Излагать истину некоторым людям — это всё равно, что направить луч света в совиное гнездо. Свет только попортит совам глаза, и они поднимут крик. Если бы люди были невежественны только потому, что ничему не учились, то их, пожалуй, ещё можно было бы просветить; но нет, в их ослеплении есть система… Можно образумить человека, который заблуждается невольно, но с какой стороны атаковать того, кто стоит на страже против здравого смысла?
— Дени Дидро
— Дени Дидро
Время разбрасывать носки и время собирать их
О том, как стремление все контролировать мешает жить.
Я развешиваю ключи на колечко по порядку замков. Сперва таблетка от подъезда, потом квартирный верхний, следом нижний. Так я смогу наощупь найти верный ключ, если на площадке перегорит лампочка, или у меня кончится зажигалка, или и то, и другое, и не будет телефона, чтобы подсветить.
Если я готовлю омлет, то раскладываю оставшиеся в коробочке яйца так, чтобы ни одна сторона не перевешивала. Если это случится, коробка может выпасть у меня из руки, и яйца разобьются. Не беда? В вашей вселенной — пожалуй. Я живу в другой.
Я сортирую лестницы по четным и нечетным. Те, по которым хожу постоянно, я вызубрил, и шагаю через две ступеньки в четном случае или «две-плюс-последняя» — в нечетном. От этого зависит, повезет мне в этот день или нет. Незнакомые лестницы я стараюсь высчитать, приближаясь к ним; пару раз больно падал, когда ошибался с подсчетом и пробовал исправиться на ходу.
Я раскладываю деньги по номиналу — от крупных к мелким. Так я смогу быстро и без путаницы рассчитаться в магазине и не буду выглядеть глупо. Я могу назвать остаток на своих карточках до копейки.
Вне дома я каждые несколько минут хлопаю по карманам, проверяя, на месте ли ключи, телефон и деньги. Я никогда этого не замечал, пока друзья не указали. Это случается само собой, как вдох и выдох. Чтобы меня обокрасть, придется очень постараться.
Я люблю шоколад и съедаю по плитке каждый день. Плитки открываю всегда с одного и того же конца. Каждый месяц выгребаю из корзины для бумаг по тридцать одинаковых оберток, аккуратно вскрытых сверху. Трудно объяснить — просто так лучше выглядит.
Подходя к дому, я крепко cжимаю ключи в кулаке, чтобы не уронить их в лифтовую шахту. Это с детства, потому что нет ничего ужасней, чем не попасть в квартиру.
Я устраиваю ротацию носков и маек, чтобы они равномерно изнашивались. Ротировал бы и носовые платки, да они вышли из обихода. Меня бесят монеты, потому что они протирают дырки в карманах, а я этого терпеть не могу.
Каким бы пьяным я ни пришел домой, я никогда не лягу одетым. Все должно быть сложено и развешано. Едва различая реальность, я мою посуду, потому что ненавижу просыпаться навстречу жирным тарелкам.
Есть разные градации этой мании. Самые тяжелые из нас попросту не могут выйти из дома, поскольку внешний мир очень, очень плохо организован. В более мягкой инкарнации контрол-фрики бывают идеальными соседями. У них никогда не случается апокалипсиса грязного белья. Их стол, в отличие от вашего, никогда не напоминал кладбище засохшей пиццы. К ним в спальню не мигрируют столовые приборы, ставя вас в семь утра перед перспективой есть винегрет руками. Они с необъяснимым энтузиазмом сортируют мусор, скоблят плиту и оттирают зеркала.
Мне кажется, что есть две категории людей — назовем их разбрасывателями и собирателями носков — которые друг с другом плохо сочетаются. Что в виде соседей, что супругов. Таким парам я бы советовал бросить иллюзии и искать себе партнеров поудобней.
Если разбрасыватели еще могут жить, не мороча себе голову (у них просто зрение не фокусируется на хаосе), то собирателям не позавидуешь. Эти контрол-фрики постоянно чувствуют себя так, словно им зубы точат надфилем.
Жажда порядка у последних дополняется проблемами с выражением эмоций, а это штука взрывоопасная. Контролер может неделями молчать и копить пар, а потом ударит сожителя молотком по голове за очередную тарелку с присохшей кашей, и тот умрет в изумлении. Мем «нормально же общались» как раз об этом, просто мало кто догадывается.
Потом деньги. О, тут только начни. Образцовый скупердяй, каким мы привыкли его представлять — бальзаковский Гобсек, гоголевский Плюшкин, Терри Крюс в ситкоме «Все ненавидят Криса» — он что, думаете, спит и видит, как отравить другим жизнь своей карикатурной скаредностью? Просто ему очень больно и страшно расставаться с деньгами в мире, где с детства учат, что человек без денег — ничто. Для него это мука вроде той, которую испытывает солдат с пробитой артерией, глядя на кровотечение.
Тело — следующий
О том, как стремление все контролировать мешает жить.
Я развешиваю ключи на колечко по порядку замков. Сперва таблетка от подъезда, потом квартирный верхний, следом нижний. Так я смогу наощупь найти верный ключ, если на площадке перегорит лампочка, или у меня кончится зажигалка, или и то, и другое, и не будет телефона, чтобы подсветить.
Если я готовлю омлет, то раскладываю оставшиеся в коробочке яйца так, чтобы ни одна сторона не перевешивала. Если это случится, коробка может выпасть у меня из руки, и яйца разобьются. Не беда? В вашей вселенной — пожалуй. Я живу в другой.
Я сортирую лестницы по четным и нечетным. Те, по которым хожу постоянно, я вызубрил, и шагаю через две ступеньки в четном случае или «две-плюс-последняя» — в нечетном. От этого зависит, повезет мне в этот день или нет. Незнакомые лестницы я стараюсь высчитать, приближаясь к ним; пару раз больно падал, когда ошибался с подсчетом и пробовал исправиться на ходу.
Я раскладываю деньги по номиналу — от крупных к мелким. Так я смогу быстро и без путаницы рассчитаться в магазине и не буду выглядеть глупо. Я могу назвать остаток на своих карточках до копейки.
Вне дома я каждые несколько минут хлопаю по карманам, проверяя, на месте ли ключи, телефон и деньги. Я никогда этого не замечал, пока друзья не указали. Это случается само собой, как вдох и выдох. Чтобы меня обокрасть, придется очень постараться.
Я люблю шоколад и съедаю по плитке каждый день. Плитки открываю всегда с одного и того же конца. Каждый месяц выгребаю из корзины для бумаг по тридцать одинаковых оберток, аккуратно вскрытых сверху. Трудно объяснить — просто так лучше выглядит.
Подходя к дому, я крепко cжимаю ключи в кулаке, чтобы не уронить их в лифтовую шахту. Это с детства, потому что нет ничего ужасней, чем не попасть в квартиру.
Я устраиваю ротацию носков и маек, чтобы они равномерно изнашивались. Ротировал бы и носовые платки, да они вышли из обихода. Меня бесят монеты, потому что они протирают дырки в карманах, а я этого терпеть не могу.
Каким бы пьяным я ни пришел домой, я никогда не лягу одетым. Все должно быть сложено и развешано. Едва различая реальность, я мою посуду, потому что ненавижу просыпаться навстречу жирным тарелкам.
Есть разные градации этой мании. Самые тяжелые из нас попросту не могут выйти из дома, поскольку внешний мир очень, очень плохо организован. В более мягкой инкарнации контрол-фрики бывают идеальными соседями. У них никогда не случается апокалипсиса грязного белья. Их стол, в отличие от вашего, никогда не напоминал кладбище засохшей пиццы. К ним в спальню не мигрируют столовые приборы, ставя вас в семь утра перед перспективой есть винегрет руками. Они с необъяснимым энтузиазмом сортируют мусор, скоблят плиту и оттирают зеркала.
Мне кажется, что есть две категории людей — назовем их разбрасывателями и собирателями носков — которые друг с другом плохо сочетаются. Что в виде соседей, что супругов. Таким парам я бы советовал бросить иллюзии и искать себе партнеров поудобней.
Если разбрасыватели еще могут жить, не мороча себе голову (у них просто зрение не фокусируется на хаосе), то собирателям не позавидуешь. Эти контрол-фрики постоянно чувствуют себя так, словно им зубы точат надфилем.
Жажда порядка у последних дополняется проблемами с выражением эмоций, а это штука взрывоопасная. Контролер может неделями молчать и копить пар, а потом ударит сожителя молотком по голове за очередную тарелку с присохшей кашей, и тот умрет в изумлении. Мем «нормально же общались» как раз об этом, просто мало кто догадывается.
Потом деньги. О, тут только начни. Образцовый скупердяй, каким мы привыкли его представлять — бальзаковский Гобсек, гоголевский Плюшкин, Терри Крюс в ситкоме «Все ненавидят Криса» — он что, думаете, спит и видит, как отравить другим жизнь своей карикатурной скаредностью? Просто ему очень больно и страшно расставаться с деньгами в мире, где с детства учат, что человек без денег — ничто. Для него это мука вроде той, которую испытывает солдат с пробитой артерией, глядя на кровотечение.
Тело — следующий
предатель в трагической истории контролера. Оно устает, болеет, и что хуже всего — со временем неизбежно стареет и изнашивается.
С телом мало что можно сделать усилием воли, и с этого простого факта у людей начинаются веганизм, лечебное голодание по Брэггу, клизмы от кишечных полипов и питье фильтрованной воды. Сестра-ипохондрия никогда не оставляет контролеров в покое. Они растят детей в квартирах, похожих на хирургические залы, где каждый сантиметр обработан антибактериальным спреем. Вырастить болезненного ребенка с чахлым иммунитетом для них не так страшно, как увидеть его лижущим придорожный щебень.
Увы, контролерство передается детям. Моя дочка как-то упустила в окно резиновый мяч, мамин подарок, и неделями видела его за забором в закрытом внутреннем дворе нашего дома. Достать его оттуда она не могла — лендлорд-бездельник не отвечал на звонки. Она писала мне: «Мяч стал символом моей бесконечной, необъяснимой вины. Иррациональное желание пойти и спасти этот кусок резины борется во мне с пониманием его реальной ценности — 99 центов в китайской лавке «Все за доллар».
Мне нечем ее утешить, своих артефактов хватает: это я тридцать лет назад забыл варежки в школьной парте, оставил летнюю куртку на вешалке в общей раздевалке и потерял отцовский зонтик, который по сей день висит надо мной как дамоклов меч. Положим, я — советский мальчик, выросший под девизом «Ты можешь надеть это сейчас, но вообще — это твой подарок на Новый год». Но она-то живет в Бруклине. Дело явно не в мяче или варежках.
Жизнь словно выпрыгивает из окна и укатывается за забор, где ее не достать. Я заштукатурил этот страх в три слоя, но он упорно лезет наружу, как будто пятна плесени в старом доме.
Контролеры редко спиваются и никогда не торчат. Такой стиль жизни для них — слишком большая роскошь. Потому что это та же потеря равновесия, верно? «Нельзя спустить свою жизнь на папиросный дурман» — повторяет себе человек, расставляя компакт-диски по цветам корешков.
Однажды у меня было свидание с калифорнийской девушкой. «Покурим перед дискотекой?» — спросила она. Обычная история, я согласился, а в итоге так старался казаться трезвым, что к четырем утра у меня отекли кисти рук. Тело отомстило мне самым дурацким способом — я приперся домой и не мог снять часы с запястья, пока не отпустило.
Раньше я скептически хмыкал, встречая колонки с идиотскими названиями вроде «Почему хаотические люди — лучшие из нас», ни одна из которых не обходилась без фото лохматого и языкастого, как венгерская овчарка, Эйнштейна. Годы спустя я начал догадываться, что авторы не так далеки от истины. Те, у кого письменные столы похожи на Новый Орлеан после урагана «Катрина», не лучше педантов. Просто у них КПД выше. Если подсчитать энергию, которую я перевожу на приведение своей жизни в нужный порядок, получится дофига джоулей, поверьте.
Тем не менее, из педантичных ловцов блох часто получаются отличные профессионалы. Особенно из тех, кому повезет найти себе дело по душе, так или иначе связанное с несовершенством мира — там-то они разворачиваются на полную. Трудно конкурировать с тем, кто бомбит, не поднимая головы, потому что ему страшно терять время на глупости, которые остальные называют жизнью.
Источник: https://knife.media/control-freak/
С телом мало что можно сделать усилием воли, и с этого простого факта у людей начинаются веганизм, лечебное голодание по Брэггу, клизмы от кишечных полипов и питье фильтрованной воды. Сестра-ипохондрия никогда не оставляет контролеров в покое. Они растят детей в квартирах, похожих на хирургические залы, где каждый сантиметр обработан антибактериальным спреем. Вырастить болезненного ребенка с чахлым иммунитетом для них не так страшно, как увидеть его лижущим придорожный щебень.
Увы, контролерство передается детям. Моя дочка как-то упустила в окно резиновый мяч, мамин подарок, и неделями видела его за забором в закрытом внутреннем дворе нашего дома. Достать его оттуда она не могла — лендлорд-бездельник не отвечал на звонки. Она писала мне: «Мяч стал символом моей бесконечной, необъяснимой вины. Иррациональное желание пойти и спасти этот кусок резины борется во мне с пониманием его реальной ценности — 99 центов в китайской лавке «Все за доллар».
Мне нечем ее утешить, своих артефактов хватает: это я тридцать лет назад забыл варежки в школьной парте, оставил летнюю куртку на вешалке в общей раздевалке и потерял отцовский зонтик, который по сей день висит надо мной как дамоклов меч. Положим, я — советский мальчик, выросший под девизом «Ты можешь надеть это сейчас, но вообще — это твой подарок на Новый год». Но она-то живет в Бруклине. Дело явно не в мяче или варежках.
Жизнь словно выпрыгивает из окна и укатывается за забор, где ее не достать. Я заштукатурил этот страх в три слоя, но он упорно лезет наружу, как будто пятна плесени в старом доме.
Контролеры редко спиваются и никогда не торчат. Такой стиль жизни для них — слишком большая роскошь. Потому что это та же потеря равновесия, верно? «Нельзя спустить свою жизнь на папиросный дурман» — повторяет себе человек, расставляя компакт-диски по цветам корешков.
Однажды у меня было свидание с калифорнийской девушкой. «Покурим перед дискотекой?» — спросила она. Обычная история, я согласился, а в итоге так старался казаться трезвым, что к четырем утра у меня отекли кисти рук. Тело отомстило мне самым дурацким способом — я приперся домой и не мог снять часы с запястья, пока не отпустило.
Раньше я скептически хмыкал, встречая колонки с идиотскими названиями вроде «Почему хаотические люди — лучшие из нас», ни одна из которых не обходилась без фото лохматого и языкастого, как венгерская овчарка, Эйнштейна. Годы спустя я начал догадываться, что авторы не так далеки от истины. Те, у кого письменные столы похожи на Новый Орлеан после урагана «Катрина», не лучше педантов. Просто у них КПД выше. Если подсчитать энергию, которую я перевожу на приведение своей жизни в нужный порядок, получится дофига джоулей, поверьте.
Тем не менее, из педантичных ловцов блох часто получаются отличные профессионалы. Особенно из тех, кому повезет найти себе дело по душе, так или иначе связанное с несовершенством мира — там-то они разворачиваются на полную. Трудно конкурировать с тем, кто бомбит, не поднимая головы, потому что ему страшно терять время на глупости, которые остальные называют жизнью.
Источник: https://knife.media/control-freak/
Нож
Время разбрасывать носки и время собирать их. Как стремление все контролировать мешает жить
Писатель Коля Сулима – о том, во что выливаются попытки сохранить контроль над собственной жизнью.
Время разбрасывать носки и время собирать их
О том, как стремление все контролировать мешает жить.
Я развешиваю ключи на колечко по порядку замков. Сперва таблетка от подъезда, потом квартирный верхний, следом нижний. Так я смогу наощупь найти верный ключ, если на площадке перегорит лампочка, или у меня кончится зажигалка, или и то, и другое, и не будет телефона, чтобы подсветить.
Если я готовлю омлет, то раскладываю оставшиеся в коробочке яйца так, чтобы ни одна сторона не перевешивала. Если это случится, коробка может выпасть у меня из руки, и яйца разобьются. Не беда? В вашей вселенной — пожалуй. Я живу в другой.
Я сортирую лестницы по четным и нечетным. Те, по которым хожу постоянно, я вызубрил, и шагаю через две ступеньки в четном случае или «две-плюс-последняя» — в нечетном. От этого зависит, повезет мне в этот день или нет. Незнакомые лестницы я стараюсь высчитать, приближаясь к ним; пару раз больно падал, когда ошибался с подсчетом и пробовал исправиться на ходу.
Я раскладываю деньги по номиналу — от крупных к мелким. Так я смогу быстро и без путаницы рассчитаться в магазине и не буду выглядеть глупо. Я могу назвать остаток на своих карточках до копейки.
Вне дома я каждые несколько минут хлопаю по карманам, проверяя, на месте ли ключи, телефон и деньги. Я никогда этого не замечал, пока друзья не указали. Это случается само собой, как вдох и выдох. Чтобы меня обокрасть, придется очень постараться.
Я люблю шоколад и съедаю по плитке каждый день. Плитки открываю всегда с одного и того же конца. Каждый месяц выгребаю из корзины для бумаг по тридцать одинаковых оберток, аккуратно вскрытых сверху. Трудно объяснить — просто так лучше выглядит.
Подходя к дому, я крепко cжимаю ключи в кулаке, чтобы не уронить их в лифтовую шахту. Это с детства, потому что нет ничего ужасней, чем не попасть в квартиру.
Я устраиваю ротацию носков и маек, чтобы они равномерно изнашивались. Ротировал бы и носовые платки, да они вышли из обихода. Меня бесят монеты, потому что они протирают дырки в карманах, а я этого терпеть не могу.
Каким бы пьяным я ни пришел домой, я никогда не лягу одетым. Все должно быть сложено и развешано. Едва различая реальность, я мою посуду, потому что ненавижу просыпаться навстречу жирным тарелкам.
Есть разные градации этой мании. Самые тяжелые из нас попросту не могут выйти из дома, поскольку внешний мир очень, очень плохо организован. В более мягкой инкарнации контрол-фрики бывают идеальными соседями. У них никогда не случается апокалипсиса грязного белья. Их стол, в отличие от вашего, никогда не напоминал кладбище засохшей пиццы. К ним в спальню не мигрируют столовые приборы, ставя вас в семь утра перед перспективой есть винегрет руками. Они с необъяснимым энтузиазмом сортируют мусор, скоблят плиту и оттирают зеркала.
Мне кажется, что есть две категории людей — назовем их разбрасывателями и собирателями носков — которые друг с другом плохо сочетаются. Что в виде соседей, что супругов. Таким парам я бы советовал бросить иллюзии и искать себе партнеров поудобней.
Если разбрасыватели еще могут жить, не мороча себе голову (у них просто зрение не фокусируется на хаосе), то собирателям не позавидуешь. Эти контрол-фрики постоянно чувствуют себя так, словно им зубы точат надфилем.
Жажда порядка у последних дополняется проблемами с выражением эмоций, а это штука взрывоопасная. Контролер может неделями молчать и копить пар, а потом ударит сожителя молотком по голове за очередную тарелку с присохшей кашей, и тот умрет в изумлении. Мем «нормально же общались» как раз об этом, просто мало кто догадывается.
Потом деньги. О, тут только начни. Образцовый скупердяй, каким мы привыкли его представлять — бальзаковский Гобсек, гоголевский Плюшкин, Терри Крюс в ситкоме «Все ненавидят Криса» — он что, думаете, спит и видит, как отравить другим жизнь своей карикатурной скаредностью? Просто ему очень больно и страшно расставаться с деньгами в мире, где с детства учат, что человек без денег — ничто. Для него это мука вроде той, которую испытывает солдат с пробитой артерией, глядя на кровотечение.
Тело — следующий
О том, как стремление все контролировать мешает жить.
Я развешиваю ключи на колечко по порядку замков. Сперва таблетка от подъезда, потом квартирный верхний, следом нижний. Так я смогу наощупь найти верный ключ, если на площадке перегорит лампочка, или у меня кончится зажигалка, или и то, и другое, и не будет телефона, чтобы подсветить.
Если я готовлю омлет, то раскладываю оставшиеся в коробочке яйца так, чтобы ни одна сторона не перевешивала. Если это случится, коробка может выпасть у меня из руки, и яйца разобьются. Не беда? В вашей вселенной — пожалуй. Я живу в другой.
Я сортирую лестницы по четным и нечетным. Те, по которым хожу постоянно, я вызубрил, и шагаю через две ступеньки в четном случае или «две-плюс-последняя» — в нечетном. От этого зависит, повезет мне в этот день или нет. Незнакомые лестницы я стараюсь высчитать, приближаясь к ним; пару раз больно падал, когда ошибался с подсчетом и пробовал исправиться на ходу.
Я раскладываю деньги по номиналу — от крупных к мелким. Так я смогу быстро и без путаницы рассчитаться в магазине и не буду выглядеть глупо. Я могу назвать остаток на своих карточках до копейки.
Вне дома я каждые несколько минут хлопаю по карманам, проверяя, на месте ли ключи, телефон и деньги. Я никогда этого не замечал, пока друзья не указали. Это случается само собой, как вдох и выдох. Чтобы меня обокрасть, придется очень постараться.
Я люблю шоколад и съедаю по плитке каждый день. Плитки открываю всегда с одного и того же конца. Каждый месяц выгребаю из корзины для бумаг по тридцать одинаковых оберток, аккуратно вскрытых сверху. Трудно объяснить — просто так лучше выглядит.
Подходя к дому, я крепко cжимаю ключи в кулаке, чтобы не уронить их в лифтовую шахту. Это с детства, потому что нет ничего ужасней, чем не попасть в квартиру.
Я устраиваю ротацию носков и маек, чтобы они равномерно изнашивались. Ротировал бы и носовые платки, да они вышли из обихода. Меня бесят монеты, потому что они протирают дырки в карманах, а я этого терпеть не могу.
Каким бы пьяным я ни пришел домой, я никогда не лягу одетым. Все должно быть сложено и развешано. Едва различая реальность, я мою посуду, потому что ненавижу просыпаться навстречу жирным тарелкам.
Есть разные градации этой мании. Самые тяжелые из нас попросту не могут выйти из дома, поскольку внешний мир очень, очень плохо организован. В более мягкой инкарнации контрол-фрики бывают идеальными соседями. У них никогда не случается апокалипсиса грязного белья. Их стол, в отличие от вашего, никогда не напоминал кладбище засохшей пиццы. К ним в спальню не мигрируют столовые приборы, ставя вас в семь утра перед перспективой есть винегрет руками. Они с необъяснимым энтузиазмом сортируют мусор, скоблят плиту и оттирают зеркала.
Мне кажется, что есть две категории людей — назовем их разбрасывателями и собирателями носков — которые друг с другом плохо сочетаются. Что в виде соседей, что супругов. Таким парам я бы советовал бросить иллюзии и искать себе партнеров поудобней.
Если разбрасыватели еще могут жить, не мороча себе голову (у них просто зрение не фокусируется на хаосе), то собирателям не позавидуешь. Эти контрол-фрики постоянно чувствуют себя так, словно им зубы точат надфилем.
Жажда порядка у последних дополняется проблемами с выражением эмоций, а это штука взрывоопасная. Контролер может неделями молчать и копить пар, а потом ударит сожителя молотком по голове за очередную тарелку с присохшей кашей, и тот умрет в изумлении. Мем «нормально же общались» как раз об этом, просто мало кто догадывается.
Потом деньги. О, тут только начни. Образцовый скупердяй, каким мы привыкли его представлять — бальзаковский Гобсек, гоголевский Плюшкин, Терри Крюс в ситкоме «Все ненавидят Криса» — он что, думаете, спит и видит, как отравить другим жизнь своей карикатурной скаредностью? Просто ему очень больно и страшно расставаться с деньгами в мире, где с детства учат, что человек без денег — ничто. Для него это мука вроде той, которую испытывает солдат с пробитой артерией, глядя на кровотечение.
Тело — следующий
предатель в трагической истории контролера. Оно устает, болеет, и что хуже всего — со временем неизбежно стареет и изнашивается.
С телом мало что можно сделать усилием воли, и с этого простого факта у людей начинаются веганизм, лечебное голодание по Брэггу, клизмы от кишечных полипов и питье фильтрованной воды. Сестра-ипохондрия никогда не оставляет контролеров в покое. Они растят детей в квартирах, похожих на хирургические залы, где каждый сантиметр обработан антибактериальным спреем. Вырастить болезненного ребенка с чахлым иммунитетом для них не так страшно, как увидеть его лижущим придорожный щебень.
Увы, контролерство передается детям. Моя дочка как-то упустила в окно резиновый мяч, мамин подарок, и неделями видела его за забором в закрытом внутреннем дворе нашего дома. Достать его оттуда она не могла — лендлорд-бездельник не отвечал на звонки. Она писала мне: «Мяч стал символом моей бесконечной, необъяснимой вины. Иррациональное желание пойти и спасти этот кусок резины борется во мне с пониманием его реальной ценности — 99 центов в китайской лавке «Все за доллар».
Мне нечем ее утешить, своих артефактов хватает: это я тридцать лет назад забыл варежки в школьной парте, оставил летнюю куртку на вешалке в общей раздевалке и потерял отцовский зонтик, который по сей день висит надо мной как дамоклов меч. Положим, я — советский мальчик, выросший под девизом «Ты можешь надеть это сейчас, но вообще — это твой подарок на Новый год». Но она-то живет в Бруклине. Дело явно не в мяче или варежках.
Жизнь словно выпрыгивает из окна и укатывается за забор, где ее не достать. Я заштукатурил этот страх в три слоя, но он упорно лезет наружу, как будто пятна плесени в старом доме.
Контролеры редко спиваются и никогда не торчат. Такой стиль жизни для них — слишком большая роскошь. Потому что это та же потеря равновесия, верно? «Нельзя спустить свою жизнь на папиросный дурман» — повторяет себе человек, расставляя компакт-диски по цветам корешков.
Однажды у меня было свидание с калифорнийской девушкой. «Покурим перед дискотекой?» — спросила она. Обычная история, я согласился, а в итоге так старался казаться трезвым, что к четырем утра у меня отекли кисти рук. Тело отомстило мне самым дурацким способом — я приперся домой и не мог снять часы с запястья, пока не отпустило.
Раньше я скептически хмыкал, встречая колонки с идиотскими названиями вроде «Почему хаотические люди — лучшие из нас», ни одна из которых не обходилась без фото лохматого и языкастого, как венгерская овчарка, Эйнштейна. Годы спустя я начал догадываться, что авторы не так далеки от истины. Те, у кого письменные столы похожи на Новый Орлеан после урагана «Катрина», не лучше педантов. Просто у них КПД выше. Если подсчитать энергию, которую я перевожу на приведение своей жизни в нужный порядок, получится дофига джоулей, поверьте.
Тем не менее, из педантичных ловцов блох часто получаются отличные профессионалы. Особенно из тех, кому повезет найти себе дело по душе, так или иначе связанное с несовершенством мира — там-то они разворачиваются на полную. Трудно конкурировать с тем, кто бомбит, не поднимая головы, потому что ему страшно терять время на глупости, которые остальные называют жизнью.
Источник: https://knife.media/control-freak/
С телом мало что можно сделать усилием воли, и с этого простого факта у людей начинаются веганизм, лечебное голодание по Брэггу, клизмы от кишечных полипов и питье фильтрованной воды. Сестра-ипохондрия никогда не оставляет контролеров в покое. Они растят детей в квартирах, похожих на хирургические залы, где каждый сантиметр обработан антибактериальным спреем. Вырастить болезненного ребенка с чахлым иммунитетом для них не так страшно, как увидеть его лижущим придорожный щебень.
Увы, контролерство передается детям. Моя дочка как-то упустила в окно резиновый мяч, мамин подарок, и неделями видела его за забором в закрытом внутреннем дворе нашего дома. Достать его оттуда она не могла — лендлорд-бездельник не отвечал на звонки. Она писала мне: «Мяч стал символом моей бесконечной, необъяснимой вины. Иррациональное желание пойти и спасти этот кусок резины борется во мне с пониманием его реальной ценности — 99 центов в китайской лавке «Все за доллар».
Мне нечем ее утешить, своих артефактов хватает: это я тридцать лет назад забыл варежки в школьной парте, оставил летнюю куртку на вешалке в общей раздевалке и потерял отцовский зонтик, который по сей день висит надо мной как дамоклов меч. Положим, я — советский мальчик, выросший под девизом «Ты можешь надеть это сейчас, но вообще — это твой подарок на Новый год». Но она-то живет в Бруклине. Дело явно не в мяче или варежках.
Жизнь словно выпрыгивает из окна и укатывается за забор, где ее не достать. Я заштукатурил этот страх в три слоя, но он упорно лезет наружу, как будто пятна плесени в старом доме.
Контролеры редко спиваются и никогда не торчат. Такой стиль жизни для них — слишком большая роскошь. Потому что это та же потеря равновесия, верно? «Нельзя спустить свою жизнь на папиросный дурман» — повторяет себе человек, расставляя компакт-диски по цветам корешков.
Однажды у меня было свидание с калифорнийской девушкой. «Покурим перед дискотекой?» — спросила она. Обычная история, я согласился, а в итоге так старался казаться трезвым, что к четырем утра у меня отекли кисти рук. Тело отомстило мне самым дурацким способом — я приперся домой и не мог снять часы с запястья, пока не отпустило.
Раньше я скептически хмыкал, встречая колонки с идиотскими названиями вроде «Почему хаотические люди — лучшие из нас», ни одна из которых не обходилась без фото лохматого и языкастого, как венгерская овчарка, Эйнштейна. Годы спустя я начал догадываться, что авторы не так далеки от истины. Те, у кого письменные столы похожи на Новый Орлеан после урагана «Катрина», не лучше педантов. Просто у них КПД выше. Если подсчитать энергию, которую я перевожу на приведение своей жизни в нужный порядок, получится дофига джоулей, поверьте.
Тем не менее, из педантичных ловцов блох часто получаются отличные профессионалы. Особенно из тех, кому повезет найти себе дело по душе, так или иначе связанное с несовершенством мира — там-то они разворачиваются на полную. Трудно конкурировать с тем, кто бомбит, не поднимая головы, потому что ему страшно терять время на глупости, которые остальные называют жизнью.
Источник: https://knife.media/control-freak/
Нож
Время разбрасывать носки и время собирать их. Как стремление все контролировать мешает жить
Писатель Коля Сулима – о том, во что выливаются попытки сохранить контроль над собственной жизнью.
Как прокачать способность запоминать прочитанное
Можно читать множество книг, но запоминать лишь малую долю информации. Как сделать так, чтобы улучшить способность запоминать прочитанное? В книге «Скорочтение» Питер Камп рассказывает о шести шагах, которые помогут вам в этом. Вы сможете запомнить нужную информацию и воспроизвести ее с легкостью.
1. Читайте с четко поставленной целью
Перед началом любого чтения задавайтесь вопросом, с какой целью вы беретесь за чтение — просто чтобы понять основные идеи или вам необходимо знать много подробностей? Не стоит с трепетом относиться к каждому слову во всех текстах. Существует множество причин для чтения, но мало кто меняет свои приемы, чтобы привести их в соответствие с целью. Очень важно понимать, что хорошее чтение не просто более быстрое, а еще и более продуманное, когда вы знаете, где можно увеличить, а где уменьшить скорость, что читать, а что пропустить.
У вас нет необходимости что-то запоминать, если вы этого не хотите. С другой стороны, вы можете заниматься бизнесом, просматривать отчеты, читать длинные электронные письма от клиентов, причем некоторые из этих материалов будут важными, а другие — частью повседневной рутинной работы. Возможно, вы просматриваете множество книг и журналов, чтобы найти подкрепление положениям, которые хотите включить в доклад или отчет. Существует огромное количество причин для чтения, поэтому нужно использовать различные подходы к работе с разными материалами.
Есть следующие пять уровней извлечения информации при чтении:
Главная мысль, или основная идея книги.
Основная идея каждой главы.
Основная идея каждого подраздела внутри главы.
Основные идеи большинства абзацев.
Подробности каждого абзаца (запоминание).
Необходимо понимать, что очень важным уровнем извлечения информации из книги становится просто умение узнать, какие темы затронуты в ней, иными словами, понять, содержится ли в материале информация, которую вы ищете по определенной теме. Вы не можете выучить все, что читаете, да и никто не может этого от вас ожидать. При постановке цели при любом чтении ваша задача частично заключается именно в том, чтобы определить, хотите вы что-то выучить из этого материала или просто узнать, какая информация содержится в книге.
Помните: любой разумный подход всегда лучше, чем действия наудачу. Его результатом становится не только более качественное обучение, но и сокращение времени, затрачиваемого на чтение.
2. Делайте предварительный просмотр
На самом деле вы действительно можете достичь цели после хорошего двадцати-тридцатиминутного предварительного просмотра. Быть может, вам необходимо больше информации, в таком случае вам, возможно, стоит продолжить и выполнить предварительный просмотр каждой главы или прочесть первую и последнюю главы и сделать предварительный просмотр всех остальных. Универсального совета здесь нет — вы должны это определить сами.
Найдите признаки, помогающие понять структуру материала, такие как выделенные жирным шрифтом подзаголовки, увеличенные интервалы между абзацами, сигнальные слова («сначала», «затем» и т. п.), вводная и подытоживающая части, вопросы в конце текста. Пока вы будете это делать, подумайте, как вы разобьете материал на части. Будете ли вы читать его по абзацам? Или по страницам? Можете ли вы (если это входит в вашу цель) прочесть всю главу или раздел целиком?
3. Примите решение запомнить идеи из книги до начала чтения
Чтобы хорошо запомнить прочитанное, обязательно нужно принять решение об этом до того , как приступить к чтению этой информации. Это означает, что вы должны избирательно подходить к запоминанию материала. Будет несколько опрометчиво решить запомнить всю книгу, прежде чем вы начнете ее читать. Многие исследования доказали, что, когда за работой с текстом следует попытка вспомнить прочитанную информацию в письменной или устной форме, эффективность обучения существенно возрастает.
В одном из экспериментов испытуемые были произвольным образом разделены на две группы, и им всем было предложено прочесть один и тот же материал за одинаковое время. Участники первой группы должны были
Можно читать множество книг, но запоминать лишь малую долю информации. Как сделать так, чтобы улучшить способность запоминать прочитанное? В книге «Скорочтение» Питер Камп рассказывает о шести шагах, которые помогут вам в этом. Вы сможете запомнить нужную информацию и воспроизвести ее с легкостью.
1. Читайте с четко поставленной целью
Перед началом любого чтения задавайтесь вопросом, с какой целью вы беретесь за чтение — просто чтобы понять основные идеи или вам необходимо знать много подробностей? Не стоит с трепетом относиться к каждому слову во всех текстах. Существует множество причин для чтения, но мало кто меняет свои приемы, чтобы привести их в соответствие с целью. Очень важно понимать, что хорошее чтение не просто более быстрое, а еще и более продуманное, когда вы знаете, где можно увеличить, а где уменьшить скорость, что читать, а что пропустить.
У вас нет необходимости что-то запоминать, если вы этого не хотите. С другой стороны, вы можете заниматься бизнесом, просматривать отчеты, читать длинные электронные письма от клиентов, причем некоторые из этих материалов будут важными, а другие — частью повседневной рутинной работы. Возможно, вы просматриваете множество книг и журналов, чтобы найти подкрепление положениям, которые хотите включить в доклад или отчет. Существует огромное количество причин для чтения, поэтому нужно использовать различные подходы к работе с разными материалами.
Есть следующие пять уровней извлечения информации при чтении:
Главная мысль, или основная идея книги.
Основная идея каждой главы.
Основная идея каждого подраздела внутри главы.
Основные идеи большинства абзацев.
Подробности каждого абзаца (запоминание).
Необходимо понимать, что очень важным уровнем извлечения информации из книги становится просто умение узнать, какие темы затронуты в ней, иными словами, понять, содержится ли в материале информация, которую вы ищете по определенной теме. Вы не можете выучить все, что читаете, да и никто не может этого от вас ожидать. При постановке цели при любом чтении ваша задача частично заключается именно в том, чтобы определить, хотите вы что-то выучить из этого материала или просто узнать, какая информация содержится в книге.
Помните: любой разумный подход всегда лучше, чем действия наудачу. Его результатом становится не только более качественное обучение, но и сокращение времени, затрачиваемого на чтение.
2. Делайте предварительный просмотр
На самом деле вы действительно можете достичь цели после хорошего двадцати-тридцатиминутного предварительного просмотра. Быть может, вам необходимо больше информации, в таком случае вам, возможно, стоит продолжить и выполнить предварительный просмотр каждой главы или прочесть первую и последнюю главы и сделать предварительный просмотр всех остальных. Универсального совета здесь нет — вы должны это определить сами.
Найдите признаки, помогающие понять структуру материала, такие как выделенные жирным шрифтом подзаголовки, увеличенные интервалы между абзацами, сигнальные слова («сначала», «затем» и т. п.), вводная и подытоживающая части, вопросы в конце текста. Пока вы будете это делать, подумайте, как вы разобьете материал на части. Будете ли вы читать его по абзацам? Или по страницам? Можете ли вы (если это входит в вашу цель) прочесть всю главу или раздел целиком?
3. Примите решение запомнить идеи из книги до начала чтения
Чтобы хорошо запомнить прочитанное, обязательно нужно принять решение об этом до того , как приступить к чтению этой информации. Это означает, что вы должны избирательно подходить к запоминанию материала. Будет несколько опрометчиво решить запомнить всю книгу, прежде чем вы начнете ее читать. Многие исследования доказали, что, когда за работой с текстом следует попытка вспомнить прочитанную информацию в письменной или устной форме, эффективность обучения существенно возрастает.
В одном из экспериментов испытуемые были произвольным образом разделены на две группы, и им всем было предложено прочесть один и тот же материал за одинаковое время. Участники первой группы должны были
распределить отведенное им время между чтением и попыткой вспомнить прочитанную информацию, вторая половина должна была только читать. При тестировании лучшие результаты показали те, кто не только читал, но и пытался воспроизвести прочитанное.
Что это означает? Если у вас, к примеру, двадцать минут для определенного текста, может показаться, что этого времени достаточно лишь для того, чтобы его прочесть, но слишком мало для запоминания. Однако мудрый человек понимает, что объем информации, которую он сможет воспроизвести позже, потратив все отведенные ему двадцать минут только на чтение, будет меньше, чем если бы он потратил лишь десять минут на чтение и десять на то, чтобы вспомнить прочитанное, даже если бы он при этом не успел прочесть весь материал полностью или сделал бы это не слишком внимательно.
Очень важно это понимать, настолько важно, что я рекомендую вам еще раз перечитать этот абзац и, да-да! — попытаться вспомнить прочитанное.
4. Составьте схему запоминания
И пусть она отражает авторскую структуру материала. Например, на ней должно быть количество ответвлений, соответствующее количеству основных разделов. Добавьте ответвления второго уровня, которые покажут, сколько единиц информации вы ожидаете запомнить после прочтения каждого абзаца или раздела.
Каждый раз, когда вы что-то читаете (как при выполнении многих упражнений из этого курса), а после этого рисуете схему запоминания, вы повышаете эффективность чтения. При этом очень высока вероятность того, что вы сможете запомнить больше информации и удержать ее в памяти в течение более длительного срока.
Это не единственный верный вариант составления схемы, так как нет правильных и неправильных. Лучший способ — это всегда ваш собственный, так как если вы структурируете материал по-своему, то будете помнить его гораздо, гораздо дольше.
5. Воспроизведите прочитанную информацию своими словами
Попытайтесь воспроизвести столько информации, сколько сможете, не глядя в текст. Нарисуйте схему второй раз по памяти. Сумели ли вы вспомнить достаточно? Заполнили ли вы все ответвления, что говорит о том, что вы извлекли нужное количество информации из прочитанного? Если нет, перечитайте раздел заново и снова попытайтесь вспомнить, о чем читали. Повторяйте это до тех пор, пока не достигнете поставленной цели.
Попытайтесь мысленно обобщить весь материал, воспроизведя в памяти все его составные части, которые изучили, и то, как они формируют единое целое. — Источник
Этот метод применим к чтению любых интересующих вас текстов. Возможно, вы читаете главу, только чтобы найти там один или два фрагмента, и, наверное, для этого достаточно хорошего предварительного просмотра. Или, быть может, вы читаете статью в журнале исключительно для собственного удовольствия и вдруг наткнулись на что-то, что вам бы хотелось запомнить. Однако если вы не умеете вспоминать информацию, то вряд ли она задержится у вас в голове надолго.
6. Установите связь между новой и уже известной информацией
Последний шаг — научиться устанавливать связи между новой и уже известной вам информацией. Это может стать самым важным этапом из всех, так как чем теснее вы связываете новую информацию с уже известной и важной для вас, тем легче ее запомнить. Классический пример: спросите у кого-нибудь, что он делал в какой-либо произвольно названный день, например 11 марта 1996 года. Скорее всего, он даже приблизительно ничего не вспомнит, если только это не был день его рождения или какая-то другая важная для него дата. Если вы спросите, чем человек занимался в день, когда произошло какое-либо значимое историческое событие, например 11 сентября 2001 года, скорее всего, услышите поток воспоминаний.
На самом деле чем более значимые связи вы установите между блоками информации, тем легче вам будет запомнить что-то новое. Сравнивайте и сопоставляйте Чтобы начать устанавливать связи между новой и уже известной информацией, найдите между ними общие черты и различия, чтобы как-то связать только что узнанное с предыдущим опытом.
Что это означает? Если у вас, к примеру, двадцать минут для определенного текста, может показаться, что этого времени достаточно лишь для того, чтобы его прочесть, но слишком мало для запоминания. Однако мудрый человек понимает, что объем информации, которую он сможет воспроизвести позже, потратив все отведенные ему двадцать минут только на чтение, будет меньше, чем если бы он потратил лишь десять минут на чтение и десять на то, чтобы вспомнить прочитанное, даже если бы он при этом не успел прочесть весь материал полностью или сделал бы это не слишком внимательно.
Очень важно это понимать, настолько важно, что я рекомендую вам еще раз перечитать этот абзац и, да-да! — попытаться вспомнить прочитанное.
4. Составьте схему запоминания
И пусть она отражает авторскую структуру материала. Например, на ней должно быть количество ответвлений, соответствующее количеству основных разделов. Добавьте ответвления второго уровня, которые покажут, сколько единиц информации вы ожидаете запомнить после прочтения каждого абзаца или раздела.
Каждый раз, когда вы что-то читаете (как при выполнении многих упражнений из этого курса), а после этого рисуете схему запоминания, вы повышаете эффективность чтения. При этом очень высока вероятность того, что вы сможете запомнить больше информации и удержать ее в памяти в течение более длительного срока.
Это не единственный верный вариант составления схемы, так как нет правильных и неправильных. Лучший способ — это всегда ваш собственный, так как если вы структурируете материал по-своему, то будете помнить его гораздо, гораздо дольше.
5. Воспроизведите прочитанную информацию своими словами
Попытайтесь воспроизвести столько информации, сколько сможете, не глядя в текст. Нарисуйте схему второй раз по памяти. Сумели ли вы вспомнить достаточно? Заполнили ли вы все ответвления, что говорит о том, что вы извлекли нужное количество информации из прочитанного? Если нет, перечитайте раздел заново и снова попытайтесь вспомнить, о чем читали. Повторяйте это до тех пор, пока не достигнете поставленной цели.
Попытайтесь мысленно обобщить весь материал, воспроизведя в памяти все его составные части, которые изучили, и то, как они формируют единое целое. — Источник
Этот метод применим к чтению любых интересующих вас текстов. Возможно, вы читаете главу, только чтобы найти там один или два фрагмента, и, наверное, для этого достаточно хорошего предварительного просмотра. Или, быть может, вы читаете статью в журнале исключительно для собственного удовольствия и вдруг наткнулись на что-то, что вам бы хотелось запомнить. Однако если вы не умеете вспоминать информацию, то вряд ли она задержится у вас в голове надолго.
6. Установите связь между новой и уже известной информацией
Последний шаг — научиться устанавливать связи между новой и уже известной вам информацией. Это может стать самым важным этапом из всех, так как чем теснее вы связываете новую информацию с уже известной и важной для вас, тем легче ее запомнить. Классический пример: спросите у кого-нибудь, что он делал в какой-либо произвольно названный день, например 11 марта 1996 года. Скорее всего, он даже приблизительно ничего не вспомнит, если только это не был день его рождения или какая-то другая важная для него дата. Если вы спросите, чем человек занимался в день, когда произошло какое-либо значимое историческое событие, например 11 сентября 2001 года, скорее всего, услышите поток воспоминаний.
На самом деле чем более значимые связи вы установите между блоками информации, тем легче вам будет запомнить что-то новое. Сравнивайте и сопоставляйте Чтобы начать устанавливать связи между новой и уже известной информацией, найдите между ними общие черты и различия, чтобы как-то связать только что узнанное с предыдущим опытом.
Психология времени: есть ли жизнь между спешкой и скукой
Времени плевать на часы: иногда оно бежит, а иногда мучительно тянется. От чего зависит скорость проживания времени и можем ли мы получить контроль над его течением?
Все мы знаем, что время делится на минуты, часы, дни и месяцы: это время, которое кажется нам объективным измерением жизни, дополнением к трём измерениям пространства. Но есть и другое, субъективное время. Скучный рабочий день, ожидание в очереди или приём в кабинете дантиста порой длятся целую вечность, а выходные проносятся так быстро, что мы не успеваем заметить. Говорят, что «счастливые часов не наблюдают», но в счастье ли тут дело?
Благодаря теории Эйнштейна об относительности мы знаем, что единого и абсолютного времени нет: оно может ускоряться или замедляться в зависимости от того, в какой системе отсчёта мы находимся. В зоне притяжения массивной звезды время течёт медленнее, чем в открытом космосе, а за горизонтом событий чёрной дыры практически останавливается. Пространство не отделено от времени. Это разные измерения одной и той же реальности.
Но как объяснить замедление и ускорение времени, которое мы переживаем на своём опыте?
Почему в одних ситуациях время мучительно тянется, а в других пролетает с головокружительной скоростью? Очевидно, здесь нам понадобиться иная, психологическая теория относительности.
Благодаря такой теории мы могли бы сознательно воздействовать на своё переживание времени и тем самым увеличить продолжительность своей жизни, не прибегая к помощи медицины или фармакологии. Ведь «внутреннее» измерение времени для нас гораздо важнее того, что показывают часы и календари. Именно в нём мы обитаем, а с календарями лишь соотносим свою жизнь, чтобы не потеряться в обманчивых ощущениях.
Набросок теории субъективного времени попытался предложить психолог Стив Тейлор в работе «Покорение времени». Его теория сводится к двум основным принципам:
1. Скорость хода времени зависит от количества информации, которую мы усваиваем и обрабатываем. Чем больше информации, тем медленнее идёт время.
2. Скорость хода времени зависит от того, насколько сильно наше эго. Чем слабее эго, тем медленнее идёт время.
Дети перерабатывают чудовищное количество информации. Всё для них кажется новым и заслуживающим внимания. С возрастом внимание ослабевает: ощущение собственного тела, контуры предметов и текстуры поверхностей всё реже задерживаются в нашем сознании. Вспомните, когда вы в последний раз по-настоящему «видели» дома и прохожих по дороге на работу? Если что-либо становится привычным, мы перестаём обращать на это внимание. Как писал Уильям Джеймс, «каждый прожитый год превращает часть нашего опыта в рутину».
Время начинает идти быстрее. Когда мы заняты одним и тем же, недели и месяцы сливаются в один неразличимый поток.
Способность свежим взглядом смотреть на окружающий мир иногда пробуждается и у взрослых — например, во время путешествий. Поэтому, когда мы возвращаемся из поездки в другую страну, нам кажется, что прошло гораздо больше времени, чем на самом деле, и мы удивляемся, что вокруг по-прежнему ничего не изменилось. Для нас прошли месяцы, а для окружающих мы отсутствовали всего пару недель.
Дело тут именно в количестве информации, которую нам приходится впитывать. Другие запахи, цвета, правила поведения, другая манера разговаривать — всё это выбивается из привычных ходов мышления и потому задерживает на себе наше внимание. Мы уже не погружены в себя, а открыты новым впечатлениям. Время замедляется. День вмещает в себя столько событий, сколько, казалось раньше, он не может в себя вместить.
Эту закономерность можно продемонстрировать с помощью несложных экспериментов. Психолог Роберт Орнштейн ещё в 1960-е годы обнаружил взаимосвязь между временем и воспринимаемой информацией. Он показывал студентам различные изображения и рисунки, а затем просил оценить количество времени, которое занял процесс рассматривания. Участники, которым доставались самые сложные изображения, почти всегда завышали временной интервал.
Те, чьи рисунки располагались в случайном порядке, а не
Времени плевать на часы: иногда оно бежит, а иногда мучительно тянется. От чего зависит скорость проживания времени и можем ли мы получить контроль над его течением?
Все мы знаем, что время делится на минуты, часы, дни и месяцы: это время, которое кажется нам объективным измерением жизни, дополнением к трём измерениям пространства. Но есть и другое, субъективное время. Скучный рабочий день, ожидание в очереди или приём в кабинете дантиста порой длятся целую вечность, а выходные проносятся так быстро, что мы не успеваем заметить. Говорят, что «счастливые часов не наблюдают», но в счастье ли тут дело?
Благодаря теории Эйнштейна об относительности мы знаем, что единого и абсолютного времени нет: оно может ускоряться или замедляться в зависимости от того, в какой системе отсчёта мы находимся. В зоне притяжения массивной звезды время течёт медленнее, чем в открытом космосе, а за горизонтом событий чёрной дыры практически останавливается. Пространство не отделено от времени. Это разные измерения одной и той же реальности.
Но как объяснить замедление и ускорение времени, которое мы переживаем на своём опыте?
Почему в одних ситуациях время мучительно тянется, а в других пролетает с головокружительной скоростью? Очевидно, здесь нам понадобиться иная, психологическая теория относительности.
Благодаря такой теории мы могли бы сознательно воздействовать на своё переживание времени и тем самым увеличить продолжительность своей жизни, не прибегая к помощи медицины или фармакологии. Ведь «внутреннее» измерение времени для нас гораздо важнее того, что показывают часы и календари. Именно в нём мы обитаем, а с календарями лишь соотносим свою жизнь, чтобы не потеряться в обманчивых ощущениях.
Набросок теории субъективного времени попытался предложить психолог Стив Тейлор в работе «Покорение времени». Его теория сводится к двум основным принципам:
1. Скорость хода времени зависит от количества информации, которую мы усваиваем и обрабатываем. Чем больше информации, тем медленнее идёт время.
2. Скорость хода времени зависит от того, насколько сильно наше эго. Чем слабее эго, тем медленнее идёт время.
Дети перерабатывают чудовищное количество информации. Всё для них кажется новым и заслуживающим внимания. С возрастом внимание ослабевает: ощущение собственного тела, контуры предметов и текстуры поверхностей всё реже задерживаются в нашем сознании. Вспомните, когда вы в последний раз по-настоящему «видели» дома и прохожих по дороге на работу? Если что-либо становится привычным, мы перестаём обращать на это внимание. Как писал Уильям Джеймс, «каждый прожитый год превращает часть нашего опыта в рутину».
Время начинает идти быстрее. Когда мы заняты одним и тем же, недели и месяцы сливаются в один неразличимый поток.
Способность свежим взглядом смотреть на окружающий мир иногда пробуждается и у взрослых — например, во время путешествий. Поэтому, когда мы возвращаемся из поездки в другую страну, нам кажется, что прошло гораздо больше времени, чем на самом деле, и мы удивляемся, что вокруг по-прежнему ничего не изменилось. Для нас прошли месяцы, а для окружающих мы отсутствовали всего пару недель.
Дело тут именно в количестве информации, которую нам приходится впитывать. Другие запахи, цвета, правила поведения, другая манера разговаривать — всё это выбивается из привычных ходов мышления и потому задерживает на себе наше внимание. Мы уже не погружены в себя, а открыты новым впечатлениям. Время замедляется. День вмещает в себя столько событий, сколько, казалось раньше, он не может в себя вместить.
Эту закономерность можно продемонстрировать с помощью несложных экспериментов. Психолог Роберт Орнштейн ещё в 1960-е годы обнаружил взаимосвязь между временем и воспринимаемой информацией. Он показывал студентам различные изображения и рисунки, а затем просил оценить количество времени, которое занял процесс рассматривания. Участники, которым доставались самые сложные изображения, почти всегда завышали временной интервал.
Те, чьи рисунки располагались в случайном порядке, а не
выстраивались в связную историю или логическую последовательность, тоже увеличивали оценку пройденного времени. Логика ускоряет восприятие, поэтому ускоряется и время. Отрывок из фортепианного концерта Рахманинова, скорее всего, покажется вам длиннее аналогичного отрывка из «Музыки для аэропортов» Брайана Ино. Даже если он идёт одинаковое количество времени, информации в нём будет гораздо больше.
С другой стороны, время идёт быстрее, когда нас что-то увлекает.
Поэтому многие склонны «убивать время» за просмотром телепередач, листанием ленты новостей или чтением романов. Казалось бы, во время чтения мы воспринимаем много информации — значит, время должно идти медленнее. На самом деле информационную насыщенность книги невозможно сравнить с насыщенностью даже получасовой прогулки. Во время чтения работает лишь малая часть нашего сознания. Прогулка (если мы внимательны к тому, что происходит), задействует гораздо больше наших чувств и ощущений, чем восприятие текста.
То же самое можно сказать о фильмах и телепрограммах. В состоянии пассивной сосредоточенности время бежит быстро, потому что мы не совершаем собственных действий и не получаем обратной связи от мира. Но сосредоточенность может быть и активной. Михай Чиксентмихайи назвал это состоянием потока или «оптимального переживания». Когда мы полностью погружены в своё дело, время перестаёт иметь значение. Оно будто бы растворяется.
Дело в том, что в состоянии потока растворяется не только время, но и эго. Каждому, вероятно, удавалось пережить моменты предельной сосредоточенности, когда ты есть то, что ты делаешь, и ничего больше. В эти моменты затихает привычная мысленная болтовня, которая обычно сопровождает любое наше действие. Эго — это и есть источник этой болтовни и хаотичной смены внутренних образов. Эго — рассказчик историй, который объясняет, кто мы такие и что здесь делаем, непрерывно судит вас и всех окружающих.
Именно эго заставляет нас мысленно переживать прошлое и представлять будущее.
Поэтому мы прокручиваем в голове ту резкую фразу, которую сказали вчера подруге, и думаем о том, что съедим сегодня на ужин. Именно эго виновато в том, о чём ещё в XVII веке сетовал философ Блез Паскаль: «Мы так неразумны, что блуждаем во временах, нам не принадлежащих, не думая о том, которое дано нам». Моменты растворения эго — это моменты, когда время уже не имеет значения. Всё, что у нас остаётся — это настоящее, которое находится в нашем распоряжении.
Некоторые мыслители уже давно обвиняют эго во всех смертных грехах и называют его патологической формой сознания. С этим трудно согласиться — совсем без эго мы жить всё-таки не можем. Без него мы бы превратились в психотиков, переживающих разрозненные мгновения и не знающих, как связать их в одну жизненную историю.
Эго лучше не уничтожить, а обуздать. Время от времени избавляться от мысленной болтовни и переживать опыт настоящего — значит сохранять контроль над собой и своим временем. Способов этого контроля множество: от ведения дневника до медитации.
Норвежский антрополог Томас Эриксен в книге «Тирания момента», посвящённой ускоренному темпу современности, перечислил некоторые формы дефицита, характерные для нашей эпохи, которая кажется временем изобилия. Эриксен считает, что сегодня нам особенно недостаёт следующих вещей:
- Неспешный ход времени
- Уверенность
- Предсказуемость
- Осознание своей принадлежности к общности и понимание, кто ты в этом мире
- Обоснованность, понимание и связность
- Чистота окружающей среды
- Кумулятивный, линейный, органический рост
- Истинные переживания (не иронические и не спровоцированные средствами массовой информации)
С середины XX века экономический рост и новые технологии сделали работу гораздо более эффективной. Но, вопреки всему, у нас стало не больше, а меньше свободного времени. То, что остаётся от работы, заполняют развлечения и вездесущая информация. Как пишет Эриксен, «налицо все признаки того, что в эпоху информации невозможно додумать до конца ни одной мысли».
Именно эго обеспечивает уверенность, предсказуемость и понимание того, кто ты в этом мире. И если сегодня
С другой стороны, время идёт быстрее, когда нас что-то увлекает.
Поэтому многие склонны «убивать время» за просмотром телепередач, листанием ленты новостей или чтением романов. Казалось бы, во время чтения мы воспринимаем много информации — значит, время должно идти медленнее. На самом деле информационную насыщенность книги невозможно сравнить с насыщенностью даже получасовой прогулки. Во время чтения работает лишь малая часть нашего сознания. Прогулка (если мы внимательны к тому, что происходит), задействует гораздо больше наших чувств и ощущений, чем восприятие текста.
То же самое можно сказать о фильмах и телепрограммах. В состоянии пассивной сосредоточенности время бежит быстро, потому что мы не совершаем собственных действий и не получаем обратной связи от мира. Но сосредоточенность может быть и активной. Михай Чиксентмихайи назвал это состоянием потока или «оптимального переживания». Когда мы полностью погружены в своё дело, время перестаёт иметь значение. Оно будто бы растворяется.
Дело в том, что в состоянии потока растворяется не только время, но и эго. Каждому, вероятно, удавалось пережить моменты предельной сосредоточенности, когда ты есть то, что ты делаешь, и ничего больше. В эти моменты затихает привычная мысленная болтовня, которая обычно сопровождает любое наше действие. Эго — это и есть источник этой болтовни и хаотичной смены внутренних образов. Эго — рассказчик историй, который объясняет, кто мы такие и что здесь делаем, непрерывно судит вас и всех окружающих.
Именно эго заставляет нас мысленно переживать прошлое и представлять будущее.
Поэтому мы прокручиваем в голове ту резкую фразу, которую сказали вчера подруге, и думаем о том, что съедим сегодня на ужин. Именно эго виновато в том, о чём ещё в XVII веке сетовал философ Блез Паскаль: «Мы так неразумны, что блуждаем во временах, нам не принадлежащих, не думая о том, которое дано нам». Моменты растворения эго — это моменты, когда время уже не имеет значения. Всё, что у нас остаётся — это настоящее, которое находится в нашем распоряжении.
Некоторые мыслители уже давно обвиняют эго во всех смертных грехах и называют его патологической формой сознания. С этим трудно согласиться — совсем без эго мы жить всё-таки не можем. Без него мы бы превратились в психотиков, переживающих разрозненные мгновения и не знающих, как связать их в одну жизненную историю.
Эго лучше не уничтожить, а обуздать. Время от времени избавляться от мысленной болтовни и переживать опыт настоящего — значит сохранять контроль над собой и своим временем. Способов этого контроля множество: от ведения дневника до медитации.
Норвежский антрополог Томас Эриксен в книге «Тирания момента», посвящённой ускоренному темпу современности, перечислил некоторые формы дефицита, характерные для нашей эпохи, которая кажется временем изобилия. Эриксен считает, что сегодня нам особенно недостаёт следующих вещей:
- Неспешный ход времени
- Уверенность
- Предсказуемость
- Осознание своей принадлежности к общности и понимание, кто ты в этом мире
- Обоснованность, понимание и связность
- Чистота окружающей среды
- Кумулятивный, линейный, органический рост
- Истинные переживания (не иронические и не спровоцированные средствами массовой информации)
С середины XX века экономический рост и новые технологии сделали работу гораздо более эффективной. Но, вопреки всему, у нас стало не больше, а меньше свободного времени. То, что остаётся от работы, заполняют развлечения и вездесущая информация. Как пишет Эриксен, «налицо все признаки того, что в эпоху информации невозможно додумать до конца ни одной мысли».
Именно эго обеспечивает уверенность, предсказуемость и понимание того, кто ты в этом мире. И если сегодня
нам недостаёт этих вещей, то наше эго не усилено, а ослаблено.
Выходит, что у нас не получится обрести контроль над своим временем только благодаря постоянным путешествиям или мечтам о возврате в невинное детство. Из теории психологической относительности следует, что восприятие времени зависит от количества воспринимаемой информации. Чем больше информации, тем больше времени — но при условии, что восприятие должно быть активным, а не пассивным.
Эта теория также утверждает, что источником субъективного времени является наше эго. Получив контроль над собственным эго, мы получим контроль над временем. И тогда, может быть, наконец перестанем метаться между спешкой и скукой. Оба эти состояния воспринимаются как негативные. Избавившись от них, можно подойти к оптимальному проживанию времени, когда часы тебя не подгоняют, но и не тяготят своей медлительностью.
Источник: https://newtonew.com/science/psychological-time-relativity
Выходит, что у нас не получится обрести контроль над своим временем только благодаря постоянным путешествиям или мечтам о возврате в невинное детство. Из теории психологической относительности следует, что восприятие времени зависит от количества воспринимаемой информации. Чем больше информации, тем больше времени — но при условии, что восприятие должно быть активным, а не пассивным.
Эта теория также утверждает, что источником субъективного времени является наше эго. Получив контроль над собственным эго, мы получим контроль над временем. И тогда, может быть, наконец перестанем метаться между спешкой и скукой. Оба эти состояния воспринимаются как негативные. Избавившись от них, можно подойти к оптимальному проживанию времени, когда часы тебя не подгоняют, но и не тяготят своей медлительностью.
Источник: https://newtonew.com/science/psychological-time-relativity