимали местечки — особый тип аграрных городков, жители которых — крестьяне и ремесленники — оставались феодально-зависимыми, хотя и пользовались самоуправлением. На несколько десятков свободных королевских городов в Венгрии приходилось 800 местечек, обычно 500 человек в каждом (XV в.); ремесленники составляли в них до 20%. С середины XV в. города, расположенные на земле феодалов, и местечки платили десятину (ренту) феодалам.

С начала XIV в. все земледельцы Венгрии были определены законом как зависимое крестьянство. В развитии феодальных повинностей сказалось общее направление социально-экономической эволюции Венгерского королевства. В первой половине ХV в. росла денежная рента (королю, феодалу, церкви), барщина была незначительной, но к концу эпохи все более распространялась. Из заметных событий XIV в. было учреждение в Венгрии монетных дворов и финансовых палат, одна из которых разместилась в Загребе (1329 г.). Это свидетельствовало об оживлении денежного обращения. Но преимущественно деньги шли на содержание солдат.

Во второй половине XV в. обозначился процесс натурализации ренты: денежные взносы заменяются натуральными. Крестьяне были не в состоянии вносить деньги, так как не могли добыть их продажей продуктов. Это вело к падению военных сил королевства и сказалось на внутриполитических событиях. Натурализация экономики вела к закрепощению крестьянства: в начале XIV в. оно имело право выхода из имений. В XV в. это право систематически ограничивалось, вводились заповедные годы (1452, 1454, 1459, 1462, 1476). В 1514 г. выход крестьян был запрещен. Цель закрепощения — обеспечение феодалам свободы торговать продуктами сельского хозяйства внутри и вне страны. Развитие барщинного хозяйства означало процесс утверждения зрелого феодализма. С конца XV в. венгерские феодалы закрепили за собой право казнить крестьянина (это удостоверялось королевской грамотой). Социальные процессы привели к крестьянским войнам в Венгрии в 1437-1438 и 1514 гг.

Новой вехой европейского мыловарения стало производство в XIV веке в Испании знаменитого кастильского мыла, которое делают до сих пор.

качество получаемого мыла очень сильно зависит от качества материалов, используемых для производства. В первую очередь дело в жирах – долгое время мыло варили на животном жире, поэтому сколько бы его ни ароматизировали, оно все равно получалось вонючим и в лучшем случае напоминало современное хозяйственное. Туалетное мыло в Европу привозили из арабских стран, поэтому стоило оно очень дорого. Но со временем рецепт мыла на основе оливкового масла добрался из Алжира и Сирии в Испанию и южную Францию.

Вторым главным компонентом является щелочь, которую в Средние века получали при сжигании различных растительных материалов. В Испании нашлось отличное растение с большим содержанием натрия – солянка содоносная. В сочетании с местным оливковым маслом оно обеспечило хорошее качество мыла, которое при варке всплывало на поверхность, оставляя щелочь, растительную окраску и примеси оседать.

Производить мыло массово в Испании начали еще в XIV веке, а в XV веке, во времена правления королевы Изабеллы Кастильской, его начали делать под патронажем короны в больших количествах и продавать по всей Европе. Спрос был огромный в Кордове, например, оно стало одной из основных статей экспорта. В лондонских торговых записях 1500 года значится, что кастильское мыло стоило около 3 шиллингов 4 пенсов за 50 кг (в примерном пересчете на современный вес, потому что имелся в виду английский центнер, который варьировался от 45,36 до 50,84 кг), а севильское – 3 шиллинга 9 пенсов за 50 кг.

В самой Испании королевским указом даже был установлен максимум цены – 5 мараведи за фунт, чтобы избежать спекуляции. Для сравнения – мясо тогда стоило в районе 6 мараведи, а рыба в период подъема цен доходила до 9 мараведи за фунт. Чтобы был понятен порядок цен – судья в то время получал около 250 мараведи в день, а королевский чиновник – до 400. Поэтому для людей состоятельных туалетное мыло было так же доступно, как и сейчас, а простонародье пользовалось более дешевым хозяйственным мылом из животных жиров.

Последствия чрезмерного увлечения мужчины сексом в Средние века могли быть серьезными независимо от того, с кем он вступал в отношения – с другими мужчинами или с женщинами – за исключением того, что женщин чаще упоминали в связи с распространением болезней. Венерические заболевания были только одной из потенциальных проблем. Мы не знаем, входил ли сифилис в число болезней, распространенных в Европе в период до конца XV века; ученые спорят о том, действительно ли его привезли в Европу из Америки и о том, каков был характер заболевания. Возможно, на территории Америки сифилис протекал легче и, может быть, передавался и вне сексуальных контактов, но в новой популяции он начал быстро эволюционировать. Были и другие болезни с удручающе расплывчатыми названиями вроде «жгучая лихорадка», про которые было известно, что они передаются половым путем. В Средние века люди также верили, что при половом акте мужчина может подхватить то, что они называли проказой (это название относилось к нескольким заболеваниям – не только к болезни Хансена).

Слишком большое количество секса, как считалось, могло нарушить баланс гуморов в теле мужчины, из-за чего он мог заболеть. Медицинские тексты рекомендовали мужчинам не полное воздержание, но умеренность: если мужчина не знал меры, он мог заработать бесплодие или подхватить срамную болезнь. Эти тексты ссылаются в основном на сам половой акт, а не на мастурбацию. В отличие от людей викторианской эпохи, которые переживали, что мастурбация истощает силы мальчиков, средневековые авторы – по крайней мере вне монастырей – не так сильно волновались на этот счет, однако христианские законы ее запрещали. В раннехристианских пенитенциалах можно найти наказания за мастурбацию и за поллюции, которые приводили к состоянию ритуальной нечистоты. Моралисты и позднее считали поллюции дурными, но не потому, что они вредили здоровью, а потому, что они вредили душе. Поллюции не заслуживают порицания, если они вызваны естественными причинами вроде болезни, но куда хуже, если мужчина поддавался греху, каким-то образом поощряя его, например предаваясь перед сном непотребным мыслям, то есть поддаваясь наслаждению, а не преодолевая его силой разума.

У христиан мастурбация вызывала озабоченность, особенно в монастырях. Гвиберт Ножанский в XII веке описал монаха, который желал обучиться черной магии. Один его знакомый еврей согласился представить его дьяволу, который потребовал от монаха возлияния в виде его семени: «Когда ты изольешь его для меня, ты вкусишь его первым, как подобает приносящему жертву». Гвиберт не говорит, что любая мастурбация есть возлияние дьяволу, но намек ясен, равно как и связь между евреями и дьяволом.

По большей части неженатый христианин вне монастыря мало чем рисковал, если вступал в сексуальные отношения, коль скоро он не злоупотреблял ими и не выбирал в качестве партнерши жену, дочь или сына мужчины с более высоким социальным статусом. Пока он играл роль активного партнера, люди вне Церкви готовы были прощать ему его сексуальное поведение, за исключением пары периодов, когда содомия вызывала сильную обеспокоенность. Хотя масса религиозных текстов раз за разом повторяла, что даже простой блуд между неженатым мужчиной и незамужней женщиной был смертным грехом для обоих, требование целомудрия от мужчин так и не вошло в общественное сознание в той же мере, что требование целомудрия от женщин.

За блуд церковь предусматривала иногда довольно позорные наказания – например, обязывала любовников определенное число раз обойти церковь со свечой в руке. Однако нельзя не задаться вопросом, насколько это можно считать наказанием: с учетом того, насколько слабо общество протестовало против сексуальной активности мужчин, действительно ли так позорно было бы предстать перед людьми блудником? Это был не позорный столб, и общество тоже не было пуританским. У средневековых мужчин была не такая сексуальная свобода, как, скажем, у древнеримских – учения церкви по крайней мере внушили людям мысль, что им есть что прятать и в чем исповедоваться, – но все же разница между ними была не такой большой.

В средневековой Италии практиковались интересные и самобытные способы набора войск. Состав войск итальянских городов можно условно разделить на три категории.

Первая — ленное ополчение сеньора или самого города как субъекта феодального права. В XIV в. по всей Европе эта система набора войска окончательно уходит на второй план. Вместо нее выступает фьоф рента, когда вассал обязался служить бесплатно оговоренный срок только в пределах собственных владений (или иной оговоренной территории), за пределами которых он имел право на получение денежного содержания от сеньора. Кроме того, господин обязан был возмещать деньгами потери боевых и гужевых коней рыцаря и его свиты.

Вторая — призыв военнообязанных горожан. Долгое время сила армий итальянских городов зависела в основном от местного ополчения. В городах селилось множество профессиональных военных. Изза дефицита свободных земель рыцарство в Италии часто получало, как фьоф, различные доходные должности в городах. Вообще, весь город был обязан участвовать в ополчении. Приведем пример Флоренции. Все граждане мужского пола от 15 до 70 лет являлись военнообязанными. Болезнь или физическое увечье, по заверении городским врачом, освобождали от службы в армии. Злостное уклонение во время войны каралось смертью и конфискацией имущества. Служба в тяжелой коннице была уделом «жирных пополанов», то есть тех флорентийцев, которые имели доход свыше 500 флоринов в год. Им предписывалось иметь качественное снаряжение и боевого коня не дешевле 35—70 флоринов. Вместо себя «жирные» могли выставлять замену, вооруженную соответствующе. К 1320—1330 гг. описанная система комплектации войска уже почти не работала. По крайней мере, богатые горожане предпочитали торговать, преумножая свое благосостояние и богатство города, что позволяло покупать им услуги наемников. Конница, в лучшем случае, переходила на содержание богачей, но обычно полностью сменялась наемными контингентами. По инерции «жирный» народ обязался поставлять боевых коней для городской конницы. Еще в 1339 г. 600 граждан Флоренции содержали коней, хотя сами, естественно, не воевали. В 1325 г. во время войны, закончившейся битвой при Альтопашо, Флоренция выставила 2000 тяжелой конницы. Из этого числа 400 принадлежали коннице горожан. Это один из последних примеров действия старинного института тяжелой конницы «жирных пополанов».

Третьей категорией, как легко догадаться из вышесказанного, являются наемные отряды. Именно в XIV в. они приобретают решающее значение в итальянском военном деле. До этого периода компании наемников, несомненно, встречались, но только с начала XIV столетия им по совокупности причин досталась роль отличительной особенности местных армий. Рыцарей, получающих плату за службу по фьофренте, нельзя назвать наемниками в полном смысле слова. Их жалованье является скорее не платой, а возмещением убытков, неизбежных в случае дальнего похода. Таким образом, плата была лишь дополнением к доходам от фьофа. Для наемников, напротив, оплата службы была главным источником дохода. Кроме того, в отличие от рыцаря, который являлся на службу в одиночку с небольшой свитой, наемники действовали относительно крупными отрядами — компаниями. Только в этом случае они представляли реальную военную силу. Наемные компании действовали по всей Европе. Но нигде, кроме Италии, наемничество не приобрело такого размаха и строгой упорядоченной формы. В XIV в. роты наемников и их капитаны играли важную роль в политике городов и решающую роль в их военном деле. В XV столетии наемники стали влиятельной силой и в сфере политики. На итальянской почве наемничество приобрело весьма специфические черты. Капитаны наемников — кондотьеры — вливались в политическую жизнь Италии, получая верховную власть в городах и областях. Но это было делом будущего. В XIV в. предшественники кондотьеров сотрудничали со своими работодателями на несколько иной, менее упорядоченной основе, хотя бы потому, что наемники вербовались в основном из не итальянской среды.

Денежно-весовые системы в Древней Руси

Для денежного обращения Древней Руси характерна теснейшая связь внутреннего обмена с внешней торговлей. Эта связь обусловлена в первую очередь тем, что внешняя торговля была единственным источником поступления в Восточную Европу серебра – основного средства внутреннего обращения Руси. Мелкие весовые нормы приема серебряной монеты, употреблявшиеся в сфере международной торговли, ложатся в основу внутренних денежновесовых систем Древней Руси, однако сами эти системы строятся по принципу русского денежного счета, который был вполне самобытен.

Денежно-весовые системы в своем развитии учитывают изменения веса наиболее употребительных на разных этапах монет – восточного дирхама, западноевропейского денария, которые занимают место наиболее употребительных денежных единиц. Остальные единицы систем, в том числе и самая крупная – гривна, эволюционируют на основе изменения веса наиболее употребительных единиц и сохранения системы денежного счета.

Загадочным является так называемый "безмонетный период" в истории денежного обращения Древней Руси, который длился с XII до XIV века, и характеризуется практически полным отсутствием в обращении как иностранных, так и собственных монет. В качестве средства обращения использовались товарные деньги. Крупные расчеты проводились с помощью скота и серебряных слитков (гривен), а для мелки расчетов использовались шкурки пушных зверей. Завершение "безмонетного периода" связано с постепенным восстановлением внутренних и внешних торговых связей и началом чеканки собственных монет в целом ряде древнерусских княжеств.

На изображении: аверс и реверс златника Владимира Святославича. 980–1015 годы

В английских документах конца XIII – начала XIV века можно встретить множество прозвищ, которые позволяли установить личность человека до того, как повсеместно стали использоваться фамилии. В число налогоплательщиков здесь включали всех, кто обладал движимым имуществом определенной стоимости, – разумеется, не всех крестьян, но по крайней мере самых зажиточных. Имена мы можем почерпнуть также и из других источников, включая судебные протоколы и налоговые документы. Поразительно, сколько имен с сексуальным подтекстом признавали официально – так, что их использовали в подобных документах, а не просто в бытовой речи. Можно привести несколько примеров таких прозвищ: Баллок («яичко»), Добедам («соблазнитель женщин»), Левелонс («поднимающий копье»), Грантамур («большая любовь»), Койледор («золотые яйца»), Кольтепинтель («пенис жеребца»), Витепинтель («белый пенис»), Сильвирпинтель («серебряный пенис»), Ассболлок («ослиные яйца»), Плаккероз («срывающий розу», метафора к половому акту), Прикетайл («проникай-в-вагину»), Светабедде («сладкий в постели»), Лувеледи («люби-дам»), Стрекелеведи («гладящий даму»). Некоторыми прозвищами мужчину могли наградить в насмешку, а они прилипли – но, пожалуй, так было не во всех случаях: многие прозвища явно отражают неуклюжее восхищение мужчиной. Может, церковь и опасалась мужской сексуальности и пыталась контролировать ее, но миряне чаще относились к ней спокойно.

Откуда взялась идея, что Америка существует?

На самом деле европейцы не сразу поняли, что земли за Атлантикой, в которых они оказались, — не Азия, а новая, неизвестная до этого часть света. Но это не значит, что к тому моменту, когда возник проект экспедиции Колумба, у европейцев не было представления о землях, лежавших к западу от Европы, в «море мрака». Море мрака (лат. Mare Tenebrarum) — в пред­ставлении жителей Средиземноморья в эпоху Средневековья — воды, простирав­шиеся за Гибралтарским проливом, где мореходов подстерегали многочисленные опасности.

На картах XIII–XV веков были отмечены различные острова, не только давно и хорошо известные, но и мифические: например, остров Святого Брендана, Антилия и Бразил. Именно уверенность в их существовании повлияла на решение Колумба отправиться в путь через открытый океан. Но речь шла именно об островах: о том, что где-то за океаном есть еще одна часть света, заговорили только через некоторое время после возвращения Колумба из первого плавания.

Скорее всего, сам Колумб до конца жизни думал, что открыл не новую часть света, а новый путь в страны Востока. Во время своего последнего плавания, в 1502–1504 годах, он искренне верил, что от тех мест, где он тогда находился (рядом с Панамским перешейком), до Ганга в Индии — всего две недели пути. Но не все были с ним согласны. Еще в 1499–1500 годах испанские и португаль­ские мореплаватели Алонсо де Охеда, Висенте Яньес Пинсон, Педру Алвариш Кабрал и другие открыли непрерывную линию восточного побережья Южной Америки — от Панамского перешейка и почти до Южного тропика. Становилось все очевиднее, что эта земля — не Азия, о которой было известно, что вся она находится в Северном полушарии.

Впервые об открытии новой части света заявил итальянец Америго Веспуччи (1454–1512), участник испанских и португальских экспедиций к берегам Южной Америки. Веспуччи лично проследил линию ее побережья на про­тяжении нескольких тысяч километров. В 1503–1504 годах он рассказал о своих плаваниях в двух письмах, которые пользовались огромной популяр­ностью и многократно переиздавались. В них он подчеркивал, что речь идет о прежде неиз­вестной части света — Новом Свете

Возможно, Веспуччи только озвучил идею о новой части света: догадаться о ее существовании могли и раньше. Например, такая мысль могла легко прийти в голову моряку и картографу Хуану де ла Коса, участнику нескольких плаваний к берегам Америки. В 1500 году по королевскому поручению он со­здал карту, на которой были отражены новейшие открытия испанцев и порту­гальцев. Эта карта должна была уточнить границы владений этих стран по Тор­десильясскому договору . На ней впервые и очень точно — с учетом резуль­татов всех последних испанских, португальских и английских плаваний — были изображены Большие и Малые Антильские острова и значительная часть западной береговой линии Южной, Центральной и Северной Америки. Это были контуры огромного массива суши, противоречившие представлениям того времени о восточной береговой линии Азии. Скорее всего, Коса понимал, что это очертания неизвестной части света и его карта перекликается с пись­мами Америго Веспуччи. Как бы то ни было, именно в 1500–1503 годах возникла идея о том, что Америка существует. Вернее, что вновь открытые земли — новая, ранее неизвестная часть света. 

Сегодня, 20 мая 1507 года умер Христофор Колумб. На изображении: высадка Колумба в Америке. Картина Джона Вандерлина.

Довольно часто открытием считается первое посещение новых земель евро­пейцами, а людям, появившимся там раньше, в статусе первооткрывателей отказывают. Например, выходцам из Азии, попавшим в Америку через Берингов перешеек. Но и с европейцами все не так просто. Известно, что на рубеже X–XI веков в Америку плавали викинги, а на острове Ньюфаундленд и в Гренландии существовали их поселения. Но открытие Америки не вос­принималось ими как нечто принципиально отличающееся от открытия Исландии или Фарерских островов. Оно не оказало серьезного влияния ни на американских аборигенов, ни на самих викингов. К тому же сведения об этом, судя по всему, не вышли за рамки скандинавского мира, а к концу XV века были забыты и там. Но для историков, в отличие от географов, важно не столько первопосещение той или иной территории, сколько установление контактов между «открывшими» и «открытыми» — регулярных и важных для обеих сторон.

Открытие, сделанное Колумбом 12 октября 1492 года, наоборот, в считаные недели стало сенсацией в разных концах Европы: началась настоящая гонка за открытиями у берегов Америки. За десять лет после возвращения Колумба из пер­вого плавания было осуществлено не меньше двенадцати экспедиций: испанских, португальских и английских. Это событие буквально за несколько десятилетий сильно изменило жизнь европейцев. Так что «настоящее» открытие Америки совершил Колумб. Но при этом он только положил начало длительному про­цессу открытия и освоения разных уголков Америки, в котором участвовали сотни экспедиций из многих стран Европы.