Отличная история: Майк Пенс пришёл на «Гамильтона», его освистали, а после выступления труппа обратилась к нему с посланием.

Оказывается, история о подлёдной рыбалке, которую герой Луи Си Кея из «American Hustle» всё никак не мог толком рассказать герою Брэдли Купера, была сымпровизирована на съёмках — как и вообще очень многое в этом фильме. В итоговой версии история так и остаётся рассказанной не полностью, но концовка у Си Кея была готова: брат обосрался. Кто бы сомневался, Луи, кто бы сомневался.

Вообще фильм хороший, я на самом деле ожидал чего-то более голливудски-блокбастерного и прямолинейного про стильных и ловких мошенников, а тут история про неловких, тщеславных и вообще broken людей, думающих, что могут классно обманывать всех и всегда; рассказана история довольно интересно; тема фейков, лжи, (оптических) иллюзий, ложных идентичностей раскрыта хорошо и не всегда в лоб; ну и играют все круто, конечно; но I Heart Huckabees у Дэвида О. Расселла мне больше понравился: он более безумный и неровный, но и более смешной, изобретательный и искренний, что ли; ну и там Джейсон Шварцман, тоже немаловажный плюс. И музыка там крутая.

Все знают про Букеровскую премию. Многие знают про юбилейный «Букер Букеров» (Booker of Bookers) — когда в 1993 году выбирали лучший роман из числа удостоенных премии за 25 лет её существования и выбрали «Детей полуночи» Салмана Рушди. И многие знают, что в 2008 году выбирали лучший роман уже за 40 лет жизни Букера, — и премию The Best of Booker опять получила та же книга Рушди.

Но мало кто знает — я вот узнал только сегодня, — что в 2011 году была учреждена премия Best of Beryl, за лучший роман Берил Бейндридж. Если что, это такая замечательная писательница и художница (и немножко актриса, успела даже засветиться в Coronation Street), писавшая сначала странные полуавтобиографические книжки, которые хорошо принимались критикой, но не были известны широкой публике, а потом перешедшая на исторические романы, и вот они принесли ей настоящую популярность, экранизации и деньги.

Так вот. Бейнбридж написала около 20 романов: 5 входили в букеровские шорт-листы — это рекордный показатель для премии, — но ни один из них не победил. В 2010 году она умерла. В следующем году организаторы решили, что писательница достойна своей отдельной премии и попросили людей проголосовать за лучший, по их мнению, роман Бейнбридж из тех пяти. Победил роман «Master Georgie» (уступивший Букера в 1998 году «Амстердаму» Макьюэна) — по совпадению, единственный у Бейнбридж, который я читал (спасибо Светлане Анатольевне Питиной за партию книжек из Оксфорда). Это как раз один из исторических романов Бейнбридж: об английском враче, отправляющемся на Крымскую войну.

Кстати, меня всегда удивляло полное оригинальное название премии — The Man Booker Prize. Я думал: «Причем тут “man”? И почему никто не говорит об этом странном сексистском названии?». Оказывается, что Man — это инвесткомпания Man Group, нынешний титульный спонсор премии. Да, слово «Booker» в названии тоже досталось от компании, собственно, учредившей премию (Booker, McConnell Ltd); и это для меня было открытием: уж настолько это естественное название для литературной премии, что у меня не появлялось мысли о каком-то ином его происхождении. После смены спонсора название решили не менять, потому что оно уже само по себе стало узнаваемым брендом; зато призовой фонд изменился — раньше составлял 21 000 фунтов, а сейчас аж 50 000.

Даже у хорошо пишущих и внимательных к тексту людей регулярно встречаю «ленивые» слова. То есть такие слова, которые печатаются автоматически и на письме кажутся уместными, но при редактировании осознаются — должны осознаваться — неестественными и лишними. Одно из самых популярных таких слов — «эдакий»: «эдакая противоположность», «эдакий Чарли Чаплин нашего времени», «эдакое путешествие в прошлое». Я думаю, вы тоже часто встречаете — или, может быть, даже используете — это слово. При этом, думаю, вы вряд ли когда-нибудь слышали, чтобы это слово кто-то произносил в устной речи. (Если только вам не приходилось общаться со старообрядцами или с Виталием Вульфом.) Потому что это неестественное слово — так никто не говорит. Естественнее сказать: «такой типа», «типа», «как будто» или «можно сказать». То есть «эдакий» — это слово-паразит, просто «красивое».

Проблема в том, что хорошие письменные тексты, как многим до сих пор представляется, не должны напоминать устную речь: в самых запущенных случаях людям кажется, что тексты должны быть максимально неестественными (бюрократический канцелярит), чаще — как минимум «красивыми» и «литературными» и написанными с помощью специальных слов (о похожей проблеме применительно к русскоязычным подкастам мы говорили с Гришей Пророковым). Эта инерция очень сильна: я вот, например, совсем недавно — с чужой помощью — осознал, что часто использую слово «мол» (в смысле «типа»). Мне это казалось нормальным: ну а что, я же пишу текст, а в разных текстах я это слово видеть привык. При этом вслух я это «мол» произносил, только перебирая устаревшие и нелепые слова.

В общем, на письме должен быть слышен ваш голос, а не какой-то «правильный» голос. Поэтому текст всегда надо читать вслух: там, где читать стыдно, стрёмно и неестественно, — там что-то не то.

В общем, как пишут последователи секты Ильяхова:

Эдакий —> …

(Написал, что текст надо читать вслух, и сам же не заметил повторения «в общем» в последних двух абзацах. Пойду надену власяницу.)

Недавно в рамках программы по заполнению пробелов в своём образовании прочитал «Это я — Эдичка». Не понравилось. Чуть подробнее написал в блоге.

Читал я, кстати, вот это первое издание, о котором Александр Шаталов говорит в интервью «Горькому» (купил в «Ходасевиче» за 400 рублей; там ещё много таких букинистических редкостей). В книге ещё есть послесловие самого Лимонова, в котором он рассказал смешную историю о французском переводе романа. Я знал, что во Франции книга выходила под названием «Le poète russe préfère les grands nègres» («Русский поэт предпочитает больших негров»), но не знал, как его придумали (опечатки, орфография, пунктуация — авторские):

«Оба усатые издателя утверждали, что “Сэ муа, — Эдвард” ничего не говорит ни уму ни сердцу французского покупателя <…> Несколько часов проломав головы над проблемой, они ни к чему не пришли, как вдруг… взгляд автора Эдички упал на один из томиков библиотеки издлателя. Книга о Мэрэлин Монро называлась, подобно известному фильму с участием актрисы, — “Джентельмэны предпочитают блондинок”. Предлагаю назвать мою книгу “Я предпочитаю больших негров!” — воскликнул автор Эдички <…>. Последовали неприличные шуточки присутствовавших и название было радостно принято. Спустя пару дней, по предложению Жан-Пьер Рамзэя, “Я” было решено заменить на “русский поэт”, ибо покупатель должен знать, кто такой этот “Я”. Последний вариант названия меньше нравился автору, но книга была уже в типографии, а лучших вариантов никому в голову не приходило».

Вот что, оказывается, Эдгар Райт в 2007 году предсказал.

«Please put the books anywhere you like because we've got nothing better to do than put them back» — надпись в каком-то мелком книжном магазине, которую Грэм Линехан считает воплощением характера Бернарда из Black Books. Не знаю почему, но она меня очень смешит.

Пока искал первоисточник этой цитаты, нашёл интервью Линехана и Морана, которое они давали журналу «Observer» в 2000 году в связи с премьерой сериала. Там много забавного, милого и интересного.

Линехан и Моран спорят насчёт шутки из «Карты, деньги, два ствола»:
According to stand-up comedian Moran, it's a terrible line. 'It's one of the worst lines I've ever heard.I mean, think about it. "It's been emotional" - how vague is that?'
'But that's the joke,' interrupts his writing partner. 'It's understatement.'
'No,' counters Moran, 'I think it's terrible. It's not understated enough and points towards something bigger without being specific about it.'
'I disagree,' says Linehan, shaking his head in bafflement. 'I'm surprised at that.'

Линехан признаётся, что боялся разговаривать с Мораном:
'I was incredibly intimidated by you, absolutely, seriously,' says Linehan.
'I find that very odd,' says Moran.
'You've got a kind of persona, you have the air of someone that you'd better make sure you have something good to say when you talk to you.'
'That makes me sound like my old French teacher,' mutters Moran.
'Now that I know you, I know that's not true,' adds Linehan.
'No, I'll put up with any old shit,' says Moran.

Линехан расуждает о структуре ситкома:
'It must end as it began. Everything has to be in stasis, it's a constant loop. But that's quite liberating as well because when you're writing a story the structure is half there because you know all we have to do is get them back to the original place.'

Моран формулирует прекрасный творческий метод:
'We just wanted to cram as much elaborate stupidity into a half hour that could make it be coherent and that you would believe'.

Линехан и Моран говорят о том, что роднит их чувство юмора:
'What we share is a love of detail,' says Moran.
'And understatement and language,' adds Linehan.
'And characters revealing themselves without any exposition,' enthuses Moran.

Заканчивается статья тем, как Моран и Линехан демонстрируют общность своего понимания комического: достают книгу с рисунками из «Нью-Йоркера» и показывают на тот, который им обоим нравится больше всего. Вот этот:

А, ну и да: на момент выхода Black Books Морану было 29 лет, а Линехану — 32.

Писал в рецензии на «Эдичку» Лимонова о мизогинии героя / автора. Вот подтверждение, что ничего с тех пор не поменялось, — в сегодняшнем интервью «Горькому». Максим Семеляк (и Вальтер Беньямин) тоже молодец, конечно.

Семеляк: У Вальтера Беньямина есть хороший цикл сравнений — про книги и девок. В частности, он выдает нехитрый, но довольно точный афоризм: «Книги и девок можно брать с собой в постель». А что в процессе чтения первично для вас? Чистое наслаждение, гимнастика ума, познание мира?
Лимонов: В постель только девок. Книги я изучаю, это серьезное дело. Изучать удобнее сидя.

Новое крутое видео «Арзамаса».

В видео, в частности, есть рассказ о знаменитой акции «Э.Т.И. — текст»: слово «хуй», выложенное телами художников на брусчатке перед Мавзолеем. За это, конечно, завели дело о хулиганстве и оскорблении Ленина. Анатолий Осмоловский рассказывает о смешном совете, который им дал Вознесенский: «Скажите, что если бы вы хотели оскорбить Ленина, то вы бы тире перед словом поставили (положили)». Потому что на фотографии «получалось: на Мавзолее написано ЛЕНИН, а на брусчатке "написано" ХУЙ». Дело, как ни странно, всё-таки закрыли за отсутствием состава преступления.

В Австралии есть Пик Разочарования.

Его так назвали британские колонисты. Они были не рады виды с горы, когда поднялись на неё.

https://en.wikipedia.org/wiki/Mount_Disappointment_(Australia)

А в Охотском море есть остров Недоразумения: «Остров гористый, с каменистыми склонами сопок. Если смотреть с моря, то по рельефу и окраске он напоминает материковый берег и сливается с ним. Поэтому он не был замечен гидрографической экспедицией, которая его не нанесла на карту в конце 1910-х годов. Ошибка была вскоре замечена и исправлена. Из-за этого случая остров и получил своё название».

Про Hunger Games много писали, что это аллегория американской политики или Древнего Рима, но на самом деле это аллегория эпизода из истории другой страны. Ключ к пониманию истинного замысла — в этой сцене, где Пита спрашивает у Кэтнис, какой у неё любимый цвет: