Начало Первого крестового похода. Папа Урбан II председательствует на Клермонском соборе в 1095 году. Иллюстрированный манускрипт на пергаменте из «Les Passages d’outremer faits par les François contre les Turcs depuis Charlemagne jusqu’en 1462» Себастиана Мамеро. 1475 год

Богомилы — балканские еретики 10-15 веков — считали, что первый сын Бога Сатанаил создал видимый мир и первых людей. Но он не мог наделить их жизнью и попросил это сделать Бога. Когда Богу надоело царство первого сына, он породил второго — Иисуса, который лишил Сатанаила божественности и превратил его в злого духа.

Как придумали миф о праве первой ночи

Среди распространенных мифов о Средневековье есть один, отличающийся особой пикантностью: так называемое право первой ночи. Считается, что это право господина проводить первую брачную ночь вместо любого своего подданного. Современные исследователи утверждают, что в действительности ничего подобного никогда не существовало.

Но как в таком случае возник этот миф и почему он оказался таким устойчивым?

Описания подобных практик встречаются в литературе — но только применительно к далеким варварским народам, которыми управляют деспотичные лидеры. Например, Геродот в своей «Истории» пишет, что такой обычай был у ливийского племени адирмахидов, а в 1526 году шотландский ученый Гектор Бойс рассказывает в «Истории Шотландии», как мифический король Эвен постановил, что «жены незнатных людей находятся в свободном распоряжении знати и что владелец земли вправе лишить девственности любую проживающую на ней девицу». Последний фрагмент многие считали доказательством существования права первой ночи на Британских островах — но важно помнить, что для Бойса Эвен был тираническим королем варваров-язычников, которых еще не коснулась «благодать христианского обращения».

Помимо исторической литературы описания права первой ночи встречаются в средневековых юридических документах. Действительно, в Средние века сеньоры обладали определенными правами, связанными с матримониальными действиями их подданных: они могли требовать возмещения за выход подданного или его потомства из своей юрисдикции, и часто это происходило именно вследствие брака, заключенного между подданными разных сеньоров. Так, в «Книге бургундских обычаев» («Coutumier bourguignon») конца XIV века указывается, что «всякий раз, когда подданный мужчина женится на женщине из другой юрисдикции и берет жену к себе, если он заставит ее лежать под его господином, то он ничего не теряет, поскольку он приобретает женщину для господина и включает ее в его состояние». Если прочитать этот фрагмент без контекста, можно решить, что речь идет о сексуальных правах сеньора. Но прочитав весь параграф целиком, мы увидим, что речь в нем идет совершенно о другом. Дело в том, что если подданный брал себе жену из другой юрисдикции, их дети оказывались свободны от наследственного арендного договора с его сеньором — то есть могли, например, уйти в город или поступить как-то иначе по своему желанию, чего дети мужа и жены из одной юрисдикции сделать не имели права. Поэтому закон устанавливал, что крестьянин должен компенсировать своему господину возможную потерю, заплатив брачный выкуп. Для того чтобы этого избежать, жена должна была «лечь под его господина» (gesir desoubz son seigneur) — не буквально, а метафорически: это выражение означает переход в подданство другого сеньора. Такое прочтение подтверждается тем, что в дальнейшем «Книга бургундских обычаев» рассматривает случаи, в которых «под другого господина ложится» мужчина или женщина «ложится где-либо еще».

Помимо законодательных источников известно еще пять документов, в которых также упоминается право первой ночи. Все это позднесредневековые списки привилегий, полученных сеньорами от королей. Во всех в них речь идет о том, что подданный, собравшийся жениться, должен уплатить своему господину выкуп (в большинстве случаев натуральный) за отказ воспользоваться правом первой ночи. Так, бургундский феодал Ла Ривьер-Бурде в 1419 году переписал список данных ему привилегий, добавив в него новые поборы: «Я также имею право взимать с моих людей и других, когда они женятся в моем владении, 10 турских су и филейную часть свиньи вдоль всего хребта и вплоть до уха, а также галлон любого напитка, присовокупленного к этой провизии, либо же я могу и должен, ежели сочту за благо, лечь с невестой, в том случае когда ее муж или его посланец не передаст мне или моему уполномоченному одну из вышепоименованных вещей». Судя по всему, описан обрядовый платеж, символически демонстрирующий власть феодала над его подданными.

Вероятно, этот обрядовый платеж вырос из смешения фольклорных сюжетов, часть которых рассказывала о брачном выкупе, а часть — о сексуальных домогательствах представителей знати, которые, безусловно, имели место в реальности, но, судя по всему, законодательно никогда и нигде не закреплялись.

В эпоху Просвещения никогда в реальности не существовавшее право сеньора стали использовать для того, чтобы подчеркнуть свойственные Средневековью мизогинию, варварство и деспотизм. В распространении мифа важную роль сыграли «Опыт о нравах и духе народов» (1756) и «Философский словарь» (1764) Вольтера и «Свадьба Фигаро» (1784) Бомарше, в которых право первой ночи было представлено как варварский обычай феодального прошлого. Во время Французской революции право первой ночи не раз приводилось в качестве аргумента за свержение «старого порядка».

Именно так к праву первой ночи относились и на протяжении XIX века. В 1850‑е годы между историками состоялась продолжительная дискуссия о том, существовало ли право первой ночи в действительности, — и если для Жюля Дельпита, опубликовавшего в 1857 году 72 доказательства существования права сеньора, оно было аргументом в пользу средневекового варварства, то отрицавшие его существование католические публицисты представляли Средние века как идеальное благочестивое прошлое.

Важно понимать, что в спорах о праве первой ночи речь идет не о том, насколько в Средние века было распространено сексуальное насилие, а лишь о юридической стороне вопроса — о наличии юридически зафиксированного права на сексуальное обладание чужой невестой. Тот факт, что в средневековом праве женщина, пусть символически, рассматривалась как объект обмена или приобретения, многое говорит об отношении к женщине в Средние века, — но вопрос об этом прямого отношения к праву первой ночи не имеет.

Сервировка в средние века

Еду подавали на общих блюдах, иногда была одна тарелка на двоих, но чаще всего тарелкой служил ломоть хлеба. Сосуды с вином также делили. Правила приличия требовали обтереть тот край миски, через который участник обеда пил суп, краем одежды или хлебом, перед тем как передать ее следующему едоку. Ложки были редкостью, встречались только у дворян и, как правило, тоже были общими. Часто они были сделаны из дорогих метал­лов, богато украшены, инкрустированы драгоценными камнями.

Практически любую еду брали с общего блюда руками. Правила приличия требовали использовать при этом лишь три пальца. Можно было помогать себе управляться с пищей ножом (правила запрещали лишь ковыряться им в зу­бах) — с ножа можно было есть, им разделывали еду. Если мясо подавали не в виде рагу, а запеченным, то на блюдо клали тушу целиком. Кто будет резать мясо и кому отдадут первые куски, определялось социальной иерархией. Очень важно было уметь разделывать разные виды туш и дичи прямо на столе.

А вот вилка в Средние века практически не использовалась. Церковь считала, что она символизирует трезубец Сатаны, поэтому использовать ее было грешно. Тем не менее сохранились средневековые вилки, сделан­ные из золота и богато украшенные, но ими пользовались только самые знатные люди и лишь для того, чтобы взять еду с общего блюда.

Сохранился рассказ XI века о греческой принцессе, вышедшей замуж за вене­цианского дожа (Эта история описана в трактате Петра Дамиани «Institutio monialis» XI века.): в византийском мире вилки уже не были редкостью, и прин­цесса имела неосторожность привезти вилку с собой и воспользоваться ею во время обеда. Этим она вызвала необыкновенный гнев мужа и порицание клириков, которые призвали на нее гнев Божий. И действи­тельно, через какое-то время несчастная принцесса заболела и умерла, что только укрепило предубе­ждение против вилок.

Одна нога здесь, другая там.
Страница 469-470 из часослова изготовленного во Фландрии, 1485 год, национальный музей в Кракове.

Средневековые театральные представления главным образом отвечали за духовное развлечение горожан и на народном языке в той или иной форме поясняли Священное Писание. Основой миракля были апокрифические евангелия, агиография, рыцарские романы. В Англии миракли ставились обычно членами ремесленных цехов в честь своих патронов. Во Франции они были популярны в среде участников пюи — городских объединений для совместной благочестивой деятельности, музицирования и поэтических состязаний. Сюжетом мистерии, как правило, были страсти Христовы, ожидание Спасителя, жития святых. Изначально мистерии были частью церковной службы, потом стали разыгрываться во дворе или на кладбище церкви, а позже переместились на городские площади. При этом разыгрывали их не профессиональные актеры, а духовные лица и члены пюи.

Моралите — нечто среднее между религиозным и комическим театром. В аллегорической форме в них показывалась борьба добра и зла в мире и в человеке. Исходом этой борьбы было спасение или гибель души.

О спектаклях объявляли заранее, на городских воротах вывешивались плакаты, а во время представления город тщательно охраняли, «чтобы никакие неведомые люди не вошли в упомянутый город в этот день», как написано в одном из документов 1390 года, хранящемся в архиве городской ратуши в Туре.

При всей условности постановок происходящее на сцене для зрителей полностью сливалось с реальностью, а трагические события соседствовали с комическими сценами. Зрители часто включались в действие как участники событий.

Можно было развлечься и без нравоучений. Например, поглазеть на бродячих артистов. Примерно с XIV века во Франции образуются труппы профессиональных актеров — «Братство страстей», «Беззаботные ребята» и тому подобные. Странствующие актеры — гистрионы, шпильманы, жонглеры — старались всевозможными приемами удивить и рассмешить публику. «Поучение трубадура Гиро де Калансона жонглеру» (он жил в начале XIII века) содержит целый список необходимых актеру умений:

«…[Он] должен играть на разных инструментах; вертеть на двух ножах мячи, перебрасывая их с одного острия на другое; показывать марионеток; прыгать через четыре кольца; завести себе приставную рыжую бороду и соответствующий костюм, чтобы рядиться и пугать дураков; приучать собаку стоять на задних лапах; знать искусство вожака обезьян; возбуждать смех зрителей потешным изображением человеческих слабостей; бегать и скакать по веревке, протянутой от одной башни к другой, смотря, чтобы она не поддалась…»

Танец «диких людей». Миниатюра из «Хроник» Жана Фруассара. 1470–1472 годы.

Конец XII века — это та эпоха, когда в Германии рыцарство достаточно скромного происхождения начинало утверждать свой социальный статус, позволивший ему немного спустя стать связующим звеном между свободным дворянством и несвободными министериалами. Этому процессу сближения, а затем и слиянию дотоле строго обособленных один от другого социальных слоев благоприятный «климат» Франции способствовал в двойном отношении. Прежде всего — в том, что «феодализм», первоначально взросший на французской почве, перебрался затем и на германскую , так что Германия, пусть и с запозданием, шаг за шагом двинулась по тому же пути, что и ее западная соседка. Другой фактор — французское культурное влияние: «рыцарственный дух», которым проникались немецкие князья и который переполнял их дворы, был занесен в Германию без всякого сомнения западным ветром; немецкая рыцарская идеология производна от французской.

А у нас новое видео на канале!

Строители замков 2 серия. Осады и приступы

Замки не только являлись домами и крепостями, но также были настоящими шедеврами архитектуры. Сегодня они являются памятниками истории и помогают нам лучше понять, каким образом развивалась наша цивилизация. Программа рассказывает о том, как создавались самые известные в Европе замки, и как со временем изменились технологии их строительства. Мы также узнаем о том, каким образом их защищали от нападения врага, и как постепенно эти неприступные крепости стали олицетворять роскошь и величие.

В этой серии рассказывается о том, как была устроена защита средневекового замка.

https://www.youtube.com/watch?v=k5_AyJCgbgA&t=186s

Бичевание Христа. У левого истязателя — зловещий крючковатый нос и очень темная кожа. У правого кожа светлее, но черты лица явно показывают, что он «мавр». Псалтирь Латрелла. Англия, 1325–1340 годы.

Карл Великий осаждает город Ажен, где засели сарацины. Ими командует Аголан (в белой повязке-тюрбане) — их легендарный король, один из антигероев многочисленных средневековых преданий. На красном щите у четвертого воина на башне видна дьявольская морда. Большие французские хроники. Париж, 1332–1350 годы.

Рыцарь это профессия, это военная функция — для всех ли она была открыта? Разумеется, в областях, охваченных волнениями, где временно царила анархия и отсутствовали средства контроля, некие самозванцы могли «узурпировать» военную функцию, «сойти» за рыцарей. Но не они интересуют нас здесь. Мы займемся лишь признанными «законными» milites. Но как достигается такое признание? Скорее всего, через торжественное посвящение в рыцари (l'adoubement), декларативную церемонию, свершаемую в центрах и символах общественной власти — в замках.

До конца XII века, судя по всему, единственные ограничения к вступлению в militia были чисто материального свойства. Чтобы стать рыцарем, нужно было иметь прежде всего соответствующие физические данные (что исключало слабых, калек, детей и все-таки, как правило, женщин). Но также — и финансовые средства: экипировка рыцаря стоила дорого, а военная тренировка, без которой рыцарь не смог бы выжить в первой же схватке, требовала много свободного времени, которым располагал лишь человек весьма состоятельный. Вот почему доступ в рыцарство фактически (пока только фактически, а не юридически) был открыт лишь для свободных крестьян, владеющих аллодами, а также — для вассалов и вооруженных слуг магнатов, которые их вооружали и снабжали прочей экипировкой или давали средства на ее приобретение. Тексты, разумеется, умалчивают о возведении в рыцарское достоинство юношей низкого социального ранга: церемонии такого рода были недостаточно пышными, чтобы привлечь к себе внимание рассказчиков. Зато они с видимым удовольствием подолгу останавливаются на подобном же обряде принятия в рыцари князей и грандов. Тем более что рыцарское посвящение производно, как мы увидим ниже, от ритуала вручения меча королям и князьям при возведении их в соответствующее достоинство как символа власти, которая им отныне принадлежит.

Вступление в рыцарство остается относительно открытым до конца XII века, далее это явление проявляет тенденцию суживаться перед «неблагородными», а в XIII веке появляются и юридические ограничения, делающиеся с течением времени все более точными и строгими, особенно в тех регионах, где политическая власть крепнет и возникают структуры государства.

Предпочтительнее всего рассматривать рыцарство как очень неоднородный корпус воинов, возглавляемый знатью, благородными по происхождению и могущественными по положению персонами, и состоящий из исполнителей их воли,которыми могут быть вассалы,занимающие различные ступени феодальной лестницы, а потому пользующиеся различными степенями почета,но ими могут быть и профессионалы за пределами системы вассалитета, то есть за пределами феодальной системы в узком и педантично точном смысле, подневольные домашние слуги или, наоборот, лица свободные, наемники, которых с сеньором не связывает ничего, кроме условий кратковременного договора. Пропорции между этими и прочими разрядами профессионального воинства установить почти невозможно, хотя бы потому, что тексты много говорят о магнатах, а о рядовых воинах либо мало, либо не говорят ничего.

Итак, что же такое рыцарство в XI и XII веках? Это — почетная профессия отборных воинов, которые являются исполнителями воли своих командиров от непосредственных сеньоров до князей.