Вообще про шутки и соотношение комедии/триллера в романах и сериале хочу написать как-нибудь ещё отдельно, потому что здесь всё довольно необычно; сериал по органичному сочетанию комедии и не-комедии напоминает разве что «‎Хауса». Вплоть до того, что сарказм Лэма в адрес своих подчинённых часто напоминает шутки Хауса в адрес своей команды; поэтому жду Хью Лори в новых сезонах — тем более что он любит шпионские романы Лена Дейнтона и Джона Ле Карре, которых Херрон считает своими учителями.

Ну и, кстати, напоследок про Ле Карре и отсылки. Херрона постоянно называют наследником Ле Карре или новым Ле Карре (отчасти заслуженно; но у Ле Карре вроде не так много шуток), и все обратили внимание на то, что Олдмэн играл Джорджа Смайли в экранизации Tinker, Tailor, Soldier, Spy. Но только нёрды из подкаста Barbican Station заметили, во-первых, что во флэшбеках Олдмэн-Лэм (снизу) носит другие очки, которые очень похожи на очки Олдмэна-Смайли (сверху).

Во-вторых, дедушку Ривера Картрайта зовут Дэвид Картрайт, и эти нёрды (называющие себя Herron addicts) заметили, что это весьма похоже на настоящее имя Ле Карре — Дэвид Корнуолл. А также обратили внимание на то, как загримировали и одели Джонатана Прайса, играющего дедушку (посмотрите на брови!).

Это, видимо, российские кинопрокатчики так про себя, потому что они превзошли оригинальное название биографического фильма о Беккете (скорее всего, кринжового, но смотреть придётся).

Джойсовед Гленн Джонстон в честь 100-летия Ленина поделился обложкой 5-го номера журнала Dialectics с таким вот увлекательным содержанием.

В 1802 году поэма Поупа (простите, господина Попе) в переводе Поповского вышла в типографии Попова.

В ожидании новых серий True Detective смотрим Adventure Time: Fionna and Cake. То есть сначала смотрим про кризис идентичности, экзистенциальную жуть и ледяную мистику, а потом просто неплохой сериал с Джоди Фостер.

Когда-то давно я запомнил последовательность стадий горевания благодаря работе Дэмиена Хёрста под названием DABDA. Чтобы запомнить переживаемое мной в последние сутки, подойдёт такая аббревиатура: ААААААААААААААААААААААААААААА.

Где A это (пока что) не Acceptance.

В честь 8 марта — первоисточник известной цитаты Маргарет Этвуд.

По какой-то причине день поэзии в России всё ещё отмечается по навязанной Западом методичке — 21 марта. Когда очевидно, что день поэзии в России должен отмечаться 22 марта — день, когда два года назад было произнесено великое русское СЛОВНО.

Не ожидал увидеть куплетиста Вашукова в списке лучших Ватсонов (и это даже не последнее место).

В пятом романе Херрона про Slow Horses фигурирует третьестепенный герой по фамилии Барретт, который появляется лишь один раз, чтобы поговорить по телефону с более важным персонажем. При этом мы многое узнаём о том, как говорит этот Барретт: «a man named Barrett, whose rich voice it was a pleasure to listen to. <...> Barrett relayed the details of his job for Dodie Gimball without hesitation, repetition or deviation».

В общем, думаю, вы уже догадались, что человек по фамилии Барретт (и по имени Шон) озвучил аудиокниги по всем романам Херрона про Slow Horses. (И вообще, оказывается, он самый популярный чтец аудиокниг в Великобритании.)

Одна из моих любимых шуток из романов Херрона: и материально-телесный низ, и вербальная изобретательность, и сарказм, и шутка «‎из персонажа» (то есть она и сама по себе норм, а в контексте — за счёт того, что у читателя уже есть ожидания относительно поведения персонажа, — ещё лучше).

Как я обедаю. Рамиль Хадиулин, сценарист
Через обед я чувствую связь с прошлыми жителями. Великаны обедали когда-то тут. Может, так же хорошо, как мы, может, чуть хуже (вряд ли лучше, все-таки кормят очень вкусно), но великаны ели, и теперь мы едим на их плечах. Здесь вкусно обедали и были живы тем до меня, и после меня будут обедать и будут живы тем.

Я чувствую, как всех резидентов связывает обед. 20 дней мы обедаем вместе, едим одно и тоже, становимся одним и тем же. Мы — практически уже один человек (ведь говорят «мы то, что мы едим»). Мы будто человеческая многоножка, ползущая по переделкинским обедам, как по кочкам через болото времен. Говорят, дорога ложка к обеду. Мне жаль уезжать, как жаль было бы здесь получить обед без ложки. Я бы хотел увести немного Переделкина в себе, но я слишком хорошо перевариваю.

Да что там происходит вообще в Переделкине?

(Но надеюсь, что это игра со штампами и жанрами, а не крик о помощи.)

Вчера был 30-летний юбилей одного из моих любимых романов — What a Carve Up! Джонатана Коу. По этому случаю Коу вспомнил подарок от издателей после публикации книги (если не читали, поверьте: это очень остроумный подарок).

Вчера никак не прокомментировал скрин с некрологом Пола Остера, потому что как-то не мог подобрать слова. Это, наверное, редкий случай, когда смерть известного человека из мира культуры вызвала у меня ощутимый эмоциональный отклик. Возможно, дело в том, что в 17-18 лет Остер стал одним из первых «‎моих» писателей: года до 2009-го я читал, перечитывал и смотрел (по его сценариям вышло несколько фильмов) у него всё, до чего мог дотянуться. В какой-то момент я к нему немного охладел, и после Invisible у уже ничего не читал. Но Invention of Solitude, Music of Chance, Moon Palace и, конечно, «‎Нью-Йоркская трилогия» навсегда останутся если не в числе любимых, то сильно повлиявших на меня текстов.

(Ну и, конечно, потом я с радостью обнаружил, что одним из кумиров Остера был Беккет: один из томов беккетовского собрания сочинений в Faber выходил с предисловием Остера.)

Каждый раз радуюсь, когда вспоминаю, что Беккет любил оставлять на полях пометку 'Balls'. (Читаю, разумеется, с интонацией Стивена Фрая из этого скетча.)

Первая реклама издательства Penguin.

У Ерофеева, видимо, не было шансов не вырасти Ерофеевым.