При этом, Чураев показывает, насколько организованно проходила эвакуация на заводе. Вот лишь некоторые выдержки:

"Завод, его люди, оборудование рассредоточились по стране от Москвы до Урала, и это всё не потерялось, а, наоборот, родило новую силу, учетверилась, обернулось против врага."

"С Московского автозавода было эвакуировано около 7.000 работников, а с членами семей - более 14.000 человек, свыше 7.700 вагонов с 12.800 единицами оборудования. На базе этого оборудования были созданы четыре специализированных завода: Миасский завод массового конвейерного производства моторов, Шадринский завод с серийным характером производства мелких агрегатов, Челябинский кузнечно-прессовый завод, Ульяновский автомобильный завод, ведущий сборку крупных агрегатов и автомобилей, питающийся деталями Миасского, Шадринского и Челябинского заводов. Такое созданное войной кооперирование имело большие достоинства. Это, во-первых, дублирование автомобильных предприятий, их рассредоточение, а во-вторых, приближение автопромышленности к источникам сырья. Заводы получали почти весь металл с Уральских баз, расположенных в радиусе 200 – 300 км. Сложившаяся межзаводская кооперация автомобильного производства оказалось жизненной."

И далее практически по дням описан процесс эвакуации, строительства новых заводов и продолжения эксплуатации завода Московского.

Из сегодняшнего дня думаешь: как они так смогли? А ведь смогли — системно и структурно.😎

Это очерк А.П. Чураева.

С лёгкой руки @SergeBerg прочитал статью о том, что среднее время от открытия месторождения до старта добычи в мире возросло с 12.7 лет для ГОКов (Au, Cu, Ni, Li), запущенных в 2005-2009 г.г., до 17.9 лет для ГОКов, запущенных в 2020-2023 г.г. Похоже на правду — М.И. Лесков на Горном клубе прошлым летом показывал +- такую же картинку. Казалось бы — кошмар кошмарный…😳

Однако, всё не так плохо. Обратите внимание на картинке ниже на последнюю ступеньку в лесенке “Construction to Production” (2.0 года) — она значительно сократилась по сравнению с двумя предыдущими оценочными периодами (2.9 и 2.6) и практически сравнялась с самым первым периодом (1.9). То есть строить-то мы стали быстрее! Да и FID (Final Investment Decision) как раз перед этой ступенькой принимается, а уже через 2 года — опс, и продукт пошёл.😃

А все годы до FID — это вообще игры на бумаге, когда запасы считают и пересчитывают, технологию упаковывают, владельцев меняют. Авторы Быстринский ГОК привели в пример: открыли в 1986-м, запустили в 2018-м. Они бы ещё Сухой Лог вспомнили.🧐

Имхо, если и делать такую статистику, надо гораздо глубже в историю идти, смотреть на внешние и внутренние причины, понимать их, сравнивать и только потом делать выводы. А ссылок никаких на источники в этой статье нет. 🤷🏻

Выводы:
1. Имеет значение то, что после FID: строительство, ПНР, старт выпуска товарного продукта.
2. Всё, что до FIDа — бумажные игры разума с неконтролируемой длительностью.

Или в моей логике есть изъяны?😉

С интересом делюсь постом нашего партнёрского канала "Металл и Минерал" про образчик китайского дензнака 17 века: https://news.1rj.ru/str/Metals_Mining/15377.

Друзья, это же блокчейн! Все транзакции жёстко отражены. Переплавка [гипотетически] возможна, но, видимо, каралась законом.

Теперь представьте современные слитки, все в таких печатях. Собственно, а почему бы и нет? 😉

В одном из комментариев ко вчерашнему посту о длительности освоения месторождений сослался на доклад ЦНИГРИ «Количественные аспекты освоения и развития минерально-сырьевой базы золота России», который прозвучал на конференции "Золото и технологии" Mining World, и который 1-й Геологический опубликовал также вчера.

И похоже на то, что в докладе прозвучали “неочищенные” факты, отражающие реальную текущую картину и прогнозы развития золотодобывающей отрасли РФ.

Формулировки, вроде как, преподнесены в мягкой форме, однако, переосмыслить их можно более жёстко и, увы, неутешительно. Во второй части этого поста свёл основные утверждения в единый список.

А вот и утверждения, прозвучавшие в докладе:

1. Процент освоенности нераспределенного фонда — 94.5%. То есть фонд нераспределённый лишь 5.5%. А что дальше распределять? Больше крупных блоков для разведки нет.

2. P1 и P2 при переводе в условные ABC1C2 (25 объектов) можно разрабатывать в течение 18 лет. «Очевидно, что на фоне балансовых запасов это количество объектов не может нам служить надёжным фактором долгосрочного развития».

3. Запасы ABC1 растут, но доля промышленных запасов снижается, например, по рудному золоту с 67% в 2008 г. до 56% в 2022 г.

4. Воспроизводство запасов — в основном на старых (поставленных на баланс до 1992 г.) месторождениях. Если убрать прирост от Сухого Лога, Наталки, Олимпиады и Нежданинки, тренд воспроизводства нисходящий и приближается к 100%. То есть будет ещё ниже.

5. Средства федерального бюджета:
- финансирование уменьшается,
- стоимость проектов растёт — не из чего выбирать,
- динамика полученных условных запасов (P1 + 0.6P2) снизилась в 8 раз с 2005 года.

6. Многие новые постановки на баланс — в существующих рудных кластерах.

7. Приоритет Роснедр — стратегические виды минерального сырья.

8. Надеемся открыть ещё.😌

Тем не менее, следуя правилу о том, что «в каждой угрозе есть возможность», можно предположить, куда стратегически смотреть золотодобытчикам, не очень обеспеченным запасами, для организации их воспроизводства:

1. Развивать ГРР поисковой стадии. Государство не будет этого делать в необходимом объёме. Есть опыт Полиметалла, можно поучиться.

2. Переключаться на комплексные месторождения, где Au, Ag, PGM являются сопуткой. Это другая технология, другой CAPEX — всё другое.

3. Доразведать фланги и нижние горизонты, дораспределить нераспределённый фонд или же надеяться на ЧЮДО: а вдруг какой-нибудь геолог-новичок найдёт что-то привлекательное, или геолог-ветеран вытащит что-то из заначки. 😳

П.п. 1 и 2 – это точно про изменение бизнес-модели. Но похоже на то, что все идут по пути п. 3. Надолго ли?😏

На свой ДР сделал сам себе подарок — обновил сайт с программами, которые делаю для горняков и металлургов: https://dmitryplastinin.tb.ru/. 😄

И вы, наверное, заметили, что иногда подарки делаю я, по поводу и без. Сегодня повод точно есть. И потому — проведу три бесплатные коучингово-менторские сессии, по одной для первых трёх откликнувшихся на это сообщение, написав "Да!". Онлайн. Конфиденциально, конечно. Пишите в комментариях 😎

“Если дружно мы навалимся втроём,
Мы дубовые ворота отопрём!”

Вчера пришли парни из очень крупного инфраструктурного [практически EPC] подрядчика — обсудить возможность создания интегрированной проектной команды (ИПК), состоящей не только из собственных сотрудников, но и работников субчиков, суб-субчиков и проектировщика. И это всё как “дочки” (с различной степенью контроля), так и независимые. Два часа штурмили, гоняли идею туда-сюда.

А идея в том, чтобы:
— посредством централизации некоторых функций, например, проектного контроля или формирования исполнительной документации, в общем информационном пространстве сократить время согласования и принятия управленческих решений;
— устранить дублирующие функции и минимизировать ресурсы;
— снизить число изм’ов;
— уложиться-таки в качество / срок / бюджет.

Однако, риски такой ИПК тоже видны и понятны:
1. У каждого субчика своя экономика. Члены УПК от разных субчиков при возникновении спорных ситуаций будут тянуть одеяло каждый в свою сторону.
2. Руководство субчиков будет пытаться напрямую ставить задачи “своим” членам УПК.
3. Всё это приведёт к конфликтам, разбалансированности и неуспеху проекта.

Пока что решили сделать три вещи:
1. Выезжать на харизме Руководителя проекта.
2. Согласовать базовые “правила игры” на уровне руководства всех компаний-участников и пороть за их нарушение.
3. Добиться у всех одинакового понимания того, что выполнить КПЭ проекта — выгодно для всех. То есть если какой-то субчик “выиграет”, а проект и все другие участники “проиграют”, никому от этого хорошо не будет.

Как думаете, заработает ли ИПК? Какие ещё риски могут реализоваться в этой конструкции?🤔

На этом фото меня нет. Оно было сделано в Питере сегодня вечером, а я уехал в Москву с обеда, т.к. завтра здесь (в Москве) целых два интереснейших мероприятия, о которых буду рассказывать в следующих постах.

А сегодня Максим Гришин (@maxcarrier) провёл уже вторую ежегодную конференцию по ПУМ — пакетно-узловому методу, одной из интересных “лучших” практик управления строительным проектом. Имхо, метод особенно хорош на этапе «Реализация», хотя на FEED’ах тоже подойдёт. В конце концов, ПУМ — это отдельный уровень иерархической структуры проекта, которая должна создаваться на самом раннем этапе. А дискуссия явно удалась, и точно будет продолжена.

Мой же доклад был первым и по сути философским – о судьбах Инжиниринга. Преза ниже, наслаждайтесь!😎

Сегодня - Высший Горный Совет, под лозунгом "эффективность".
Буду держать вас в курсе, коллеги:

Вчера, 22 мая, состоялась заседание Высшего Горного Совета (ВГС), замечательно организованное моим партнёром, Исполнительным директором Ассоциации «Горнопромышленники России» Анатолием Никитиным (@AnatolyNikitin) и его командой. В одиночку такое дело точно не провернёшь, ибо нужно в едином пространстве не только собрать губернаторов, федеральных и региональных министров, недропользователей и прочих значимых фигур, но и организовать их работу. Труд большой, и мероприятие точно удалось!🙏🏻

Замечу, что ВГС — это не просто «поговорили и разбежались» по своим делам. На основе докладов и возникших дискуссий готовится Протокол с перечнем предложений министерствам и ведомствам, и среди этих предложений есть весьма конкретные.

Вот интересно будет на следующем заседании услышать отчёт о выполнении.😉

Ниже — мои заметки о том, как всё было.

Заметки более эмоциональные, нежели суетевые. Презентации и видео будут выложены, и их можно будет посмотреть. А вот эмоции со временем сгладятся, поэтому, по горячим следам. [Почти] цитаты выделены наклонным шрифтом, мои комментарии к ним – обычным.

1. В докладах много лозунгов: победить, развить, импортозаместить, обеспечить технологическую безопасность и т.д. У меня тоже. Это понятно — надо выразить свою позицию по действительно важным вопросам.

2. Заслуженные ветераны тоскуют по СССР. Странно, но молодёжь — тоже. И похоже на то, что некоторые хотят слепо "скопипастить" прошлое в настоящее. Точно не получится, мир сейчас другой. Да, «мы стоим на плечах гигантов», и потому надо очень аккуратно отбирать из прошлого то, что может быть полезно сегодня. И смотреть вперед.

3. Все хотят субсидий.🤷🏻

4. Воспроизводство запасов – общая беда. Государство надеется на частников и наоборот. Экономики в ГРР ранних стадий нет. Добавлю: и быть не может. Ранние стадии, так же, как и магистральная инфраструктура – функция государства, которую оно должно реализовывать на деньги налогоплательщиков.

5. Интересное и необычное замечание о том, что угольная реформа 1990-х была “жёсткой хирургией” и служит примером эффективности. Никто не возразил.

6. На ТПИ нужен внутренний спрос, и потому требуется оживление малого и среднего бизнеса в регионах. Хорошо, что не огосударствление.

7. Необходим комплекс условий на пользование недрами. Называем вещи своими именами: social license to operate, и они уже повсеместно применяются. ESG жив!

8. CRIRSCO даёт те же результаты, что и ГКЗ, если работы выполнены на высоком качественном уровне. Это просто мозговзрывательный тезис, закрывающий многолетние споры о том, какая система лучше. Замечу, что НАЭН – член семейства CRIRSCO.

9. Не все балансовые запасы являются рентабельными. И рентабельными – для кого? Хорошо, что пошла эта дискуссия. Надеюсь, она сможет устранить заскорузлый тезис о том, что под землёй интересы государства и недропользователей были, есть и будут противоположными. А должны совпадать.

10. В продолжение п.9: Сейчас качественно делается только оценка запасов, а технологии несостоятельные. Необходима ответственность за ПИР. Интересно, сможем ли мы сформировать единый ПИРовский концепт, объединяющий ТЭО кондиций, Технический проект отработки месторождения, ТЭО инвестиций, экологические документы? Как-то я пытался заставить западную инжиниринговую компанию сделать ТЭО в формате 87 Постановления. Они жёстко отказались. Может, сейчас появился шанс? Или же 87-е поменять...🤔

Были ещё темы интересные и содержательные, не всё удалось записать, ибо сидел рядом с увлекательнейшим собеседником — Татьяной Ивановной Юшиной. Поэтому, кто участвовал — дополняйте, пож.😎

Мой же доклад на Высшем Горном Совете был посвящён области повышения эффективности работы ГМК, о которой почему-то все забывают.

Это обмен “лучшими практиками” и организация для этого специальной площадки с условным названием Центр компетенций ГМК.

Под “лучшей практикой” понимается технологический либо управленческий процесс (система), доказавший свою эффективность в определённом контексте. У всех компаний такие практики точно есть, но они обычно не формализованы, и поэтому о них никто [мало кто] знает даже внутри компании, не говоря о коопетиторах (coopetition – симбиоз competition и cooperation).

Конечно, не факт, что практика, успешно реализованная в компании А, зайдёт в компанию Б. Однако, по оценке моей и партнёров, работа Центра компетенций ГМК позволит без изменения нормативной базы и субсидирования поднять эффективность горно-металлургии на 5–10%. Презентация — ниже.

Договорились, что в партнёрстве с Ассоциацией «Горнопромышленники России» пропишем процесс и сделаем пилот. Работаем.😎

С лёгкой руки партнёрского канала «Металл и Минерал» пришёл 22 мая на презентацию Александра Попова, финансового директора РУСАЛа — соответственно, о РУСАЛе. Мероприятие организовал Банковский институт ВШЭ для всех желающих.

Однако, вышло так, что мы с моим партнёром были единственными взрослыми дядями в компании студентов и вчерашних выпускников ВШЭ.😳 К тому же получилось так, что по пути в аудиторию мы ехали в лифте, обсуждая разные факты с участием руководства РУСАЛа, и в том же лифте был седовласый дядечка, который как-то странно на нас смотрел. Уже будучи в аудитории мы выяснили, что он — Директор того самого Банковского института! Словом, и Попов, и его безопасник, и Директор в течение всего мероприятия кидали на нас подозрительные взгляды, мол, «шпиёны какие-то».🤪

Меня же в первую очередь поразила зрелость вопросов и предложений, которые молодые люди задавали Александру. Некоторые он даже комментировал: «а почему я сам об этом не подумал?»👏

По сути же хочу отметить, что РУСАЛ:

1. Не под официальными санкциями, но есть само-санкции от LME и потребителей.
2. Остаётся производителем № 3 в мире, имеет самую низкую себестоимость и экологичность.
3. Потеряв Николаевский глинозёмный завод, восстанавливает баланс по собственному сырью, в частности, планирует построить новый завод в Сосновом Бору (Ленинградская обл.) и развивать активы в Азии.
4. Производство Al растёт (ТАЗ-2, БоАЗ-2).
5. Работает над технологией на инертных анодах, которая позволит совсем уйти от выбросов CO2.
6. Ни один стратегический инвестиционный проект не остановлен.

Без сомнения, это отрадная информация, и надо бы зайти в РУСАЛ со своими тренингами по управлению инвестпроектами.😎

В последний год заметил интересную тенденцию: переход крутых технологов от недропользователей и металлургов в компании бывшей «большой четвёрки». Или «тройки»?..😉 Уже четверо только моих знакомых перешли, полагаю, реальная цифра выше.

Раньше было всё понятно: инжиниринговые компании делали «инжиниринг», консультанты — консалтинг и аудит. Первые не особо лезли на поляну вторых, и наоборот. Не то, что б не хотели, просто “своя” поляна давала хорошие доходы, а на “чужую” не хватало времени, желания и компетенций.

Справедливости ради, попытки консалтеров заняться инжинирингом в прошлом имели место. Но неудачно. Как-то ну очччень уважаемый стратегический консультант решил реконструировать систему пылеподавления очистного комбайна (уголь). И, конечно же, был размазан по столу “правильными” горными инженерами.

Сейчас же похоже на то, что консультанты системно наращивают реальную технологическую экспертизу и заходят на проекты ушедшего западного инжиниринга, где есть, чем поживиться. Это тренд, что скажете?🤔