В 862 году Иоанн Скот Эриугена, ирландский философ (само имя Эриугена означает «рожденный в Ирландии»), приглашен ко двору французского короля Карла II Лысого и становится главой Академии в Аахене. Здесь возрождают античную ученость — и если его предшественники ориентировались в первую очередь на латинскую классику, то сам знаток греческого Эриугена обращается также и к греческой философии. Его главный труд, написанный в форме диалога между учителем и уче­ником трактат «О разделении природы», сочетает христианство с неоплатониз­мом — и хотя позже его признают еретическим, именно он открывает историю схоластики, то есть попыток рассуждать о теоло­гии с помощью формальной логики.

Записки о Средневековье

Дорогие подписчики! Хотелось бы объявить победителя конкурса на книгу! Победителем становится комментарий под номером 134, с чем и поздравляем. Это конечно же не наш последний конкурс, скоро проведём новый.

Список знакомых каждому слов, которые в Древней Руси значили совершенно другое
Ч.1

Бумажникъ. Слово это не раз встречается в древнерусских источниках и означает «хлопчатобумажный войлок» или «тюфяк на вате». По-видимому, бумага — заимствование из позднелатинского bombacium, «хлопок». Бумага, на которой пишут, появилась на Руси только в XV веке и быстро вытеснила бересту и пергамен. А бумага в смысле «документ» и бумажник как место хранения документов (а также «бумажек», денег) — явление еще гораздо более позднее.

Жиръ. Это слово связано со словом жить (так же, как пир с пить) и означало «нажитое, богатство, изобилие, избыток, роскошь». Жировой слой организма тогда назывался тукъ (ср.: тучный). Слово жиръ носило положительную окраску и считалось хорошим предзнаменованием для ребенка — многие древнерусские имена содержат этот корень: Жирослав, Жировит, Домажир, Нажир, Жирочка... В «Слове о полку Игореве» Игорь «погружает» жиръ, то есть русское богатство, на дно половецкой реки Каялы.

Задница. У слов передьнии и задьнии в древнерусском языке были метафорические значения, связанные с временем. Обычно передним считалось «предстоящее», а задним оставшееся «позади», но бывало, что и наоборот (например, слово «прежний» тоже связано с «передний»). Задницей называлось то, что осталось после человека на будущее, — наследство. Это характерней­ший славянский социальный термин, много раз упоминающийся в Русской Правде. Там есть и такой заголовок: «А се о задницѣ». «Аже братья ростяжються передъ княземь о задницю» — «если братья будут вести тяжбу перед князем о наследстве». А земля, не доставшаяся никому по наследству (выморочная), называлась «беззадщина». Историки иногда стыдливо ставят ударение задни́ца, хотя акцентология однозначно свидетельствует, что и тысячу лет назад ударение было на первом слоге.

Здоровый (сдоровъ, сторовъ). В древности это слово, означающее этимологически «из хорошего дерева», означало «благополучный», «успешный», входило в состав устойчивого сочетания здоровъ добръ (ср.: подобру-поздорову). Например, в Новгородской четвертой летописи (в статье 1292 года) есть такой поразительный пример: и приидоша вси здорови, но ранени, а Иванъ Клекачевичь привезенъ преставися с тои раны. Даже смертельно раненный воин может быть «здоровым» — ведь он выиграл битву!

Записки о Средневековье

Список знакомых каждому слов, которые в Древней Руси значили совершенно другое
Ч.2

Присягнуть (присягнути). Голландский исследователь Де-Влаам видел в берестяной грамоте № 724 XII века (где начальник отряда жалуется, что «осмь», то есть восьмерка воинов, «высягла») антоним к присягнути, то есть «воины сложили присягу». Версия красивая и идеально подходящая к контексту, но неверная. В древнерусском языке слово присягнути могло значить только «прикоснуться», «дотронуться» (ср.: осязание, досягать). Новое значение «поклясться (в верности)» появилось у него только в XVI веке под влиянием польского przysięgać.

Убить (убити). Раньше это слово могло значить не только «убить до смерти», но и «поколотить». Одно из самых жутких дошедших до нас берестяных писем — послание «с плачем» от женщины к влиятельному родственнику: «Избил (убиле) меня пасынок и выгнал со двора. Велишь ли мне ехать в город? Или сам поезжай сюда. Я избита (убита есьмъ)».

Хотеть (хотѣти). Раньше это слово было, в частности, вспомогательным глаголом, обозначающим будущее время (конструкции «буду делать» еще не было) или что-то неотвратимое. «Хотеть» можно было довольно необычных вещей. В «Повести временных лет» (статья 997 года) осажденные горожане жалуются: се уже хочемъ померети отъ глада, а отъ князя помочи нѣту. Умереть от голода они, конечно же, не хотят, просто говорят, что это вот-вот произойдет, если ничего не поменяется.

Целовать (цѣловати). Наши далекие предки не обязательно имели в виду лобзание (прикосновения губ) — слово это означало «приветствовать» (буквально «желать быть целым») и носило, вероятно, даже несколько литературный оттенок. В найденной в прошлом году грамоте купец обсуждает с компаньоном возможные убытки: «А если испортишь товар, пусть будет ни тебе, ни мне. И целую тебя», то есть, конечно же, просто «приветствую». Было слово «целовь» (цѣлъвь), «приветствие», которое тоже один раз встретилось в начале письма. Были определенные контексты, в которых этот глагол подразумевал физический контакт, — это те, где речь идет о приложении к кресту и иконам, особенно в знак клятвы (на страницах летописей князья постоянно «целуют» крест или Богородицу, клянясь соблюдать договор, а потом нередко «целование» нарушают). Но и здесь это производная от основного значения — «поклоняться, чтить». 

Записки о Средневековье

В 863 году Кирилл и Мефодий придумывают письменность.

Греческие проповедники Константин (в монашестве Кирилл) и Мефодий переводят Библию на славянский язык для своей миссии в Великой Моравии. Для этого перевода они и их ученики создают две письменности — глаголицу и кириллицу. Вскоре немцы изгонят учеников Кирилла и Мефодия из Великой Моравии, и центрами распространения славянской Библии и письма станут основанные ими школы в Преславе и Охриде, в Болгарии.

Записки о Средневековье

Великая чума, пришедшая в 1348 году, вызвала изменения в рабочих часах. Количество рабочих рук сократилось, и, следовательно, они стали цениться выше; требо­вания работников возросли. Они проявляли дилетантизм и расслаблялись на работе; такое положение вещей оспаривалось хозяевами, но нравилось самим работникам. Вот что по этому поводу писал комиссар парижской полиции в 1395 году:

«Как мне стало известно, представителям многих профессий, прожи­вающим в Париже — ткачам, сукновалам,мостильщикам дорог, каменщикам, плотникам и прочим, — пришлось по вкусу приходить на работу и уходить с нее когда заблагорассудится, и при этом они требуют, чтобы им платили так, как если бы они работали целый день. Это предосудительно и вызывает жалобы и нарекания со стороны хозяев предприятий, потому что наносит вред не только им, но и общественному благополучию.
Отныне все представители вышеназванных профессий будут работать от зари до зари и делать перерыв на обед в разумно установленное время».

Записки о Средневековье

Реконструкция жилой башни вуйта Кракова

На реконструкции представлена резиденция Краковского вуйта (управляющий городом, что-то вроде современного мэра) Генриха младшего, построенная она была во второй половине XIII-го века на улице Братской, на сегодняшний день сохранились лишь частично. В те времена такая башня являлась четким символом власти и стремлением к престижу. В условиях средневекового Кракова, башня являла собой демонстрацию верховенства власти вуйта над городом. Толщина стен около 1,2 метра, длина каждой стены 9 метров, а ее высота более 13 метров.

Записки о Средневековье

В средние века от качества и достоинств боевого коня, от его выучки и снаряжения боеспособность всадника зависела почти полностью. В сражении всадник был ограничен в маневре относительно своего коня, поэтому он должен был быть полностью уверен в нем, как в самом себе. Взаимная выучка была призвана превратить рыцаря и коня в единую боевую систему. Пехотинец, сражаясь пешком, полностью полагался на собственные ноги, всадник, в не меньшей мере, должен был полагаться на своего коня.

Эффективность того или иного конного соединения зависела от качества его конского состава. Это отчетливо понимали, и ко времени классического Средневековья сложились определенные требования к боевым, вьючным и верховым коням для рыцаря, оруженосца и т. д. Абсолютным мерилом качества коня была его стоимость. Надо отметить, что стоил хороший конь чрезвычайно дорого, хотя конкретная цена, разумеется, формировалась рыночной ситуацией в различных регионах. Как правило, требования предъявлялись к минимальной стоимости лошади. Например, Флоренция в 1277 г. нанимала на службу контингент всадников из Прованса. Им предписывалось явиться на конях стоимостью не ниже 30 лир, что составляло жалование за133 дня. В 1222 г. власти Венеции приказывали каждому рыцарю на Крите, владевшему полным фьофом, завести коня стоимостью не менее 75 венецианских лир. Кроме того, такой рыцарь должен был выставлять двух конных оруженосцев. Рыцарь с половинным фьофом должен был обзавестись конем ценой не менее 50 лир. Вообще стоимость коня составляла от одной трети до половины суммы, которую средний рыцарь вкладывал в снаряжение. В Англии середины XIII в. стоимость снаряжения рыцаря вместе с конем составляла около 20 фунтов, то есть эквивалент его годового дохода. Наемники XIII в. в среднем могли рассчитывать, что стоимость их экипировки и лошади окупится за 6—8 месяцев.

Крайняя дороговизна боевых коней заставляла государей строго следить за состоянием конского поголовья в среде военнообязанных. Эдуард I Английский в 1282 г. отмечал нехватку коней, «пригодных к войне», и предписывал всем подданным вне зависимости от сословия, имевшим годовой доход в 30 фунтов, содержать «сильного и боеспособного боевого коня с полным вооружением»1. В Италии городские власти выделяли специальных проверяющих комиссаров, которые инспектировали количество и качество боевых коней, обязательных к содержанию. Держать и обеспечивать коней должны были все состоятельные граждане — «жирные пополаны». Приведем пример Флоренции, где в 1260 г. число казенных лошадей должно было равняться 1400, в 1300 г. — 1000, в1312 г. — 1300. Филипп III Смелый в 1279 г. издал указ, согласно которому все благородные люди королевства, имеющие во владении землю стоимостью в 200 турских ливров, или горожане с имуществом в 1500 турских ливров, должны были растить одну племенную кобылу; «большие люди» — бароны, графы и т. д., владевшие пастбищами, — должны были растить до 6 племенных кобыл.

Некоторые сеньоры, располагавшие достаточным доходом, покупали для себя и своей свиты баснословно дорогих коней. Собираясь в поход на Фландрию в 1302 г., Робер II граф де Артуа купил 5 «больших коней» за 280 парижских ливров каждый, 8 обычных коней по115 парижских ливров, одного скакуна за 60 парижских ливров, 2 парадных коней за 50, 14 упряжных или вьючных лошадей по 34 и 3 малых упряжных лошадей по 12 парижских ливров2. Итого, кони обошлись графу в 2992 ливра. Если учесть, что войну граф проиграл, а сам погиб в бою при Куртрэ, то речь идет о колоссальных убытках в результате и неоправданных расходах при подготовке похода.

Чтобы стимулировать столь серьезный финансовый риск своих подданных, государство брало на себя обязательства по компенсации стоимости раненых и убитых коней. В последних декадах XIII в. во Флоренции маршал города учитывал погибших коней и возмещение выплачивалось автоматически, если о потере заявляли в течение трех дней.Филипп III после похода на Арагон выплатил компенсации в размере 34691 турских ливров примерно за 1100 коней

Записки о Средневековье

Миниатюра из манускрипта «Романа о Розе». Франция, вторая четверть XIV века

Произошедшие от латыни народные языки в первые три столетия своего существования (VI–VIII века) имели только устную форму. Первые примеры их письменного использования появились лишь в IX веке, а запись художе­ственных текстов на романских наречиях — еще более позднее явление. Поскольку письменным языком по умолчанию оставался латинский, литера­тура на народных языках поначалу воспринималась как нечто новое и необыч­ное, часто требующее разработки новых правил и названий. Так, в позднесред­невековой Франции слово, обозначавшее народный романский язык, стало употребляться и в значении «повествование, написанное на народ­ном языке», а затем окончательно закрепилось в качестве названия одного из жанров. В старофранцузской традиции роман — это крупная повествова­тель­ная форма, для которой характерны вымышленные сюжеты любовной и героической тематики. Изначально романы писались в стихах, позже появились и романы в прозе.

В некоторых языках для названия этого жанра используется слово, непосред­ственно продолжающее старофранцузское romanz (от лат. *romanice, «по-рим­ски, в римской манере»). Русское же слово «роман» восходит к современному французскому roman, и термин «романист» в значении «автор романов» тоже был заимствован из современного французского. В значении «любовные отношения» слово «роман» начало употребляться в результате семантического переноса — от истории любви в книге к истории любви в жизни.

Записки о Средневековье

Год ещё не успел закончиться, дорогие подписчики, а у нас уже для вас есть подарок — качественная и очень содержательная папка с каналами наших друзей!

Лучшие исторические, краеведческие, искусствоведческие и культурологические каналы! — Древность и современность, война и мир, люди и события — буквально всё от Адама до Саддама. И на каждый из них решительно рекомендуем подписаться!

Для вашего удобства всех их мы собрали в одну папку, которую достаточно добавить к себе, чтобы всегда оставаться с историей на «ты».

Как это работает:
— Кликаете на гиперссылку
— Нажимаете "Добавить папку"
— Выбираете интересующие каналы
— Делитесь с друзьями
— Наслаждаетесь подборкой!

Фридрих II

Cын Генриха VI, он был самым блестящим представителем наиболее одаренной немецкой династии – Гогенштауфенов. Воспитанный на Сицилии с ее многонациональным, многоязыковым и поликонфессиональным наследием, Фридрих II окружил себя блестящим двором из юристов, писателей, художников и ученых, причем самым активным образом участвовал во всех их начинаниях; в его распоряжении был гарем сарацинских наложниц и армия мусульманских наемников, на верность которой он мог полагаться перед лицом любых папских инвектив.

Превратив Сицилию в образцовое европейское государство, Фридрих попытался восстановить императорскую власть в Северной Италии и здесь, разумеется, столкнулся и с итальянскими коммунами – независимыми итальянскими городами, и с папством, которое вновь испытывало страх перед смертельно опасным политическим давлением со стороны силы, контролировавшей как Южную, так и Северную Италию. Борьба Фридриха II и папства фактически приобрела характер итальянской гражданской войны и шла с переменным успехом вплоть до внезапной смерти императора в 1250 г. После кончины Фридриха позиции имперских сил в Италии были безвозвратно утрачены.

Миниатюра из манускрипта «The Canonici Apocalypse». Питерборо, Англия, 1320–30-е годы

На  миниатюре слева восседает странное пятнистое чудовище с семью головами, на которых видны маленькие рога. Перед ним стоит семиглавый дракон, правее — два царя и толпа людей. Этот дракон — сатана (именно так он опи­сан в Апокалипсисе Иоанна Богослова), а пятнистый монстр рядом с ним — Анти­христ, сын дьявола, который явится перед концом света, чтобы прельщать лю­дей. Им поклоняются земные правители и их подданные. Все кажется тут ло­гичным, кроме одного: над головами дракона и даже над рога­ми Антихриста видны золотые нимбы. В христианской иконографии нимб — знак святости, атрибут ангелов, праведников и самого Бога. То, что английский иллюмина­тор (создатель миниатюр) изобразил нимбы у дьявола и его сына, не ошибка и, разуме­ется, не ука­зание на святость монстров: в европейской миниатюре нимбами изредка наде­ляли сатану, напоминая о его утраченном статусе — до падения Люцифер был первым среди ангелов. Что касается Антихриста, это одновре­менно указывает и на власть, которую передаст ему дьявол, и на то, что он будет претендовать на святость, выдавая себя за Христа.

Записки о Средневековье

Папство и монархии

В ходе борьбы со Священной Римской Империей папы, их идеологи и сторонники разработали сложную теорию папского верховенства как в самой церкви, так и в отношениях со светской властью, подкрепив ее соответствующими положениями канонического права. Они также создали весьма совершенную организацию централизованного контроля, которая позволяла папам держать в руках церковную администрацию на местах путем поощрения апелляций в Рим от церковных судов, использования налогов на духовенство, назначений на епископские и прочие церковные должности, а также с помощью новых монашеских орденов доминиканцев и францисканцев, которые оставались вне обычной юрисдикции местных епископов.

Цена этих нововведений была очень высокой. Боровшиеся с Фридрихом II папы – Григорий IX и Иннокентий IV – ради достижения чисто политических целей использовали любое оружие из церковного арсенала: отлучение, интердикт, пропаганду и просто клевету. Даже французский король Людовик IX, чья святость и верность церкви были вне подозрений и который был официально канонизирован еще до истечения века, не одобрял методов Иннокентия IV. В Южной Италии папы пожаловали Сицилийское королевство Гогенштауфенов французскому принцу Карлу Анжуйскому. Но в 1282 г. сицилийцы перебили ненавистных французов во время так называемой «Сицилийской вечерни» и предложили свою страну королю Арагона. Все попытки пап и Карла Анжуйского (фактически владевшего теперь только Неаполем) вернуть Сицилию не увенчались успехом. Но если это сравнительно небольшое и подчиненное папству государство смогло оказать активное сопротивление, то еще труднее было предположить, что пойдут на уступки крупные монархии, которые стремились контролировать церковь на своих территориях и у которых постоянное вмешательство пап в их дела вызывало возмущение. Если столкновения и нельзя было избежать, то его, как это часто случается, ускорили сильные личности. Французский король Филипп IV был полон решимости укрепить свою власть в королевстве и расширить его границы. В 1296 г., во время войны с Эдуардом I, он обложил налогом французскую церковь – точно таким же образом Эдуард в Англии брал налоги с английской церкви. Папа Бонифаций VIII отверг право обоих королей на подобные действия и повелел духовенству Франции и Англии выйти из повиновения своим королям.

Со времен Бекета в Западной Европе не стояла так остро проблема конфликта верности. Кроме того, и организационная модель, и концепция суверенного государства к тому времени были столь четко разработаны, что требования папы выглядели как прямой подрыв идеи государственности. В ответ Филипп запретил вывоз из Франции денег и ценностей. Через несколько месяцев папе пришлось уступить. Французский король нашел гораздо более действенное оружие против папства, чем все армии германских императоров. В 1301 г. он инициировал еще одно столкновение, приказав арестовать и судить французского епископа – в нарушение требования папы судить всех епископов только в Риме. Бонифаций реагировал на это весьма гневно, и с обеих сторон сыпались все новые и новые факты, а с французской – даже поддельные документы. В ноябре 1302 г. папа выпустил буллу Unam Sanctam, в которой были изложены самые радикальные – из когда-либо сделанных – заявления о папском превосходстве: теория «двух мечей» соединялась здесь с учением об иерархии великой цепи бытия, и все это достигало кульминации в звучных словах: «На этом основании мы заявляем, утверждаем, постановляем и провозглашаем, что непременным условием спасения для всякого создания является подчинение Римскому понтифику».

И вновь Филипп ответил практическими действиями. Один из его приближенных с горсткой французских солдат, объединившись с римскими врагами Бонифация, внезапно нагрянул в летнюю резиденцию папы в Ананьи, захватил престарелого понтифика и подверг его оскорблениям и унижениям; через несколько недель папа скончался. Преемникам Бонифация не хватило ни смелости, ни средств для продолжения ссоры с Филиппом. Через несколько лет папа Климент V француз, перебрался в Авиньон на Роне, небольшое папское владение.

Средневековая уборка улиц
1310-1322, Франция.

Здесь изображено, как это происходит на мосту Grand Pont в Париже. Мы видим человека, похожего на священнослужителя, который, вероятно, приказал заняться уборкой. Другой мужчина выполняет расположение с помощью Т-образной палки. Черная субстанция, которую он удаляет с улицы, может быть навозом крупного рогатого скота, лошади или любым другим видом средневековых отходов.

Записки о Средневековье

История романа учителя (Абеляра) и ученицы (Элоизы) — одна из главных историй любви Средних веков

17-летняя племянница парижского каноника Фульбера в 1115 году (по другой версии, в 1116 или 1117 году) познакомилась с философом-схоластом Петром Абеляром. За символическую плату он взял Элоизу в обучение, но сам занятия описывал так: «Над раскрытыми книгами больше звучали слова о любви, чем об учении; больше было поцелуев, чем мудрых изречений; руки чаще тянулись к груди, чем к книгам, а глаза чаще отражали любовь, чем следили за написанным. Чтобы возбуждать меньше подозрений, я наносил Элоизе удары, но не в гневе, а с любовью, не в раздражении, а с нежностью, и эти удары были приятней любого бальзама» («История моих бедствий»). В результате у них родился сын, которого назвали Астролябий, они тайно обвенчались, но разгневанные родственники Элоизы оскопили Абеляра, и вскоре влюбленные ушли в монастырь. Элоиза стала настоятельницей монастыря Святой Марии и аббатисой монастыря Параклет, а когда умерла, была похоронена рядом с Абеляром.

Записки о Средневековье