дома с травой и солнцем

мы говорим на одном языке, диалекте, но говорим о разном. анализируй, если видишь. вседозволенное мое смешалось с недоступным твоим и создало уникальный сплав, названный случайным числом. мы бы все равно не смогли придумать название. это меня и забавляет, наверное.
но сегодня не о тебе, хотя хочется.

воспоминания роятся в сжатом до невозможного улье, стыдятся вылететь оттуда, заразить кого-то ещё. жрут сами себя, плодят сами себя, даже имена давать перестали (все теперь - числа). "вот и твари" - думает хозяин пасеки, да все равно ухаживает, смотрит с умилением на чистое небо над ульями, где ни одной пчелы не летает. об их присутствии и живости говорит только монотонное уже жужжание, от которого не стоит искать лекарства. крылья пчелам не выломать, незачем. он не боится их, просто оттого, что давно не видел, позабыл как больно кусают. помнит лишь вкус меда, и то отдаленно, сравнивая его с запахом металла. и думает, что так у всех и заведено.

дальше в коммах, опять все ради картинки

легко?

хочется приплетать космос
и образ мышления.
слушать только голос,
просить прощения.
не хочу говорить об одном,
курить более раза в день
сегодня мы вдвоем -
я и фантомная лень.

×××
я что не заложница одной мысли???? вы это тоже видите?????
или все таки.#.#;;#!#

очень просто

разменяв очередной взгляд на комфорт, в запутанных наушниках иду по траектории повторяющей перила. грязные, на виду, но так или иначе забытые, как недоеденный кусок пирожка с капустой. оставляюсь одна, все растушевались по полю зрения, а я как точка, поставленная ровно капиллярной ручкой на всей этой размазне. некрасиво. ряды красных стульев стали ограничением свободы на срок до пяти минут, перед уроком обязательно посидеть и поболтать ни о чем. зато я больше и не задумаюсь о таком, может и есть ценность, а я просто ее не вижу. или не хочу видеть, кто знает?
разношёрстные знакомые мелькают на постоянной основе, рука устает махать. одних обнимаю, от других отмахиваюсь, а третьим желаю удачи. стабильно. хожу пить к простроенными в ряд кабинкам, ругаясь чужим голосом на саму себя: подхватишь же ещё что-нибудь! - и на зло не подхватываю.

уговоры ни к чему, не выйдет никогда прожить эту половину дня так, как хочется. в этом есть что-то свое, уникальное. напоминает, что как себя не хвали, не люби - все равно не имеешь власти над всеми. да и не нужна она тут особо. ловишь себя на мысли, что нравятся тебе обязательства, напряжение это, растирающееся само собой по телу как крем с эффектом нагрева.
не смотря на иногдашнюю привлекательность, дни, прожитые вот так, все равно комкаются десятками в бумажный шарик, которым ребята будут играть в футбол в коридоре. самые важные моменты отмечены на них, выделены тёмно-синим маркером, но и их пинают чьи-то черные туфли. маршрут определяется временем, то один, то другой. но все они так или иначе похожи. похожи своей замкнутостью, туманностью и неопределенностью. будто всплываю в мутной воде, не решаясь плыть к берегу, звать на помощь.
нет ничего удивительного, пока не начнёшь вдумываться.

о, ком,

твое время писать историю,
сжигая книги мои.
напиши совсем новую,
ничего давнего не бери.
может зря дом разрушили?
хотя долго ждали постройки.
все оказались на мусорке:
ты и наши футболки
может быть вечно и жили,
если не были так далеко.
отдай себя чужой пы́ли,
дыши, пожалуйста, глубоко.

×××
не хотела постить есличестна

не теряйте среди сотен английских названий, мое в отличии от них придуманно на коленке в семь утра

наушники не забыты, а спрятаны в памятную коробку

помню как считала, что ты отличишь мое присутствие в твоей жизни по кроссовкам, которые я сфотографировала на фоне листвы и выложила куда-то. теперь я думаю о том, что однажды куплю себе такие снова, просто чтобы лежали на видном месте и напоминали мне о том времени. иногда тяжело рассуждать о будущем, помня, что в моей жизни есть и такие повороты.

интуитивно соглашаюсь, ведь он не скажет плохого, наверное. ну, по крайней мере сегодня не говорил. танцует сам с собой вальс на краю внешнего подоконника, не боится ведь, падла, что сорвётся. и мне медленно высыпает в уши песком это отсутствие страха, как та пытка водой в штатах. только тут песчинки информации, наставлений. если не запомнить, не выполнить - буду растерзана под вечер нашими сомнениями. такой уж он. теперь сидит на холодильнике, напевает неизвестную мелодию, что возможно, оказывается, не только теоритически.

практика показала, что мое сознание способно делиться, а потом ещё и ещё, собирая его из этих пластилиновых огрызков. забредает далеко-далеко в самое сокровенное, а может и создаёт его вместе со мной, кто знает? не мы, уж точно.
а может я просто не захотела говорить «это была я»? и этого мы не знаем. корю себя за то, что не могу осознать всей собственной и внешней, опять таки, величины.
ты говоришь не искренне. но в твоём доме, как пели аквариум, и шелк и парча, и слоновая кость. все есть, что не попросишь, но для меня то, все эти радости совсем не веселы, нереальны. лишь посматриваю на тебя искоса, не понимая, нравится мне это или нет.

окрашиваю тишину своим взглядом, так и кричащим

я безмерно благодарна миру за то, что наградил тебя тем, что у тебя есть.

а потом гоню тебя из своего общежития, ведь ты там - самый ненавистный и шумный постоялец.
сломай себе каждый первый палец.

чеховское ружье

скамейка решает судьбу молодежи,
а ворованный сникерс вкуснее дешёвого.
я не куплю сегодня ничего дороже,
чем окончание дела ненужного, плевого.

ходи по песчаным дорогам, будь осторожна,
не полскользнись, я сегодня добра.
но холодом наливается улица, она все у них забрала.
начало ещё не застыло, недавно положено.

не выстрелит ровно так же, как и мои стихи в интернете)09₽)#))

мерещится

лекарства от скуки нет, панацея — выдумка. город жует меня бетонными зубами, выплевывая плоть, глотая только кости. фосфор — победа над деревом, придуманным людьми. а я, в свою очередь — победа над ним. оглашаю свое прибывание в городе криком на всю улицу, пока падаю на льду, что требует глажки. ни коньков, ни песка с собой нет, утюга уж тем более. книги волочатся за мной грузом, напоминающим о незавершённости дел, куртка напротив — говорит, что все уже прожито. так вот и радуйся мелочам.

допишу потом😊

но и без того все в порядке.
и так понятно, как в воду гляди:
мы никогда бы не выйграли в прятки,
попытаясь друг-друга найти.

(это хорошо)

старое

кажется будто все изменения сохраненны и безучастно, но все же охраняются чем-то шуршащим на выходе из головы. будто не кипит уже ни жизнь, ни смерть, скорее лишь выкипает, давая веский повод подбежать к плите и потушить огонь. плита, правда, индукционная и никакого огня, конечно же никогда не было и не будет, но нужно же иногда вставлять в описи что-то не мерклое. совсем скоро, мне так кажется, все и вовсе испарится, давая повод заливать новой воды и снова, повторяя цикл.
но сегодня совсем не о тяжести и рутине, не о неизвестности и боязни.
хочется говорить о лёгком, не задумываясь, но при этом вкладывая максимум своего сознания в каждую мысленно поставленную точку. хочется кричать так тихо, как только можно, так, чтобы слышал каждый и от того никто.
постичь дали, изведать нечего новое, ранее не сказанное и сказать об этом самому.
но к сожалению пока что довольствуюсь лишь прогулками по утрам, а потом обратным путем до дома уже днём. или правильнее сказать вечером.

сама обо всем скажу

поход по неопределенно длинной тропинке, где каждая секунда проходит годами, как бы банально то не было. или время совсем не работает. ничего нет, значит и определять совсем нечего, бездумный поиск черной точки на черном фоне, без возможности наклонить монитор. вытаскиваешь его вот, как спросят о чем ты сегодня. вытаскиваешь, но не выходит. не потаено оно, не съедено кем-то, даже выставленно на общее обозрение, мол, – вот оно я, смотрите на меня, если желаете! – вытаскиваешь, не понимая, что другой его уже и назвать успел закарючисто. вытаскиваешь, даже просишь подержать тебя за ноги, чтоб руки дотянулись, пока к мозгу все сильнее и больше притекает кровь. а сил не хватает. разобраться в происходящем тяжелее, чем поднять все недосказанное тобой. видишь в других тот же проблеск, тот же надоедливый черный, узнаешь свою яму.
вспоминаешь название, проходишься мыслями по лезвию чужих, ранишься, заливаясь. а что с тобой тогда было, что за нечто такое, выковаренное из-под земли и закопанное обратно. не видишь. совсем. в упор.

выстрел в грудь, логично окончивший работу мозга. и так ответы не имеют под собой никакой чувственной окраски, какое до них дело?

кризис или здоровый эгоизм?? к утру все вкупе.
расскажешь что нибудь, пока я еще не захватила мир срз

заберите себе

одноразовое зрение не даст тебе разглядеть все, что запомнил, пускай и память у тебя фотографическая. колится знакомыми проспектами что-то в глубине внутреннего, до нелепости. академики слишком долго плясали, потому и впали в летаргию надолго. ни сил у них больше нет, ни чего-то стороннего, все потратили на дипломную.
и город их тоже потратился. стал убежден в непригодности, дороги лопают самые толстые шины, а дома рушатся на людей, что безучастно ходят по сторонам, надеясь именно на этот исход.
все персонажи любимых книг воплощены в реальность более десятилетия назад, но их любить тяжелее, чем памятники основателям, в тысячи слепящих разум раз. они снуют по развалинам, восторгаясь тому, что читали о том, что видят вживую прямо сейчас. сходили на разведку так сказать, понравилось.

только отсутствие правок, только хардкор

итоги подведены, планы как обычно — стоят шатким котлованом, строить не хочу, не умею. бумажная волокита, коей каждый вечер приходится заниматься оставлена не будет, даже сегодня. иначе смысла в прожитом не останется, вопреки написанному днями ранее.
все стихи прочтены, а слова превратились в детские макароны и расплылась по супу с овощами. научилась есть его, а не выливать на себя неаккуратно.

простор, тишина, без резкозти. вернее с ней, конечно, куда без нее, но предугадывать-то уже все научились, оттого и сглажено все считайте. процессы, процедуры, все стало таким терпким и сжимающим, как крапивка в детстве. где-то посреди самой души моей, я так думаю. нет, я уверенна.
кридоры выстелены, обставлены статуями и увешаны картинами, но я хожу по ним искреннее вглядываясь в каждую деталь, а не как раньше - прохожу мимо, в поисках выхода к улице. с каждой из них мир все шире, приятнее. надеюсь, так будет всегда, хотя и не думаю, что смогу все понять как необходимо.
все уходящее остаётся таковым, но я не признаю своей слабости, я ведь не оборачиваюсь.

дорогая, тем временем, пьет глинтвейн и молча причитает на его вкус. я понимаю, хлопаю глазками, доедая дольку мандарина, как прозаично. сказать нечего, не хочу сбивать и сбиваться с хорошей мысли, но к вечеру не успеваю наговориться. шуршит между ребрами желание уехать, зайти в верный вагон неглядя, а потом вернуться в город, посмотреть, что изменилось за мое отсутствие. все как всегда. и меня это только успокаивает. за окнами присвоенная нам зима, скоро пойдем валяться в снегу, радуясь, что так ещё можно. а потом и заживем, и
...

остаёшься рубцами на рёбрах, шее, кистях. везде и сразу - моя прерогатива. не делюсь, не отдаю, принимаю на себя, примеряю. да, ребенок царский ведь, не иначе. вишней расплетаешься, забирая землю из под грушевых корней.
на площади только и слышно, что мое имя. каждый кусочек общества долгом считает высказаться в мою сторону, покричать. отрезаю, трезвею. мыслями внутри этих граждан пою о профнепригодности.
а в итоге оставляю ровно четыре записки по всему городу, в любимых его частях. скрывая в них свое имя, свои значения. чтобы кто-то скучающий нечаянно наткнулся на одну и передал тебе ее, последнюю в твоём собрании. самую-самую первую по порядку.

лирический герой, как обычно, хуесос. так и передавайте ученикам, когда будут сидеть на литературе 17 класса

3/3008

вне интересов, необходимого
погружен только в стать.
не докричаться, милый,
не отобрать.

запределен ты был любовью моей,
а потом отстранён от должности.
не станет нам уже веселей
(до твоей первой оплошности).

напишется повесть сама
и утонет под небом музыка.
я чертовски, бредово права
шелестом, ветром и хрустами.

ничего не было прошено,
все давали и так(?)
как трава кем-то кошена
вскользь, в какой-то там знак