Читал я, кстати, вот это первое издание, о котором Александр Шаталов говорит в интервью «Горькому» (купил в «Ходасевиче» за 400 рублей; там ещё много таких букинистических редкостей). В книге ещё есть послесловие самого Лимонова, в котором он рассказал смешную историю о французском переводе романа. Я знал, что во Франции книга выходила под названием «Le poète russe préfère les grands nègres» («Русский поэт предпочитает больших негров»), но не знал, как его придумали (опечатки, орфография, пунктуация — авторские):

«Оба усатые издателя утверждали, что “Сэ муа, — Эдвард” ничего не говорит ни уму ни сердцу французского покупателя <…> Несколько часов проломав головы над проблемой, они ни к чему не пришли, как вдруг… взгляд автора Эдички упал на один из томиков библиотеки издлателя. Книга о Мэрэлин Монро называлась, подобно известному фильму с участием актрисы, — “Джентельмэны предпочитают блондинок”. Предлагаю назвать мою книгу “Я предпочитаю больших негров!” — воскликнул автор Эдички <…>. Последовали неприличные шуточки присутствовавших и название было радостно принято. Спустя пару дней, по предложению Жан-Пьер Рамзэя, “Я” было решено заменить на “русский поэт”, ибо покупатель должен знать, кто такой этот “Я”. Последний вариант названия меньше нравился автору, но книга была уже в типографии, а лучших вариантов никому в голову не приходило».

Вот что, оказывается, Эдгар Райт в 2007 году предсказал.

«Please put the books anywhere you like because we've got nothing better to do than put them back» — надпись в каком-то мелком книжном магазине, которую Грэм Линехан считает воплощением характера Бернарда из Black Books. Не знаю почему, но она меня очень смешит.

Пока искал первоисточник этой цитаты, нашёл интервью Линехана и Морана, которое они давали журналу «Observer» в 2000 году в связи с премьерой сериала. Там много забавного, милого и интересного.

Линехан и Моран спорят насчёт шутки из «Карты, деньги, два ствола»:
According to stand-up comedian Moran, it's a terrible line. 'It's one of the worst lines I've ever heard.I mean, think about it. "It's been emotional" - how vague is that?'
'But that's the joke,' interrupts his writing partner. 'It's understatement.'
'No,' counters Moran, 'I think it's terrible. It's not understated enough and points towards something bigger without being specific about it.'
'I disagree,' says Linehan, shaking his head in bafflement. 'I'm surprised at that.'

Линехан признаётся, что боялся разговаривать с Мораном:
'I was incredibly intimidated by you, absolutely, seriously,' says Linehan.
'I find that very odd,' says Moran.
'You've got a kind of persona, you have the air of someone that you'd better make sure you have something good to say when you talk to you.'
'That makes me sound like my old French teacher,' mutters Moran.
'Now that I know you, I know that's not true,' adds Linehan.
'No, I'll put up with any old shit,' says Moran.

Линехан расуждает о структуре ситкома:
'It must end as it began. Everything has to be in stasis, it's a constant loop. But that's quite liberating as well because when you're writing a story the structure is half there because you know all we have to do is get them back to the original place.'

Моран формулирует прекрасный творческий метод:
'We just wanted to cram as much elaborate stupidity into a half hour that could make it be coherent and that you would believe'.

Линехан и Моран говорят о том, что роднит их чувство юмора:
'What we share is a love of detail,' says Moran.
'And understatement and language,' adds Linehan.
'And characters revealing themselves without any exposition,' enthuses Moran.

Заканчивается статья тем, как Моран и Линехан демонстрируют общность своего понимания комического: достают книгу с рисунками из «Нью-Йоркера» и показывают на тот, который им обоим нравится больше всего. Вот этот:

А, ну и да: на момент выхода Black Books Морану было 29 лет, а Линехану — 32.

Писал в рецензии на «Эдичку» Лимонова о мизогинии героя / автора. Вот подтверждение, что ничего с тех пор не поменялось, — в сегодняшнем интервью «Горькому». Максим Семеляк (и Вальтер Беньямин) тоже молодец, конечно.

Семеляк: У Вальтера Беньямина есть хороший цикл сравнений — про книги и девок. В частности, он выдает нехитрый, но довольно точный афоризм: «Книги и девок можно брать с собой в постель». А что в процессе чтения первично для вас? Чистое наслаждение, гимнастика ума, познание мира?
Лимонов: В постель только девок. Книги я изучаю, это серьезное дело. Изучать удобнее сидя.

Новое крутое видео «Арзамаса».

В видео, в частности, есть рассказ о знаменитой акции «Э.Т.И. — текст»: слово «хуй», выложенное телами художников на брусчатке перед Мавзолеем. За это, конечно, завели дело о хулиганстве и оскорблении Ленина. Анатолий Осмоловский рассказывает о смешном совете, который им дал Вознесенский: «Скажите, что если бы вы хотели оскорбить Ленина, то вы бы тире перед словом поставили (положили)». Потому что на фотографии «получалось: на Мавзолее написано ЛЕНИН, а на брусчатке "написано" ХУЙ». Дело, как ни странно, всё-таки закрыли за отсутствием состава преступления.

В Австралии есть Пик Разочарования.

Его так назвали британские колонисты. Они были не рады виды с горы, когда поднялись на неё.

https://en.wikipedia.org/wiki/Mount_Disappointment_(Australia)

А в Охотском море есть остров Недоразумения: «Остров гористый, с каменистыми склонами сопок. Если смотреть с моря, то по рельефу и окраске он напоминает материковый берег и сливается с ним. Поэтому он не был замечен гидрографической экспедицией, которая его не нанесла на карту в конце 1910-х годов. Ошибка была вскоре замечена и исправлена. Из-за этого случая остров и получил своё название».

Про Hunger Games много писали, что это аллегория американской политики или Древнего Рима, но на самом деле это аллегория эпизода из истории другой страны. Ключ к пониманию истинного замысла — в этой сцене, где Пита спрашивает у Кэтнис, какой у неё любимый цвет:

Всё очевидно, не так ли? Кэтнис — ирландская католичка, которая станет символом революционного движения; Пита (смешное имя для булочника всё-таки) — ирландский протестант-оранжист, которого будут использовать лоялисты; ну и в названии — «голод»!

(На самом деле я не могу до конца понять, насколько это бредовая версия. Сьюзен Коллинз, конечно, католичка, но американка; упоминаний подобных трактовок я сходу не нашёл. Так что, видимо, это неверная интерпретация.)

(Or is it?!)

Oh, and just one more thing: katniss — это стрелолист, растение, которое ещё иногда называют болотным КАРТОФЕЛЕМ. Голод, картофель, Ирландия — get it?

Кстати, про «just one more thing»: недавно по наводке филолога Михаила Назаренко прочитал хвалебный текст Стивена Моффата о «Коломбо». Моффат интересно разбирает структуру сериала, вообще хорошо пишет и делает попутно разные наблюдения в сторону, что, как правило, всегда оказывается самым интересным в любом подобном тексте. В частности, он пишет, что Коломбо, обычно расследующий дела, в которых замешаны знаменитости, постоянно просит у них автографы для своей миссис Коломбо, каждый раз оказывающейся поклонницей. То есть Коломбо должен был за 69 серий успеть арестовать всех, кем восхищалась его жена! Моффат ещё и формулирует довольно изящно:

Columbo is usually investigating celebs – actors, authors, a chef, a magician – and every time his wife is a huge fan. He’s all about asking for autographs, and stories of his wife’s single-minded devotion to whoever-it-is this week. Now look, if all that’s true, by now Columbo must have arrested every single person his wife has ever admired. She must be terrified to watch a TV show or read a book. She must hesitate to reach for a recipe! The curse of Mrs Columbo – wife, mother, and serial prison visitor.

На всякий случай: завтра в 19:30 я выступаю с 10 минутами стендапа в клубе «Вермель» на Раушской набережной. Если вы вдруг захотите прийти, напишите мне (@alexeyboronenko), я вам дам промокод на бесплатный билет.

Russian humor is slapstick, only you actually die.

Из статьи Иэна Фрэйзера о Хармсе в The New York Review of Books.

(Я бы перевёл: «Русский юмор — это слэпстик, где умирают по-настоящему».)