Практика рыцарства требовала развития соответствующих ей физических и моральных качеств бойца и, следовательно, предполагала наличие достаточно большого свободного времени для их выработки посредством тренировки. Рыцари были, стало быть, настоящими профессионалами войны, к тому же для большинства из них оружие оставалось единственным средством существования. Все эти факторы усиливали аристократические черты, характерные только для рыцарства, формируя весьма узкое братство по оружию среди массы воинства, проводя сегрегационный рубеж, социальный и идеологический, между элитой и не элитой. Они же придавали войне определенный «игровой» аспект: рыцарь отныне жаждал не столько сразить противостоящего ему рыцаря насмерть, сколько одолеть его, так как победа, помимо своей моральной ценности, приносила победителю и вполне материальные плоды — оружие, доспех, боевого коня побежденного. Из чего следовало изменение самой концепции рыцарской войны, поскольку она велась на Западе. Эта война значительно разнилась от той, в которую вступали обыкновенные воины, и той, что вели сами рыцари против не рыцарей, будь то пехота в тех же странах Запада, «варвары» кельтских или балтийских окраин Европы или же мусульмане Испании и Святой земли. Рыцарская этика отчасти предопределялась экономическими потребностями, но только — отчасти. К ним добавлялись соображения религиозного, морального и социального порядка, которые также отделяли рыцарство от остальных воинов и способствовали усилению его элитарного характера.

Брэ или средневековые трусы

Брэ — деталь мужского костюма, нательное бельё для низа в Средние века, носились вместе с рубахой.
Изначально брэ имели вид широких штанов, длина которых доходила до середины икры ноги, однако позже они превратились в подобие колгот с широким основанием и узкими штанинами. Длина брэ постепенно уменьшалась, и к концу XV века они стали напоминать современные купальные трусы, несколько заниженные на животе, однако длина варьировалась в зависимости от времени года, климата, социального положения хозяина. Людовик Сварливый, страдавший от дизентерии, бывшей в те времена настоящим бичом во время походов, ввёл моду на брэ с глубоким разрезом сзади.
Когда брэ носили в качестве верхней одежды, они были более длинными и напоминали современные льняные шорты. Лён был основным материалом для изготовления брэ.

На фото:фрагмент миниатюры из «Библии Моргана», 1240-е годы, Франция.

О средневековой страже.
«Стражники охраняют город как в дни войны и прочих опасностей, так и в дни мира. Всю ночь они должны быть бдительны и ходить по своим кварталам, оставив хотя бы одного человека у ворот. Они должны присматривать,чтоб все было тихо и спокойно,а если в каком-нибудь доме они увидят свет в неположенное время, они должны велеть его погасить, если только на то нет особой причины;и если они увидят огонь, который угрожает какому-нибудь строению, им надлежит поднять тревогу и позвать надзирателей, констеблей и прочих, чтобы потушить пожар. Также если они увидят каких-нибудь людей, бродящих по ночам, игроков, буянов, пьяниц, подозрительных лиц и так далее, они должны задержать их и отвести в караульню или в иное удобное место, а наутро предъявить городскому совету. И если явится какой-нибудь гонец, стражники должны его принять, если его цель честна, и проводить до ночлега либо отвести в городской совет. Каждый понедельник они должны являться к мэру в ратушу и докладывать,какие были происшествия».

Своим мечам, как и своим боевым коням, рыцари часто давали особые имена, выказывая тем самым свое пристрастие к этому виду оружия, с которым они были неразлучны. Некоторые мечи несут на себе надписи — либо просто гравированные, либо инкрустированные серебром и золотом. Характер их довольно разнообразен: они могут быть маркой собственности, оповещая всех о том, кому оружие принадлежит; или — маркой мастера, изготовившего меч (некоторые оружейники был знамениты по всему Западу); наконец, надписи эти могут содержать сакральную фразу, выполняя тем самым функцию талисмана. Историк кузнечно-оружейного ремесла С. Пирс (S. Peirse) полагает, что выковка и прочие операции по изготовлению хорошего меча требовали до 200 часов работы, то есть больше, чем изготовление кольчуги .

Тамплиеры (От истории к легенде)

На протяжении более 7 веков тамплиеров окружало множество мифов и фантастических легенд. Это расследование откроет Вам настоящую историю тамплиеров. Мы пройдем по следам, которые приведут к удивительным открытиям. Настоящее приключение, достойное кода да Винчи……

https://www.youtube.com/watch?v=XX4k21sQ1Nw

Показания вора и скотоложца

Признание Жаннена Ле Вуаррье в воровстве аграфа, серебряной чашки, трех турских грошей и ножа, а также в трехкратном грехе совокупления с животным — и приговор, вынесенный ему парижским парламентом 22 марта 1389 года

В год милостью Божьей 1389-й, во вторник, 22 марта, по приказу господ (судей) парламента был приведен из тюрем Дворца заключенный Шатле Парижа Жаннен Ле Вуаррье, проживающий где придется, Жаном Фовелем, судебным исполнителем парламента, и Пьером Шевалье, стражником этих тюрем, куда упомянутый Жаннен был помещен по приказу упомянутых господ за то, что вчера он был застигнут за срезанием аграфа (Аграф — застежка, пряжка, брошь.)с серебряного пояса какого-то человека в зале парламента, где заседали упомянутые господа. Фовель доложил от имени этих господ, что они поручают, желают и приказывают, чтобы прево Парижа рассмотрел это дело, применив к Жаннену Ле Вуаррье право и закон и поступив по справедливости.

В тот же вторник перед г-ном Жаном Трюкамом, лейтенантом господина прево, отсутствовавшего на заседании в малой прокуратуре Шатле Парижа, предстал Жаннен Ле Вуаррье, заключенный, примерно 22 лет, и как по данному делу, так и о его жизни, месте рождения обследован и допрошен был под клятвой. Заключенный в присутствии знатных господ и советников... подтвердил и признал, что родился в городе Мансе, где живет его мать, и что он никогда не учился ремеслу торговли, но всегда являлся слугой и бродягой и что вчера, будучи во Дворце, в зале парламента, где он вел тяжбу, со многими другими [людьми], он заметил аграф на серебряном поясе на человеке, которого он не знал и не знает, и этот аграф он, поддавшись искушению врага, срезал с пояса маленьким ножиком, который у него был при себе. Этот аграф стоил не более десяти франков. И за это он был схвачен и посажен в тюрьму Дворца. И поклялся, что это был первый аграф, который он когда-либо срезал, и потому просил милости и снисхождения от господина Жана Трюкама.
После признания, сделанного заключенным, все единодушно решили, что, учитывая это признание и то, что однажды он уже совершал кражу, за которую получил письмо о помиловании, что еще не проверено, хотя он временно отпущен на свободу, чтобы узнать из его собственных уст правду об этих делах и прочих кражах, его следует послать на экстраординарный процесс, и он не может и не должен его избежать. Выслушав эти мнения, господин Жан Трюкам приговорил его к этому.

Учитывая данное предварительное решение, заключенный был вызван на заседание в Шатле и допрошен этим лейтенантом о прочих кражах, чтобы рассказал и признал всю правду, или же его заставят их признать. Заключенный же снова заявил, что больше ничего дурного не совершал, кроме уже сказанного, то есть кроме кражи аграфа и серебряной чашки, за что он получил прощение. А потому, во исполнение предварительного решения, данный заключенный был послан на экстраординарный процесс. Где, без какого-либо дополнительного насилия, признал и подтвердил перед упомянутым лейтенантом и в присутствии господ [...], что правда заключается в том, что примерно год назад, работая в кузнице Жана де Канде, серебряных дел мастера, живущего в Мансе, где он раздувал меха, он украл три турских гроша.

Также признал, что примерно на прошлый праздник святого Иоанна Крестителя, год назад, проживая со своей матерью в Мансе, он совокупился один раз с нежеребой кобылой, принадлежащей его матери.

Также признал, что до или после праздника святого Иоанна он уехал [оттуда] вместе с матерью и отправился к Тибо Ле Энапье, хозяину таверны, живущему на улице Сент-Винсент в пригороде Манса, чтобы служить в его гостинице как слуга, и что однажды, когда точно, он не помнит, ведя на водопой лошадей своего хозяина, он поселил в этой гостинице человека, который ехал верхом на нежеребой кобыле. И сказал, что по возвращении с водопоя он похожим образом два раза совокупился с этой кобылой в стойле, где она стояла.

Также, после того как каждое слово данного признания было зачитано этому заключенному, его спросили, является ли сказанное правдой. Он ответил и поклялся, что да, и повторил его. И кроме уже сказанного признал, что у того шевалье, с которым он познакомился, он срезал нож и повесил его на свой пояс, а потом обменял его на серебряную монету и кинжал на Пти-Понт в Париже.

На следующий день, в среду, 23 марта 1389 года, перед г-ном прево, который вел заседание, в присутствии господ <…> материалы следствия и признания заключенного, записанные выше, были зачитаны и проверены слово за словом. И эти признания, так, как они были записаны, заключенный продолжил, говоря и клянясь, что они содержат правду, что они сделаны им и что все так и было. А потому на заседании приступили к вынесению приговора, и г-н прево спросил у присутствующих советников их мнение о том, что следует сделать с этим Вуаррье, заключенным. Все они заявили, что, учитывая милость и прощение, дарованное ему королем, нашим господином, по делу о серебряной чаше, которая упоминалась выше, что еще до сих пор не проверено и что в ожидании этого помилования он временно отпущен, а также кражи, совершенные им прежде и уже после даты помилования, повторение этих краж и преступлений, а также ужасный трехкратный грех совокупления с животным, называемым нежеребой кобылой, как скотоложец, он должен быть казнен и достоин смерти на костре. Учитывая материалы следствия и признания, сделанные данным заключенным, и услышав мнения советников, г-н прево вынес ему этот приговор в его присутствии и в присутствии господ <…>.

Итак, в тот же день данный приговор был приведен в исполнение.

И не имел никакого имущества.

(подписано) Ал. Кашмаре

В XII–XIII веках рыцарское сражение всегда начиналось со встречного удара на копьях, после чего ломались не только копья, но и боевые порядки; битва сразу же переходила во вторую фазу — в беспорядочную схватку («свалку»), которая велась почти исключительно на мечах — на добрых рыцарских мечах. В XIV и, в еще большей степени, в XV веке рыцарский меч теснят его новые-старые соперники — боевой топор и палица. Оба они издревле были хорошо известны Западу. Так, боевой топор был излюбленным оружием еще норманнов… Но — не нормандцев: нормандские рыцари, высадившиеся в Англии во главе с Вильгельмом Завоевателем, успели сменить секиры своих предков на подобающее их новому статусу оружие — и выиграли им битву при Гастингсе. Их победа была, помимо прочего, победою копья и меча над боевым топором и палицей англо-саксов. Долгое время, примерно два с половиной столетия, казалось что победа эта — окончательная, но в XIV веке оба изгнанника возвращаются на поле брани, да еще в сопровождении нового сотоварища — двуручного меча, вовсе не похожего на рыцарский. Он не только чуть ли не вдвое длиннее рыцарского — он более чем вдвое тяжелее его. Причем если оружейники прилагали усилия к тому, чтобы вес рыцарского меча уменьшить, то при выковке двуручных мечей они, по всей видимости, решали прямо противоположную задачу: двуручные мечи XV века превосходят по весу равные им по длине аналоги XIV столетия.

Перевернутый щит с гербом Англии и арбалетом, указывающий на смерть Ричарда I, и ссылка на коронацию Иоанна Безземельного. Фрагмент страницы «Historia Anglorum, Chronica majora» Матвея Парижского. 1250–1259 годы