Своим мечам, как и своим боевым коням, рыцари часто давали особые имена, выказывая тем самым свое пристрастие к этому виду оружия, с которым они были неразлучны. Некоторые мечи несут на себе надписи — либо просто гравированные, либо инкрустированные серебром и золотом. Характер их довольно разнообразен: они могут быть маркой собственности, оповещая всех о том, кому оружие принадлежит; или — маркой мастера, изготовившего меч (некоторые оружейники был знамениты по всему Западу); наконец, надписи эти могут содержать сакральную фразу, выполняя тем самым функцию талисмана. Историк кузнечно-оружейного ремесла С. Пирс (S. Peirse) полагает, что выковка и прочие операции по изготовлению хорошего меча требовали до 200 часов работы, то есть больше, чем изготовление кольчуги .

Тамплиеры (От истории к легенде)

На протяжении более 7 веков тамплиеров окружало множество мифов и фантастических легенд. Это расследование откроет Вам настоящую историю тамплиеров. Мы пройдем по следам, которые приведут к удивительным открытиям. Настоящее приключение, достойное кода да Винчи……

https://www.youtube.com/watch?v=XX4k21sQ1Nw

Показания вора и скотоложца

Признание Жаннена Ле Вуаррье в воровстве аграфа, серебряной чашки, трех турских грошей и ножа, а также в трехкратном грехе совокупления с животным — и приговор, вынесенный ему парижским парламентом 22 марта 1389 года

В год милостью Божьей 1389-й, во вторник, 22 марта, по приказу господ (судей) парламента был приведен из тюрем Дворца заключенный Шатле Парижа Жаннен Ле Вуаррье, проживающий где придется, Жаном Фовелем, судебным исполнителем парламента, и Пьером Шевалье, стражником этих тюрем, куда упомянутый Жаннен был помещен по приказу упомянутых господ за то, что вчера он был застигнут за срезанием аграфа (Аграф — застежка, пряжка, брошь.)с серебряного пояса какого-то человека в зале парламента, где заседали упомянутые господа. Фовель доложил от имени этих господ, что они поручают, желают и приказывают, чтобы прево Парижа рассмотрел это дело, применив к Жаннену Ле Вуаррье право и закон и поступив по справедливости.

В тот же вторник перед г-ном Жаном Трюкамом, лейтенантом господина прево, отсутствовавшего на заседании в малой прокуратуре Шатле Парижа, предстал Жаннен Ле Вуаррье, заключенный, примерно 22 лет, и как по данному делу, так и о его жизни, месте рождения обследован и допрошен был под клятвой. Заключенный в присутствии знатных господ и советников... подтвердил и признал, что родился в городе Мансе, где живет его мать, и что он никогда не учился ремеслу торговли, но всегда являлся слугой и бродягой и что вчера, будучи во Дворце, в зале парламента, где он вел тяжбу, со многими другими [людьми], он заметил аграф на серебряном поясе на человеке, которого он не знал и не знает, и этот аграф он, поддавшись искушению врага, срезал с пояса маленьким ножиком, который у него был при себе. Этот аграф стоил не более десяти франков. И за это он был схвачен и посажен в тюрьму Дворца. И поклялся, что это был первый аграф, который он когда-либо срезал, и потому просил милости и снисхождения от господина Жана Трюкама.
После признания, сделанного заключенным, все единодушно решили, что, учитывая это признание и то, что однажды он уже совершал кражу, за которую получил письмо о помиловании, что еще не проверено, хотя он временно отпущен на свободу, чтобы узнать из его собственных уст правду об этих делах и прочих кражах, его следует послать на экстраординарный процесс, и он не может и не должен его избежать. Выслушав эти мнения, господин Жан Трюкам приговорил его к этому.

Учитывая данное предварительное решение, заключенный был вызван на заседание в Шатле и допрошен этим лейтенантом о прочих кражах, чтобы рассказал и признал всю правду, или же его заставят их признать. Заключенный же снова заявил, что больше ничего дурного не совершал, кроме уже сказанного, то есть кроме кражи аграфа и серебряной чашки, за что он получил прощение. А потому, во исполнение предварительного решения, данный заключенный был послан на экстраординарный процесс. Где, без какого-либо дополнительного насилия, признал и подтвердил перед упомянутым лейтенантом и в присутствии господ [...], что правда заключается в том, что примерно год назад, работая в кузнице Жана де Канде, серебряных дел мастера, живущего в Мансе, где он раздувал меха, он украл три турских гроша.

Также признал, что примерно на прошлый праздник святого Иоанна Крестителя, год назад, проживая со своей матерью в Мансе, он совокупился один раз с нежеребой кобылой, принадлежащей его матери.

Также признал, что до или после праздника святого Иоанна он уехал [оттуда] вместе с матерью и отправился к Тибо Ле Энапье, хозяину таверны, живущему на улице Сент-Винсент в пригороде Манса, чтобы служить в его гостинице как слуга, и что однажды, когда точно, он не помнит, ведя на водопой лошадей своего хозяина, он поселил в этой гостинице человека, который ехал верхом на нежеребой кобыле. И сказал, что по возвращении с водопоя он похожим образом два раза совокупился с этой кобылой в стойле, где она стояла.

Также, после того как каждое слово данного признания было зачитано этому заключенному, его спросили, является ли сказанное правдой. Он ответил и поклялся, что да, и повторил его. И кроме уже сказанного признал, что у того шевалье, с которым он познакомился, он срезал нож и повесил его на свой пояс, а потом обменял его на серебряную монету и кинжал на Пти-Понт в Париже.

На следующий день, в среду, 23 марта 1389 года, перед г-ном прево, который вел заседание, в присутствии господ <…> материалы следствия и признания заключенного, записанные выше, были зачитаны и проверены слово за словом. И эти признания, так, как они были записаны, заключенный продолжил, говоря и клянясь, что они содержат правду, что они сделаны им и что все так и было. А потому на заседании приступили к вынесению приговора, и г-н прево спросил у присутствующих советников их мнение о том, что следует сделать с этим Вуаррье, заключенным. Все они заявили, что, учитывая милость и прощение, дарованное ему королем, нашим господином, по делу о серебряной чаше, которая упоминалась выше, что еще до сих пор не проверено и что в ожидании этого помилования он временно отпущен, а также кражи, совершенные им прежде и уже после даты помилования, повторение этих краж и преступлений, а также ужасный трехкратный грех совокупления с животным, называемым нежеребой кобылой, как скотоложец, он должен быть казнен и достоин смерти на костре. Учитывая материалы следствия и признания, сделанные данным заключенным, и услышав мнения советников, г-н прево вынес ему этот приговор в его присутствии и в присутствии господ <…>.

Итак, в тот же день данный приговор был приведен в исполнение.

И не имел никакого имущества.

(подписано) Ал. Кашмаре

В XII–XIII веках рыцарское сражение всегда начиналось со встречного удара на копьях, после чего ломались не только копья, но и боевые порядки; битва сразу же переходила во вторую фазу — в беспорядочную схватку («свалку»), которая велась почти исключительно на мечах — на добрых рыцарских мечах. В XIV и, в еще большей степени, в XV веке рыцарский меч теснят его новые-старые соперники — боевой топор и палица. Оба они издревле были хорошо известны Западу. Так, боевой топор был излюбленным оружием еще норманнов… Но — не нормандцев: нормандские рыцари, высадившиеся в Англии во главе с Вильгельмом Завоевателем, успели сменить секиры своих предков на подобающее их новому статусу оружие — и выиграли им битву при Гастингсе. Их победа была, помимо прочего, победою копья и меча над боевым топором и палицей англо-саксов. Долгое время, примерно два с половиной столетия, казалось что победа эта — окончательная, но в XIV веке оба изгнанника возвращаются на поле брани, да еще в сопровождении нового сотоварища — двуручного меча, вовсе не похожего на рыцарский. Он не только чуть ли не вдвое длиннее рыцарского — он более чем вдвое тяжелее его. Причем если оружейники прилагали усилия к тому, чтобы вес рыцарского меча уменьшить, то при выковке двуручных мечей они, по всей видимости, решали прямо противоположную задачу: двуручные мечи XV века превосходят по весу равные им по длине аналоги XIV столетия.

Перевернутый щит с гербом Англии и арбалетом, указывающий на смерть Ричарда I, и ссылка на коронацию Иоанна Безземельного. Фрагмент страницы «Historia Anglorum, Chronica majora» Матвея Парижского. 1250–1259 годы

Начинаем ряд постов о рыцарских боях на фестивале średniowiecze da się lubić. Это первый тренировочный бой.

#собственное