Трилогия Александры Бруштейн «Дорога уходит в даль»:

«Дорога уходит в даль» (1956)
«В рассветный час» (1958)
«Весна» (1961)

Александра Яковлевна Бруштейн (Выгодская) 1884-1968

В автобиографической трилогии «Дорога уходит в даль» Александра Бруштейн описывает своё детство в Вильне на рубеже XIX и XX веков. Её отец, Яков Ефимович Выгодский, был известным в городе врачом, и у Саши было детство девочки из интеллигентной семьи, которое она и описала в своей книге.

Книга была довольно популярна в советское время и неоднократно переиздавалась (и переиздаётся сейчас). Это была одна из любимых книг моей мамы, поэтому в какой-то момент она дала почитать её и мне. Книга произвела на меня неизгладимое впечатление. Помню момент, как я, двенадцатилетняя девочка, читала её, сидя на подоконнике, и захлёбывалась от смеха из-за истории про Андалузию (которая была ужасная красавица, и они с принцем в Ковно торговали папиросами). Помню, как меня поразила история с куклой и стиль воспитания отца Саши — это во многом повлияло на мои жизненные принципы. И помню, сколько вопросов мне пришлось задавать маме про социальное, религиозное и политическое устройство Вильны конца XIX века.

Благодаря этой книге я впервые познакомилась с еврейской культурой и Вильнюсом, и это знакомство сыграло свою роль в моей жизни в дальнейшем.

Судьба героев книги

В 1903 г. Александра Выгодская вышла замуж за молодого врача Сергея Бруштейна (на фото они стоят рядом с родителями и братом Саши). Вместе они переехали сначала в Петербург, где Александра закончила Бестужевские высшие женские курсы, а потом в Москву.

Её родители оставались жить в Вильне. Отец, Яков Выгодский, был политически активным человеком: он был министром по еврейским делам в образованной в 1918 г. Литовской республике, депутатом польского Сейма от блока национальных меньшинств, а во время немецкой оккупации Вильнюса состоял в юденрате (еврейском совете). В 1941-м он был арестован немецкой администрацией и заключён в Лукишскую тюрьму в Вильнюсе, где умер. Про судьбу матери, Елены Выгодской, достоверных сведений нет. Место захоронения обоих неизвестно.

Александра Бруштейн последний раз видела своих родителей в 1941 г., незадолго до немецкой оккупации. Уговаривала их поехать вместе в Москву, но они отказались. Остаток жизни она винила себя в том, что не убедила их уехать, и книгу о своём детстве начала писать именно с очерка про их последнюю встречу.

Еврейский Вильнюс

Я жила в старом городе и училась в старом городе. Моя магистерская программа в ЕГУ была по исследованиям наследия, и у нас был курс по еврейской истории Литвы. В рамках него у нас были экскурсии по городу, и на одной из них всё наконец встало на свои места: я поняла, что я хожу по местам из книги.

Вот памятник прототипу Айболита врачу Цемаху Шабаду, который был коллегой Якова Выгодского, с которым они имели разные взгляды на еврейское образование. Вот дом, где жила Саша Выгодская. Живу я рядом с местом, где была её гимназия, а учусь рядом с театром, где она смотрела «Бедного Снепорока» (которого так и не показали). Даже диплом мне вручали в католическом соборе, который упоминается в книге.

После окончания магистратуры я приезжала учиться в Вильнюс снова — на месячную программу по литовскому языку и культуре в Университет Вильнюса.

Так Вильнюс стал частью и моей жизни, а память о Холокосте — одной из тем, которую я изучаю.

Мемориал в Понарах

Понары — это место в паре км от Вильнюса, где в годы Второй мировой войны было убито по разным оценкам от 50 до 100 тысяч человек, большинство из которых — евреи. После Курской битвы и поворота в ходе войны по приказу немецкого командования тела были выкопаны и сожжены там же, чтобы скрыть следы преступления.

Александра Бруштейн считала, что именно там погибли её родители, и просила своих родственников посещать Понары, если будут в Вильнюсе. В Понары действительно отправляли людей из Вильнюсского гетто, но никаких точных данных о том, где погибли родители Бруштейн, как я уже говорила, нет. Так как место это важное и объективно, и в связи с историей Выгодских, съездить туда я, конечно, считала необходимым.

Никогда и нигде больше я не слышала такой гнетущей лесной тишины.

При чём здесь ансамбль «Берёзка» — спросите вы

Настоящая фамилия основательницы ансамбля Надежды Надеждиной — Бруштейн. Она дочь Александры Яковлевны, она тоже родилась в Вильне, и в ту поездку в 1941 г. в Вильнюс, чтобы повидаться с родителями Александры, они ездили вместе.

Католики спасают евреев

Одним из мест, где я жила в Вильнюсе, было здание бывшего бенедектинского монастыря. Его план на фото — «Имя Розы», если бы действие происходило в Литве. Сейчас в здании располагаются квартиры и разные учреждения.

Это здание известно тем, что в годы Второй мировой в его стенах спасали евреев: об этом свидетельствует мемориальная доска на входе, на ней три человека.

В центре — Йозас Стакаускас, доктор философии и теологии, директор Государственного архива Вильнюса. Во время оккупации он решил делать то, что в его силах. Сначала он попросил немецкую администрацию посылать ему евреев для работы в архиве и часто их «задерживал на работе». Потом ему каким-то чудом выделили для архива это самое здание бывшего бенедектинского монастыря, план которого предполагал возможность организовать какое-то тайное помещение.

Справа — Владас Жемайтис, друг Йозаса, школьный учитель и плотник, они вместе придумали некоторые комнаты сделать тайными, замаскировав двери под стены и убрав с плана дома эти помещения.

Слева — Мария Микульская, работница архива, которая включилась в процесс помощи евреям: доставляла им продукты, водила мыться и т.д.

Эта группа из 3 архивных работников (и по совместительству католиков — Мария была монахиней, а Йозас стал священником) спасла от смерти более 10 человек, за что им было присвоено звание «Праведников народов мира». А я жила в этом здании как раз в той его части, где они прятали евреев.

Виленский художник Самуэль Бак

В 2017 г. в Вильнюсе открылся музей художника Самуэля Бака — как отдел Государственного еврейского музея Виленского Гаона и Центра толерантности.

Самуэль Бак родился в 1933 г. в Вильно. Его первая выставка состоялась, когда ему было всего 9 лет, и проходила она в гетто.

Когда условия нахождения в гетто стали совершенно невыносимыми, его мать сбежала с ним оттуда, но не в надежде спастись. Она вместе с сыном пошла на мост — тот, который соединяет проспект Гедимина и район Жверинас. По воспоминаниям Самуэля Бака, он теребил её за рукав, а она не могла объяснить ему, почему считает, что броситься сейчас в реку — наилучшее решение.

В последний момент ужаснувшись своему плану, она всё-таки решила искать спасения и побежала с сыном... в тот самый бенедиктинский монастырь. Она знала это место, потому что до оккупации они жили в доме напротив костёла святой Екатерины, принадлежащего монастырю — того, что на моей фотографии с вручения диплома.

Они постучали в ворота, и им открыли.

В начале 2000-х гг. Бак впервые приехал в Вильнюс после долгой жизни в других странах: приехал уже с внуком, которому и показывал все памятные места. Про это снят есть документальный фильм “Samuel Bak: Painter of Questions”. Мы однажды смотрели его с другими жителями дома в бенедектинском монастыре.