В 1963 году в результате военного переворота власть в Сирии захватили офицеры, принадлежащие к партии Баас. Многие из этих людей имели не только схожие политические взгляды, но и бэкграунд: они происходили, как правило, из сирийских деревень, и относились к религиозным меньшинствам: алавитам, друзам, исмаилитам и т.д. Чтобы захватить власть в 1963, баасисты действовали не в одиночку, а формировали временные альянсы с другими группами. Эта стратегия работает до сих пор.

Несколько лет внутрифракционных дрязг, и во главе Сирии встал Хафиз аль-Ассад, отец нынешнего президента. Его режим опирался на преследования и пытки несогласных - причем даже тех, кто придерживался в целом схожих баасистских взглядов, не говоря уж об “аутсайдерах”. Тем не менее, это было время относительной политической стабильности - столь долгожданной в стране, где госперевороты практически были обычным делом. Эта стабильность, основанная на отсутствии реформ, была основой власти Ассадов - Хафиза, затем его сына Башара. Она пошатнулась в 2011 году.

Жестокая диктатура, подобная сирийской, вряд ли спокойно откажется от власти из-за мирных протестов, которые начались по всей стране. Едва ли это случится и в результате прокси-войн региональных игроков и западных держав на территории Сирии. Любые попытки свергнуть режим должны были привести к кровопролитной войне. Так и случилось.

Западные политики хотели, чтобы Башар аль-Ассад отказался от президентского кресла, так как, в их глазах, он потерял свою легитимность. Но мог ли аль-Ассад так поступить после преследований, пыток и убийств мирных демонстрантов? Конечно нет. Ожидалось, что под грузом морального давления со стороны мирового сообщества аль-Ассад покинет страну, чтобы разрешить кризис. Но диктатуры так не работают.

Другим вариантом разрешения кризиса была бы прямая военная конфронтация - но на это западные демократии не пошли. Вместо этого западные и арабские страны решили вмешаться не напрямую, а поставляя оружие и финансовую поддержку различным оппозиционным группам в Сирии (что, вообще-то, противоречит международному законодательству). Результат: восемь лет войны, полмиллиона убитых, миллионы беженцев, разрушенная страна и когда все это кончится - непонятно.

В начале революции, в 2011, и чуть позднее, в 2012, автор, Николаос ван Дам, говорил о необходимости диалога с Башаром аль-Ассадом. Но сирийская оппозиция не могла на это пойти: и из-за личных убеждений, из-за того, что рассчитывала на зарубежную помощь, а эта помощь поступала только при условии попыток свержения Ассада.

В 2013 году силы оппозиции контролировали около 70% территории Сирии и ожидали скорую победу. Шейх Муад аль-Хатиб, бывший президент Совета сирийской оппозиции, предложил обсудить дальнейший план с Башаром аль-Ассадом и Россией. Согласно его предложению, аль-Ассад должен был покинуть Сирию с семьей и 500 приближенными, которых он бы выбрал сам. Аль-Асад отказался это даже обсуждать - но это было предсказуемо. Интересно, что против переговоров выступило также большинство сирийской оппозиции, а шейха аль-Хатиба назвали предателем. В январе 2018 шейх напомнил бывшим коллегам по оппозиции о своем давнишнем предложении. Оппозиция, сильно ослабевшая за годы военного противостояния, отправила своих представителей в Россию обсуждать то, против чего они так яростно протестовали в 2013.

Как будто относительно войны в Сирии параллельно существуют два мира. В одном на первый план выходят представления о том, как все должно быть с точки зрения справедливости. Возможность (или невозможность) осуществления таких идеальных сценариев при этом в расчёт не берётся. Во втором мире сирийская война - один из самых брутальных конфликтов новейшего времени, где правящий режим не останавливается ни перед чем, чтобы сохранить власть.

Создаётся впечатление, что западные державы и их ближневосточные партнеры все ещё живут в первом мире, пытаясь найти идеальное решение и не обращая внимание на реальность. Помогая материально и оружием различным оппозиционным группам, но в недостаточной степени, чтобы свергнуть режим Ассада, они только продол

жают эту войну и множат ее жертвы, в то время как без такой помощи конфликт был бы давно закончен - впрочем, не с тем результатом, который кажется Западу справедливым.

По мнению автора, западным странам лучше перестать участвовать в сирийском конфликте - это приводит только к большим страданиям, смертям, новым потокам беженцев. Пора признать, что война против режима в Сирии проиграна.

Фредерик Пичон назвал свою недавнюю книгу о сирийской войне «Война за ничто». Но на самом деле все ещё хуже: это война не только за ничто, так как цели оппозиции не были достигнуты, но это война, отбросившая Сирию на десятки лет назад в развитии.

В начале конфликта политическое решение ещё могло бы быть достигнуто. Но начиная с августа 2011 мировые лидеры, в первую очередь, Барак Обама, стали говорить о том, что аль-Ассад должен покинуть пост президента. Не далее как в декабре 2017 года, после семи лет кровопролития, президент Франции Макрон заявил, что, хотя необходимо вести переговоры со всеми сторонами, включая представителей аль-Ассада, но «аль-Ассад должен ответить перед международным сообществом за свои преступления». Понятно, что никакие реальные переговоры при таких формулировках невозможны.

В том же декабре 2017 президент Трамп заявил, что готов «принять» президентство Ассада до следующих выборов в 2021 году. Если бы Ассад сделал аналогичное заявление - что он готов «принять» президента Трампа в качестве лидера США до следующих выборов - это прозвучало бы нелепо. Между тем, неизвестно, что случится на следующих президентских выборах в США в 2020, и вполне вероятно, что Ассад будет президентом дольше, чем Трамп.

Если представить, что западные державы изменят своё мнение и согласятся с продолжением президентства аль-Ассада, и война закончится - едва ли режим захочет налаживать отношения с Западом, так как именно в его вмешательстве видит причину того, что конфликт длился так долго. Любая помощь мирового сообщества в восстановлении Сирии должна будет касаться только регионов под контролем режима. Помощь регионам, настроенным против (как правило, с большинством суннитского населения), может обернуться новым витком насилия. Кроме того, эксперты считают, что миллионы беженцев также не смогут вернуться домой: меньшее население страны даёт больше возможностей для экономического развития. Кроме того, большая часть беженцев, опять же, мусульмане суннитского толка, и не позволить им вернуться в Сирию для правящего режима значит в какой-то степени урегулировать внутреннее противоречие, когда суннитским большинством правят алавиты.

Все знают, как я люблю Иран. (А если вы не знаете, я вам сейчас расскажу). Не в том смысле, что я фанатка режима аятолл (скорее наоборот). Но вся история Ирана, обостренное чувство справедливости, обоснованное отчасти шиитским исламом, отчасти всей той несправедливостью, которую иранский народ переживал, нравственные порывы, которые стояли и за революцией 1979 года, и за другими массовыми движениями, а также то, как активно иранцы участвуют в жизни своей страны, несмотря ни на что - все это делает Иран ужасно симпатичным.

В этом смысле очень показательна книга “Дети рая: борьба за душу Ирана” Лоры Секор. По большому счету, это история интеллектуальной жизни Ирана со времен незадолго до революции и до после протестов 2009. Революция, приведшая к созданию Исламской республики, была не теократическим переворотом, но борьбой противоборствующих философий и попыткой определить самих себя, сбросив унизительное давление Запада. Революция зародилась на страницах короткой сказки-притчи о маленькой черной рыбке, не боящейся покинуть свой пруд и исследовать все течения, открывшиеся перед ней; революция начиналась в лекционных залах университетов, под завязку полных не только студентами, но и вольными слушателями, которые внимали четырехчасовым лекциям по философии, пытаясь ответить на главный вопрос: как создать общество, где не будет места угнетению. Потом, конечно, что-то пошло не так.

“О чем мы часто забываем, или недооцениваем, или никогда не знали - так это то, что иранская революция не была простым актом отказа - от современности, от Запада, даже, в конце концов, от абсолютной власти. Она возникла в страстном, неоднозначном диалоге между страстными и неоднозначными людьми; и государство, которое она породила, тоже страстное и неоднозначное”.

И это принципиальный вопрос. Автор книги не идеализирует Иран. История последних сорока лет - это история насилия, пыток, убийств и притеснений. Тем более выпукло видятся герои книги: философы и журналисты, политики, пытающиеся бороться с системой, активисты прав человека. Их частные истории, как правило, трагичны. Но коллективная история интеллектуальной жизни нации, которая не прекращается даже под пытками, даже под страхом смерти - скорее, вдохновляет. Как говорит автор, “Иран - не счастливое место, но очень величественное - это страна, которая вырвала свою судьбу из рук мировых держав, экспериментировала с формой управления, никогда до этого не существовавшей нигде на земле, и продолжила этот эксперимент с духом постоянных сомнений, которые угрожали жизни несогласных. Куда бы Иран не пришел в итоге - он придет туда первым, и сделает это на своих собственных условиях”.

Ну и новости из Ирана не заставляют себя ждать. В сети появилось видео, на котором женщину избивают представители так называемой “полиции нравов” за недостаточно покрывающий голову хиджаб.

https://twitter.com/AlinejadMasih/status/986749517058977792

А вот, кстати на ту же тему из практически первых рук: иранская девушка рассказывает о своей жизни и, в частности, о ношении хиджаба. (Это феминистский канал “Злая феминистка”, поэтому интервью много на эту тему; но есть и в целом про жизнь в Иране, интересно): https://news.1rj.ru/str/zlaya_feministka/202

«Если честно, то я уменя нет никаких проблем с тем, чтобы носить хиджаб в Иране сейчас! Я думаю, что для Ирана это необходимо, потому что новая иранская культура создала среду, в которой хиджаб необходим. Мужчины превратились в чудовищ с ужасным взглядам, которые порой заставляют меня переживать за себя, но при всём при этом женщина всегда виновата».


Как показывает видео, в чудовищ иногда превращаются и женщины.

Национальная мечеть Уганды в городе Кампала. Она была построена при поддержке ливийского диктатора Муаммара Каддафи, поэтому иногда ее называют Мечетью Каддафи.

Представитель “Исламского государства” Абу Хассан аль-Мухаджир записал часовое обращение к последователям группировки, в котором призвал к атакам на арабские страны. Это обращение идет вразрез с прошлогодними призывами организации устраивать теракты в Европе, Северной Америке и России. Эксперты связывают такую перемену с тем, что за последний год ИГИЛ потеряло большую часть завоеванной ранее территории в Ираке и Сирии.

В обращении лидеры арабских стран называются “вероотступниками” - они не отвечают экстремистским взглядам, которые исповедуют последователи ИГИЛ, а потому нет разницы, воевать против правителей Саудовской Аравии, Египта и Палестины или против “неверных” на западе. В частности, упоминаются предстоящие в мае 2018 года парламентские выборы в Ираке. “Избирательные участки и те, кто в них находятся - цели для наших мечей, - говорится в сообщении. - Так что держитесь от них подальше и не ходите рядом с ними”.

В 2014 году, когда ИГИЛ из региональной террористической группировки превратилось в международную угрозу, другой представитель группы записал речь, в которой призывал к насилию в Европе. Эту запись часто цитировали террористы, в том числе ответственные за теракты в Париже в 2015. Нынешний разворот сигнализирует, что ИГИЛ вновь становится региональной террористической группировкой.

Тут еще важно сказать, что больше всего от исламского фундаментализма и терроризма всегда страдают сами мусульмане. Они же составляют большинство жертв террористических атак по всему миру.

Мечеть Фейсала в Исламабаде (Пакистан) - одна из крупнейших в мире, вмещает до 300 тысяч человек. Архитекторы мечети вдохновлялись формой бедуинского шатра.

Дональд Трамп вчера объявил, что США выходят из ядерной сделки с Ираном. В двух словах объясняю, почему радоваться нечему: http://telegra.ph/SSHA-vyshli-iz-yadernoj-sdelki---i-ehto-ochen-ploho-05-09

Решила отвлечься от Ближнего Востока и почитать мемуары Симоны де Бовуар - писательницы, философа, подруги жизни Жана-Поля Сартра. Но сильно отвлечься не удалось - значительную часть мемуаров составляют воспоминания о годах войны за независимость в Алжире, которую де Бовуар наблюдала из Франции. Эта война - частный, но показательный случай колониализма и его последствий: http://telegra.ph/Vojna-za-nezavisimost-Alzhira-05-11

Иракцы голосуют сегодня на парламентских выборах - впервые после изгнания ИГИЛ. Фото Хоссейна Фатеми.

Я, конечно, больше по историческим мечетям, но современные тоже бывают классные. Как, например, этот Исламский центр и мечеть в городе Риека, Хорватия; он открылся в 2013 году.

Просто аятолла Хаменеи почитывает книжку про Трампа на книжной ярмарке в Тегеране

Протесты, которые полтора месяца продолжались у разделительного забора на границе Сектора Газа, кажется, закончились при содействии Египта. Рассказываю, что вывело тысячи жителей Газы под прицелы снайперов http://telegra.ph/Protesty-na-granice-s-Gazoj-05-17

Невши Таваколиан. Тунис, Тунис. 2017 год. Молодые актеры и актрисы показывают спектакль о насилии и революции 2011 года.

В продолжение темы недели - совершенно роскошная, по-моему, мечеть аль-Хальди в Газе.