торги

загнулся расчет. покуда - не ясно.
в глаза лезут паскуды и пидорасы.
ни одной новой, оттого интересной затеи,
по той же причине покупаю не меряя.

ничем не пахну, не укладываю.
сезон прервался на паузу в год,
а я не сползаю под натиском
тех пидорасов, их паскудовских рвот.

она умеет материться что

там продолжение накалякано где-то на шпоргалках по обществу, извините, не запощу (вдруг мои ответы спишите)

под конец

к тебе со вчера без поклона.
рапорт составлен, тут нужно;
под нами пало чужое оружие.
без пуль, не так изощрённо.

оставляю право держать -
не придерживать, - тихо.
выставлена оборона, иной лад
все перепето, конец шумихи.

без масла и соли, но рафинад.

каракули 1

обматываюсь флагом в каком-то пост-сонном бреду, думаю, что так приду к логическому завершению мысли, обдуманной год назад. этого не происходит. хочу спать, но нельзя. если выпью кофе — произойдет то, чего я рассчитать не в состоянии. я не могу спорить с вероятностью, с работой своего мозга.
если так и задумано (мной, пишущей все это), то я была бы невероятно счастлива сейчас мечтать о чем-то, выходящем за рамки этого текста. спать.

на стенах снова (будь он проклят) свет. в этот раз что-то новое — треугольники. сначала мельтешили, затем начали представлять из себя хотя бы более менее приемлемый узор. обычно это просто набор жёлтых цветов(colours, not flowers), аккуратно вылитых на трафарет, покрашенных почти идеально.

все это зрелище подходит на фосфены.

иногда думаю, что это что-то значит. были же ведь массонские шифры, декодируемые как dthn, пятна, которые если суммировать — получалась морда какого-то обычного домашнего животного. но чтобы треугольники....в общем они меня поражают.

каракули 2

с утра было сыро. делать ничего не хотелось, все дела откладывались, даже поход на консультацию. еле как ещё раз пересмотрела номерки в местное отделение пнд - без толку, все врачи по отпускам, одной мне делами заниматься. дождь шел вчера, сегодня, и будет идти завтра, если верить синоптикам.

управляющая компания в ус не дула, у них всё как всегда — хорошо.

кладовки (все, всего огромного дома...или апарт отеля, я, честно не знаю) в воде. все мои-наши-ваши книги, чайники, чемоданы, не вместившиеся в домашние углы - почти ничего не спасти.

в детстве у моей сестры была розовая квадратная подушка, такая, с ручкой на одной из сторон. на нее все обычно сетовали, мол, стоит никому не нужная, только надя (и то раз в год) про нее вспомнит, посидит и забудет ещё на бог знает сколько. так и было, я не спорю. но эту подушку, а тогда вообще, по сути, матрас (он был в полтора раза больше меня!) я обожала. сидела на нем, пока сестра с ее друзьями пялились на мерцающий экран телевизора в ее комнате. я сидела и пялилась вместе с ними, смотря исподлобья — телек был высоко.

прихожу домой с этой проклятой, огромной, розовой, никому уже не нужной подушкой. от нее воняет тем, о чем я даже думать не хочу. оставляю на пороге, вместо того, чтоб кинуть в ванну. там, на стиралке, у меня лежит энциклопедия о художниках, огромная такая, тяжёлая изначально. потом ещё потяжелела от дождевой воды. воняет. но я разбираю страницы, провожусь по ним сухими ватными дисками, переодически включаю над ней фен. тщетно.

ещё раз возвращаюсь домой, только что выбрасывала мокрые коробки, на одной из которых красовалась надпись «носки оптом». вообще не понятно откуда она у нас, если у меня и носков то, толком нет.
не успеваю выйти из лифта — мне всучивают тот самый матрас-подушку. без слов, всем и так ясно — она больше никому вообще не нужна.
прощаюсь с одной из немногих вещей, напоминавших мне детство там здесь. просто потому, что на дух не переношу вонь.

напишу оду тому, кто сварит мне куриный бульон. не шучу, курица, вроде, дома есть.

альбомно

отвлекаясь я выпишу:
«ты не скажешь ни слова»
нет, всеми фибрами,
я дышу: нет, это не ново.
два раза сказано:
«молчи, молчи, хватит»
а руки развязаны,
веревки не жалят.
в третий раз отпускаю.
устало, хрипло зову —
отрежь мне марлю
шрамы потом заживут.

расклад

не смело, слабо — тоже страшно,
оторопь берет верх дважды.
заливает, греет, тешит душу,
она чище от этого, явно лучше.
выдача в руки из рук холодных
в мои горячие, гипергидроз.
раз в жизнь — издревле поодаль,
“мне далеко до точки„
думает перенос


надо было сказать это ещё давно, но я решила сейчас, когда уже поздно и ни у кого это не вызовет волнения где-то в бумажных заметках

короб

в пазле недостаёт деталей,
в памяти нет нужного кадра.
ни основы, ни личной морали,
что строилась долго и рвано.
не осталось стикера на стене,
избита локтями столешница.
она не покажется снова во сне,
никогда. с горя хоть вешайся.

сумка пустая; ты не следишь,
не сбегаешь из дома.

нет тел и нет лиц
далёких и невесомых.

судя по моим стихами о памяти у меня деменция

вы все мне от скуки.

рептилия зашла не туда.

эволюция в сумке
загнившего табака.

должно быть иначе:
след не мозолит глаза,
серые разбиваются тачки
здания ювелирно снося.

вы мне
отморозили спину,
наглецы, ничего.
все к черту, все мимо
кассы, вселенной, всего.
_
разбираем на цитаты, я это писала вчера ночью, пока проснулась выпить воды......

какое из моих произведений (нихера я пафосная) вы считаете своим любимым?

я вот тру фан расклада, паутины и мерещится

идиотовы недосказы: корпус один строение один

— слушай, я уже засыпаю. в следующий раз звони пораньше, идёт?
да и тем более отцу нужна была трубка. сейчас.
коридор на пару секунд стал тихим, не шумела даже барахлившая до этого шкатулка. зеркала оражали только то, что им положено, а деревянный пол не смел скрипеть.
— нет. — и все на этом. голос просачивался сквозь шестнадцать отверстий и доставал, казалось, до пяток. в каком смысле "нет"?
а в прочем трубка была ворочена на свое законное, после чего её взял папа, мерно набирая снившиеся ему в кошмарах цифры.

в каком смысле "нет"?

светлая бошка была переполнена этим вопросом. ей никто никогда не перечил, а тут - нате. дружок, ты явно недопонял.
— ладно, в школе поговорим. — сорвалось с губ себе под нос. длинные ноги потащили принцессу пятиэтажки в ее хоромы спать.

купите у меня стихи

идиотовы рассказы: корпус пять строение три

сидели тихо: огромный стол, как во дворцах, только не настолько хорошо накрыт, был усеян всяческими вилками, да ложками. люди тихо ели, поминая брата главы семейства. он был великим солдатом, не посетившим ни одной горячей точки. информировал сразу две стороны конфликта, выискивая для себя место под солнцем. был захоронен в самом отдаленном и почти всегда темном углу кладбища. на самом деле не сожалел никто.
— слушайте, а может, ну его, пойдем в бар? — все охнули, хотя хотелось хором выйти из столовой, да и направиться в этот бар неподалёку.
— понял вас.
парень, на вид лет двадцати встал из-за стола, кидая столовые приборы на тарелку. промазал; они с лязгом упали под стол.
все вышли за ним. взяли даже маленькую анюту, которой завтра должно исполняться десять лет от роду.

я пишу сборник неудачных анекдотов судя по всему

затейливо ухожу на реконструкцию, ждите.

2:55/7:41

я не люблю спать, везде один и тот же звук;
он ломает кровать, он портит шезлонг,
пробивается в щеки и бьёт в переносицу
говоря об одном (и оно точно сбудется).

я рву простынь не глядя,
а ты — мой самый скучный убийца,
напоминаешь отца или зятя,
продолжая глухо травиться.
окно провернулось, из головы - бред.
приезжают толпами люди,
а стол удачно накрыт,
все как один забыли о тебе, зуде.

они все проспали важный куплет.