Карл Великий осаждает город Ажен, где засели сарацины. Ими командует Аголан (в белой повязке-тюрбане) — их легендарный король, один из антигероев многочисленных средневековых преданий. На красном щите у четвертого воина на башне видна дьявольская морда. Большие французские хроники. Париж, 1332–1350 годы.

Рыцарь это профессия, это военная функция — для всех ли она была открыта? Разумеется, в областях, охваченных волнениями, где временно царила анархия и отсутствовали средства контроля, некие самозванцы могли «узурпировать» военную функцию, «сойти» за рыцарей. Но не они интересуют нас здесь. Мы займемся лишь признанными «законными» milites. Но как достигается такое признание? Скорее всего, через торжественное посвящение в рыцари (l'adoubement), декларативную церемонию, свершаемую в центрах и символах общественной власти — в замках.

До конца XII века, судя по всему, единственные ограничения к вступлению в militia были чисто материального свойства. Чтобы стать рыцарем, нужно было иметь прежде всего соответствующие физические данные (что исключало слабых, калек, детей и все-таки, как правило, женщин). Но также — и финансовые средства: экипировка рыцаря стоила дорого, а военная тренировка, без которой рыцарь не смог бы выжить в первой же схватке, требовала много свободного времени, которым располагал лишь человек весьма состоятельный. Вот почему доступ в рыцарство фактически (пока только фактически, а не юридически) был открыт лишь для свободных крестьян, владеющих аллодами, а также — для вассалов и вооруженных слуг магнатов, которые их вооружали и снабжали прочей экипировкой или давали средства на ее приобретение. Тексты, разумеется, умалчивают о возведении в рыцарское достоинство юношей низкого социального ранга: церемонии такого рода были недостаточно пышными, чтобы привлечь к себе внимание рассказчиков. Зато они с видимым удовольствием подолгу останавливаются на подобном же обряде принятия в рыцари князей и грандов. Тем более что рыцарское посвящение производно, как мы увидим ниже, от ритуала вручения меча королям и князьям при возведении их в соответствующее достоинство как символа власти, которая им отныне принадлежит.

Вступление в рыцарство остается относительно открытым до конца XII века, далее это явление проявляет тенденцию суживаться перед «неблагородными», а в XIII веке появляются и юридические ограничения, делающиеся с течением времени все более точными и строгими, особенно в тех регионах, где политическая власть крепнет и возникают структуры государства.

Предпочтительнее всего рассматривать рыцарство как очень неоднородный корпус воинов, возглавляемый знатью, благородными по происхождению и могущественными по положению персонами, и состоящий из исполнителей их воли,которыми могут быть вассалы,занимающие различные ступени феодальной лестницы, а потому пользующиеся различными степенями почета,но ими могут быть и профессионалы за пределами системы вассалитета, то есть за пределами феодальной системы в узком и педантично точном смысле, подневольные домашние слуги или, наоборот, лица свободные, наемники, которых с сеньором не связывает ничего, кроме условий кратковременного договора. Пропорции между этими и прочими разрядами профессионального воинства установить почти невозможно, хотя бы потому, что тексты много говорят о магнатах, а о рядовых воинах либо мало, либо не говорят ничего.

Итак, что же такое рыцарство в XI и XII веках? Это — почетная профессия отборных воинов, которые являются исполнителями воли своих командиров от непосредственных сеньоров до князей.

Вот как выглядели обязанности стражников в Норвиче:

«Мэр города приказывает вам, от имени короля, тщательно блюсти порядок в пределах прихода, в котором вы служите. Вы не должны без специального разрешения от мэра допускать в пределах помянутого прихода, днем или ночью, сборища или беспорядки, которые могут нарушить королевские права. Если же кто-нибудь станет действовать вопреки этому приказу, вы вправе употребить всю свою силу, чтобы арестовать его как мятежника против короля и города и поместить в королевскую тюрьму. Если у вас недостаточно сил, чтобы произвести арест, вам надлежит обратиться в мэру, чтобы тот снабдил вас необходимыми средствами против всех мятежников в городе. Вам надлежит служить за совесть, под страхом лишения имущества и тюремного заключения. Стража должна арестовывать – по собственному разумению или по жалобам горожан – тех, кто ходит по городу ночью, поднимает шум, призывает к беспорядкам, играет в мяч на общественном выгоне или в азартные игры, нарушая тем самым королевский мир. Вы обязаны выполнять все распоряжения и приказы, отданные мэром, которые касаются охраны порядка, а также всего остального. Все вышеупомянутые обязанности надлежит исполнять верно и честно, и да поможет вам Бог».

Проституция в средние века

В целом, отношение к проституции, в средневековом обществе складывалось, скорее, негативное. Допускались, однако, и исключения: в частности, весьма приветствовалось существование армейских
проституток, которые, по мысли некоторых авторов, были необходимы для того, чтобы предупредить возникновение гомосексуальных отношений среди солдат, а также Ę случаи самоудовлетворения. Как писал Жан Жерсон, проституция лучше, чем мастурбация.
Тем не менее, очень быстро проститутки превратились в
нежелательных членов общества. Уже с середины XIII в. во
многих европейских странах места их проживания были строго
ограничены пригородами либо они вовсе изгонялись из городов (и их имущество конфисковывалось).

Впрочем, частота публикаций подобных постановлений свидетельствует, что в действительности мало что изменялось. В Лондоне и Йорке запреты на занятия проституцией издавались постоянно (в 1277, 1301, 1310, 1320 гг. и так вплоть до XVI в.), но, как
кажется, не оказывали должного воздействия на обывателей, о
чем свидетельствует хотя бы тот факт, что уже в XIV в. здесь
существовали официальные публичные дома. Таким образом,
о полном изгнании проституток из столицы Английского королевства речь в принципе не шла. То же самое можно сказать и о подавляющем большинстве других европейских городов, правители которых, возможно, отчаявшись полностью избавить население от столь греховного времяпрепровождения, предпочитали поставить его под собственный контроль.
Любопытно, что на сохранившихся до наших дней миниатюрах с изображением различных вариантов
средневековых публичных домов мы очень часто, пусть и на
заднем плане, видим представителей властей, пристально наблюдающих за проститутками и их клиентами.

Новая познавательная телепередача от нашего канала на Ютуб!
Строители замков 3 серия. Сказочное убранство / The Castle Builders (2015)

Замки не только являлись домами и крепостями, но также были настоящими шедеврами архитектуры. Сегодня они являются памятниками истории и помогают нам лучше понять, каким образом развивалась наша цивилизация. Программа рассказывает о том, как создавались самые известные в Европе замки, и как со временем изменились технологии их строительства. Мы также узнаем о том, каким образом их защищали от нападения врага, и как постепенно эти неприступные крепости стали олицетворять роскошь и величие.

В этой серии рассказывается о том, как со временем изменилась основная функция замков и как постепенно эти неприступные крепости стали олицетворять роскошь и величие.

https://www.youtube.com/watch?v=HSQoxa_y_ig&t=1458s

Не всем жителям средневековых городов был по нраву порядок, при котором обязанности стражников по очереди исполняли все горожане, дом за домом, улица за улицей. Богатым домовладельцам, несомненно, эта работа была не по вкусу. Поэтому в некоторых городах количество стражников, не мудрствуя лукаво, просто сокращали; кое-где стали дозволяли нанимать вместо себя другого (но непременно гражданина того же города – иногородним, разумеется, не доверяли). Также при назначении стражников констебль (олдермен), разумеется, мог за взятку или по протекции обойти одних и назначить вне очереди других. Иными словами, служба стражника быстро стала считаться неприятной обязанностью, способной к тому же закончиться стычкой с вооруженными преступниками. На горожан, уклонявшихся от участия в дозорах, городские власти накладывали крупные штрафы. Так, в 1299 г. винчестерский городской суд приговорил троих горожан к уплате кругленькой суммы за то, что они «отказались выйти в свою очередь». В Эксетере между светскими властями и местным епископом разгорелась нешуточная ссора из-за того, что арендаторы епископа призваны были в городские дозоры, но отказались явиться, поскольку получили приказ «под угрозой штрафа в 40 шиллингов не вступать в городскую стражу, а если какой-нибудь городской чиновник им прикажет, так пусть разобьют ему голову».

Во время суда на один из вопросов Жанна д’Арк заявила, что во всех своих деяниях подчи­няется напрямую Иисусу Христу, а не Церкви. Записав этот ответ, клерк суда приписал на полях протокола допроса: «Responsio mortifera» («Смертельный ответ»).

1302 год.
Кипрский Дом тамплиеров заплатил 45 тыс. серебряных монет в качестве выкупа за Ги де Ибелина и его семью, которых похитили пираты.

20 января 1346 года английский король Эдуард III пожаловал Джону Коупленду 500 фунтов ежегодной ренты с портов Лондона и Бервика и 100 фунтов с порта Ньюкасла, что бы он мог нести службу в качестве банерета. Это была компенсация за выдачу королю Англии пленного Дэвида II Шотландского. Король Шотландии выбил Джону Коупленду два зуба, когда тот брал короля в плен. Рента - неплохая компенсация за выбитые зубы.

Charles de Blois,(Карл или Шарль де Блуа-Шатильон, Герцог Бретонский, 18 июня 1347, он взят в плен англичанами в сражении при de La Roche-Derrien.После 9 летнего плена получил свободу за выкуп в 700 тысяч флоринов. Однако, в полной мере выкуп не был выплачен, на момент его смерти 29 сентября 1364 в битве при Auray, оставалась еще приличная сумма долга.

"Крайне высокомерный" Джон Джуэл, или Джоуэл (бывший крепостной крестьянин аббатства Эбботсбери в битве при Кошереле (где на нем был бацинет с надписью "Кто возьмет в плен Джона, тот получит сто тысяч франков") был ранен двумя ударами копья в бок, и взят в плен (бретонским оруженосцем) и умер через несколько дней в Пон-де-л'Арше".

Один рыцарь из Пуату по имени мессир Жак де Сюржер, обращаясь к тому, кто взял его в плен, проявил столько красноречия, что тот согласился отпустить его на свободу за 3 сотни ливров, которые и были уплачены.

1418 год.
Когда Жан Блаунт, лейтенант Гарфлера, вызвал одного из капитанов Руана на поединок, тот выехал ему навстречу и сбросил противника с седла, после чего проткнул тело мечом, а затем, привязав его к конскому хвосту, вернулся в Руан. Чтобы вернуть тело товарища, друзьям Блаунта пришлось заплатить 400 золотых ноблей.

1430 год.
Когда в мае 1430 вассалы Филиппа захватили в плен Жанну Дарк, герцог продал ее англичанам за 10 000 золотых

1434 год.
Кафинские генуэзцы предложили татарам за каждого пленного низшего сословия, например гребца на судне, уплатить 600 аспров. За горожан попавших в плен к татарам была договоренность уплатить по 2000 аспров за каждого.

1440 год.
Купец выкупился из тюрьмы в Синопе за 752,5 дуката.

1465 г.
Во время сражения при Монлери пленных не брали. Один из сбитых на землю французских дворян взмолился о пощаде, пообещав выкуп в 10000 ливров (кстати, "цена за голову" Жанны д'Арк), но тут же был добит.

Средняя цена выкупа из плена для рядовых рыцарей составляла 300 ливров. Простые воины, например лучники, стоили несколько ливров, но содержание пленников, в ожидании выкупа, не стоило того, потому пленников дешевле было убить, что и делали с завидной регулярностью.

1470 г.
В пятницу 23 марта (1470 г?) английский король писал из Йорка "Эдмунду Дадли, эсквайру, заместителю лорда-наместника нашего кузена Джона графа Уорчестера, наместника нашего господина в Ирландии и нашему канцлеру и советнику в тех краях" с известием, что лишил герцога Кларенса титула лорда-наместника в Ирландии и назначил на эту должность графа Уорчестера; и, подозревая, что герцог и граф Уорик могут направиться в эту область, потребовал их схватить и предложил схватившему любого из них в награду либо земли с ежегодным доходом в 100 фунтов самому схватившему и его наследникам, либо 1000 фунтов деньгами, на выбор.

В «Конституциях Мелфи» Фридриха II имеется статья, по которой только сыновья рыцарей имеют право делаться рыцарями. Однако вход в рыцарство снизу еще не замурован наглухо: одновременно с этой статьей Пьер де Винь, великий судья в придворном суде Сицилии (германский император Фридрих Барбаросса был вместе с тем и королем Сицилии. — Ф.Н.), формулирует изъятие из нее, по которому король все же вправе сделать рыцарем человека, у которого отец не был рыцарем . В 1235 году Grand coutumier de Normandie («Большой сборник обычаев Нормандии») признает тождество двух юридических состояний — рыцарского и дворянского. Вторая редакция устава ордена тамплиеров, который первоначально не содержал в себе ограничений подобного рода, открывает доступ в орден законным отпрыскам рыцарских фамилий и бастардам — княжеским . Тогда же кортесы Барселоны постановляют: только рожденный от отца рыцаря вправе становиться рыцарем.

Рыцарство, благородная корпорация отборных воинов, военной элиты, в XI и XII веках, превращается в XIII веке в корпорацию благородных воинов (дворян).

После 1300 года эта тенденция принимает еще более остро выраженный характер: число рыцарей уменьшается, так как сам обряд посвящения вместе со следующим за ним пышным пиршеством требовали непомерно больших затрат. Вместе с тем бремя обязанностей, тягость военной службы, ложащаяся именно на рыцарство, на эту элитную часть войска, возрастает в обратно пропорциональной зависимости от того вознаграждения, которое рыцарь за свое участие в войне получает. В XI, XII, даже XIII веках существовал весьма значительный перепад в плате за военную службу между рыцарством и остальным воинством. В XIII веке это различие начало постепенно сглаживаться, а в XIV процесс нивелирования зашел так далеко, что быть рыцарем стало просто невыгодно. И вот результат: по подсчетам П. Контамина, за два столетия (1300–1500) доля рыцарей в общей численности войска снизилась с одной трети до одной двадцатой . Несмотря на всякого рода регламенты и на моральное давление со всех сторон, множество дворян (если не большинство), избравших по традиции своего сословия военную карьеру как жизненный путь, уклоняются от рыцарского звания, предпочитая оставаться в ранге оруженосцев.

Около 1300 года появляются первые «грамоты облагораживания» («lettres d'anoblissement») за подписью короля и являвшиеся исключительной прерогативой королевской власти. Тот из разночинцев («ротюрье»), кто получил такое «письмо», становился «благородным» (дворянином), которого в рыцарское звание мог возвести уже любой рыцарь.

militia — рыцарство, в истоках своих лишь почетная военная профессия, удел воинской элиты, превращается со временем в титул, в почесть, воздаваемую далеко не только тем, кто этой профессией занимается, в высокую награду, которой отмечаются далеко не все дворяне, даже далеко не все из тех дворян, кто военной профессии посвятил всю жизнь. Первоначально — это корпорация элитного воинства со своей этикой и со своими обрядами, но в дальнейшем, уже на пороге Нового времени, эта элитная корпорация делается, смыкая свои ряды, все более и более элитной, все более ограничивая доступ снизу и все более расширяясь вверх. Сами короли позволяют возводить себя в рыцарское достоинство, поднимаясь тем самым в собственных глазах. Члены высокой аристократии приглашаются в эту корпорацию, а дворянство средней руки о ней только мечтает. Для разночинцев вступление в нее — редчайшее исключение из общего правила, исключение, закрепляемое лишь актом королевской воли: сначала «облагораживание», затем допуск в рыцарскую корпорацию.

К концу Средних веков рыцарство более не представляет собой почетную корпорацию отборных воинов-всадников, каким оно было в XII веке; оно даже не представляет собой и корпорацию военной элиты дворянства, каким оно было в XIII веке; оно в конечном счете перерождается в элитное братство дворянства, не обязательно состоящего на военной службе. Его культурные и идеологические аспекты перевешивают аспекты функциональные. Рыцарские ордены приходят на смену «обыкновенному» рыцарству, еще более подчеркивая первые аспекты за счет вторых.

Рыцарство становится учреждением, чтобы вскоре стать мифом.

Кавалерия эпохи Каролингов

Начиная с каролингской эпохи и впредь, сквозь все Средние века, тяжелая кавалерия занимала в армиях главенствующее положение и играла в сражениях решающую роль. Почему? Уместно вспомнить ее участие в походах далеко за пределы Империи. Железные доспехи, обеспечивавшие надежную защиту конным воинам, были первым фактором их успехов, производным от которого был фактор моральный: армии Карла Великого, составленные по большей части из таких «железных людей», одним видом своим наводили трепет на противника, как, например, это было в Ломбардии. Такая защита надежна, но она же, с другой стороны, чересчур дорогостояща, а потому была доступна лишь военной элите, которая и служила почти исключительно в кавалерии. Далее. Излюбленная Карлом «тактика клещей» предполагала согласованное и стремительное продвижение вперед двух армий, а быстрое их продвижение как раз и предопределялось их в основном кавалерийским составом. Не требует особых комментариев и то обстоятельство, что после долгого марша всадники прибывали к месту сражения куда менее усталыми, нежели пехотинцы.

Как бы ни были весомы упомянутые факторы, они все же не в состоянии были объяснить полностью превосходства кавалерии: дело в том, что в ту эпоху всадники перед сражением сплошь да рядом соскакивали с седел и вели бой уже как пехотинцы, так что именно в те моменты, которые решают судьбу сражений, превосходства кавалерии над пехотой пока не было видно. И все-таки при рассмотрении темы в ее долгосрочном аспекте взлет кавалерии вряд ли может вызвать сомнения. Он был связан, помимо уже названных факторов, с дальнейшим прогрессом техники и тактической мысли, производным от общей социальной эволюции и, в частности, от общего умственного развития. Коренной сдвиг, мутация (здесь очень уместен этот термин), произойдет лишь во второй половине XI века, а продолжится и завершится к середине следующего столетия. Мутация эта одарит кавалерию уже бесспорным превосходством на полях сражений, но также — и несравнимым социальным престижем. И то и другое приведет в совокупности к росту социально-профессиональной элитарности у этого рода войск, что предопределит трансформацию тяжелой кавалерии предыдущей эпохи в рыцарство.