Есть безумно-странно-смешные.

Есть завораживающие.

Ну и очень много вот такого.

В общем, всё очень разное — как весь интернет. И наша жизнь (that's so deep, man!). Кстати, узнал я об этом тумблере благодаря прекрасной рассылке обо всём Everything Changes, которая тоже следует эклектическому принципу — каждый новый выпуск совершенно не похож на предыдущий: http://www.theawl.com/subscribe. А о ней я узнал благодаря другой замечательной рассылке о медиа и технологиях, которую ведёт Миша Калашников: http://tinyletter.com/mediaskunk.

Крутая статья на любимом сайте Atlas Obscura об уникальном лингвистическом феномене Филадельфии — слове «jawn», которое может означать всё: людей, вещи, места, абстрактные понятия («Marxist jawn»). Хотя оно и выросло из нью-йоркского «joint», но сильно его переросло: такого явления больше нет ни в одном из вариантов английского языка, да и, как пишет автор, ни в одном из языков мира вообще. Попутно ещё рассказывается про Уильяма Лабова, знаменитого социолингвиста, который создал грандиозный Philadelphia Neighbourhood Corpus и впервые описал African American Vernacular English (тогда, в конце 1960-х, — Black English Vernacular) не как исковерканный английский, а как самостоятельный вариант языка. Ну и ещё много интересных социолингвистических радостей.
http://www.atlasobscura.com/articles/the-enduring-mystery-of-jawn-philadelphias-allpurpose-noun

P.S. Эта запись посвящается крутому Вове Павлову, который успел отучиться в магистратуре Оксфорда и которого на днях официально приняли на PhD в филадельфийскую Wharton School.

Давно ничего сюда не писал, перфекционизм с прокрастинацией опять протягивают ко мне свои мерзкие ручонки, надо с этим что-то делать. Ну вот, например, дам ссылку на короткое интервью на Vox с Лорен Лапкус — очень классной импров-комедианткой, о которой я впервые узнал из подкаста Comedy Bang Bang. Она играла зльфа Хохо в самом первом выпуске CBB, который я послушал; это было очень смешно. Ещё у неё есть свой подкаст — A Special Guest with Lauren Lapkus: номинальный гость выпуска играет ведущего вымышленного подкаста (каждый раз нового), а она каждый раз играет гостью этого подкаста (тоже каждый раз новая роль). Ещё она играла одну из охранниц в Orange is the new Black и сейчас играет в Characters — новом скетчкоме Netflix.
Я на самом деле почти пересказал всю заметку, но видео вы все равно посмотрите: Лорен Лапкус — классная.
http://www.vox.com/2016/3/31/11331626/lauren-lapkus-comedy-bang-bang

Первоапрельские куплеты Пушкина (via паблик Фаланстера):

Соцсети - это чашка Петри. Блогеры и их комментаторы - питательная среда, в которой прорастает любая незначимая фигня, содержащая в себе вирус "социальности" (т.е. приносящая лайки и трафик). Некогда популярный музыкант сказал какую-то глупость? Отлично, вот вам тысяча шуток на эту тему и миллион комментариев. И так далее, другие примеры даже не хочется вспоминать - вы сами видите их каждый день.

Такой подход позволяет яснее увидеть, что

1) Не блогеры питаются темами, а темы - блогерами (вернее мемы - в широком смысле этого слова - человеческим вниманием). Тема живет ровно столько, сколько о ней говорят, и подпитывается любыми упоминаниями.

2) Питательная среда соцсетей - бессознательна. Вирус самовоспроизводится в обход механизмов фильтрации информации - если тема "трендовая", т.е. принесет лайки, блогер не будет задумываться, важная ли это тема, не хуйню ли он постит, действительно ли он считает это значимым/смешным и т.д.. При этом так же действуют и остальные блогеры. Результат - стихийное и лавинообразное распространение вируса в чашке, т.е. хуйни в интернете.

На позапрошлой неделе дошли до кино и посмотрели Zootopia. Очень понравилось. В том числе шутками. Во-первых, тем, что не было обычного снисходительного деления по возрасту: типа вот вам, детишки, физическая комедия и лобовой абсурд, а вот вам, взрослые, сложные аллюзии, каламбуры и намёки. Без отсылок (Godfather, Breaking Bad) не обошлось, но в остальном если было смешно, то смешно всем. Во-вторых, тем, что шутки были реально смешные. Некоторые очень (ленивцы и псы-охранники), а одна — про нудизм — просто гениальная.

Интересно, что основную коллизию — взаимоотношение хищников и травоядных — нельзя однозначно переложить на мир людей. Понятно, что речь об угнетаемых меньшинствах, но ни только в гендерные, ни только в расовые категории этот конфликт не переводится.

Отдельно о переводе: очень странно, что в слове «Зверополис» ударение на третий, а не на второй слог. Но вообще, как правильно заметил @forevernotes, локализация хорошая: фамилии Выдрингтон и Когтяузер — очень классно звучат.

Под конец Irish Week сходили на Room Ленни Эбрамсона (или Абрахамсона): Оскар за лучшую женскую роль Бри Ларсон и ещё 3 номинации (фильм, режиссёр, сценарий). Мощное и необычное кино — 99% фильмов об этой истории сконцентрировались бы на побеге и спасении, а не на адаптации к повседневной жизни и преодолении посттравматического синдрома (который, как говорит Наташа, здесь изображён без особых косяков). Единственное, что иногда раздражало: откровенная стратегия на вышибание слезы детской непосредственностью и мудростью, собачками и драматичной музыкой. Впрочем, если вы не пустите слезу на Room, сердца у вас нет.

К Абрахамсону (или Эбрамсону), кстати, я начал испытывать симпатию после того, как посмотрел его Adam and Paul (трогательную сказку о паре дублинских торчков) и Frank (странную историю о таланте и бездарности и Фассбендере в упоротой маске) и послушал выпуск подкаста An Irishman Abroad — очень интересный и умный чувак с необычным для киноиндустрии академическим бэкграундом (писал PhD о философии сознания в Стэнфорде).

Кстати, после Оскара Риган записал второй выпуск с режиссёром и использовал в заставке музыку из фильма, и даже там у меня от неё ком к горлу подступает.

Телеграфным стилем о ситкомах:
— Last Man on Earth бросили на 8 серии, несмотря на Кристен Шал: слишком уж всё завязано на cringe и джим-керриевских кривляниях Уилла Форте. Скучно и несмешно.
— Modern Family. Посмотрели 3 сезона, дальше, видимо, не будем. Истерически смешных шуток почти не осталось, а обычности и скуки поприбавилось. Но Тай Бёррелл (Фил) — всё равно крутой.
— Broad City. Наташа не выдержала градуса упоротости после двух серий, а мне норм: не сказать чтобы очень смешно, но смотрю.

Сейчас смотрим Veep — странное удовольствие: вроде ни особенных шуток, ни сюжета, но затягивает.

Недавно понял, что один из русскоязычных авторов, которых я с удовольствием читаю всегда, — это научный журналист Борислав Козловский: он не только прекрасно излагает, объясняет и анализирует материал, но и, собственно, выбирает для изложения действительно интересные штуки и обращает в них внимание на что-то действительно любопытное.

Вот, например, его давняя статья о книге лингвиста Дэна Журафски Language of Food (http://www.colta.ru/articles/science/5347). Не буду пересказывать заметку, это будет уж слишком, приведу одну цитату об отзывах посетителей ресторанов, а остальной текст уж почитайте сами (там немного):

Чем отрицательные отзывы отличаются от положительных? Не столько содержанием, сколько структурой. Например, избытком глаголов прошедшего времени. Пришли, выбрали, подошла, переспросила, принесла, вернулась, отказалась, вызвала, проигнорировал. Если положительный отзыв — это скорее тост за здравие («все отлично, ребята, давайте и дальше в том же духе»), то отрицательный — целый рассказ с завязкой, кульминацией и развязкой. И для многих рецензентов такой жанр внове.

Чеховское «Подъезжая к станцыи и глядя на природу в окно, у меня слетела шляпа» — ровно о том же. Почему язык так неестественно вывернут? Потому что жалобная книга, вероятно, впервые ставит пишущего перед возможностью высказаться на тему причинно-следственных связей между событиями. Еще с десяток жалоб — и он научится.

В жалобах на Yelp.com «мы» преобладает над «я», что в случае ресторанов вроде бы понятно по смыслу: обедала или ужинала пара, описаны совместные впечатления. Однако те, кому все понравилось, говорят о себе в единственном числе: «я в восхищении», «буду наведываться». Оказывается, здесь прячется языковой маркер травматического опыта. Непрожаренный бифштекс мобилизует ту же психологическую реакцию, что и взрыв башен-близнецов: частое «мы» — это обращение к группе за поддержкой. Когда американские блогеры вспоминают, что они лично видели и чувствовали 11 сентября 2001 года, «мы» снова отодвигает «я» в тень. Тем же образом меняется язык студенческих газет после того, как кто-нибудь является в колледж с автоматической винтовкой и открывает огонь по людям.

Отсюда можно вынести практический рецепт: если хочется понять, насколько тревожно вокруг, — просто поглядите, как меняется со временем пропорция «мы/я» в одном и том же контексте. Хоть в школьных сочинениях на тему «Как я провел лето».

Узнал, что в 2013 году в The Atlantic вышла серия эссе, в которых известные писатели вспоминали любимые места из текстов любимых авторов. Вот, например, Пол Остер пишет о неочевидном отрывке из беккетовского «Уотта» и размышляет о юморе писателя. Размышляет довольно поверхностно (к сожалению, как я со временем стал понимать, это для него довольно характерно), но все равно: Пол Остер, Беккет, «Уотт», юмор — what's not to like?

http://www.theatlantic.com/entertainment/archive/2013/11/you-begin-to-breathe-again-samuel-becketts-humor-as-a-coping-mechanism/281642/#article-comments

Хотя предыдущее сообщение было о Беккете, сегодня не могу не написать о нём вновь — день рождения всё-таки. В честь праздника паблик «Европа перед дождём» в очередной раз выложила «оперу» американца Мортона Фелдмана Neither на «стихи» Беккета: https://vk.com/wall-49098896_26617.