«Штуки, которые я узнал из подкастов», выпуск второй:
— No Such Thing as a Fish: когда Клинт Иствуд только начинал карьеру и успел сыграть в паре фильмов, студия Universal решила отказаться от его услуг, сказав, что у него слишком большой кадык.
— Stephen Fry's Great Leap Years: я знал о том, что Фриц Габер — это человек, который сначала облагодетельствовал человечество (изобрёл азотные удобрения), а потом дважды поспособствовал масштабному уничтожению людей — намеренно (разработал химическое оружение и руководил газовой атакой под Ипром) и ненамеренно (в его институте был изобретён «Циклон Б»). Но не знал, что изобретённый Габером горчичный газ (иприт) в дальнейшем лёг в основу первого препарата для химиотерапии.
— En Clair: из трёх выпусков об истории, устройстве и криптоанализе «Энигмы» узнал много нового, всего не перечислишь, но самое главное — не знал, что очень большой вклад в победу над «Энигмой» ещё в 1930-е годы внесли польские криптоаналитики, причём большую часть работы сделал один-единственный аналитик и почти сугубо математическими способами. Результаты этой работы поляки незадолго до вторжения нацистских войск передали британцам: без этого фундамента Тьюрингу и его команде было бы гораздо тяжелее. А ещё узнал, что когда британцы начали добиваться успеха в криптоанализе «Энигмы», они придумали вымышленного берлинского агента Бонифейса, чтобы немцы думали, что их секретная информация перестала быть секретной не из-за того, что противники раскусили «Энигму», а просто из-за усилий некоего шпиона.
— New Yorker Radio Hour: Питер Динклейдж (Тирион из Game of Thrones) в 1990-е годы играл в панк-группе Whizzy, выступал в легендарном клубе CBGB's, заработал шрам на голове от краудсёрфинга и пел песни в с названиям в духе Dick of the Party или Omnivore Lord (и с текстами в духе «I'm an omnivore yet I do much more/I rock a party with my mike/get people out on the floor/but when the show is over and my rhymes are through/I head to the kitchen/ 'cause I need some food»).
(#podcastfacts)
— No Such Thing as a Fish: когда Клинт Иствуд только начинал карьеру и успел сыграть в паре фильмов, студия Universal решила отказаться от его услуг, сказав, что у него слишком большой кадык.
— Stephen Fry's Great Leap Years: я знал о том, что Фриц Габер — это человек, который сначала облагодетельствовал человечество (изобрёл азотные удобрения), а потом дважды поспособствовал масштабному уничтожению людей — намеренно (разработал химическое оружение и руководил газовой атакой под Ипром) и ненамеренно (в его институте был изобретён «Циклон Б»). Но не знал, что изобретённый Габером горчичный газ (иприт) в дальнейшем лёг в основу первого препарата для химиотерапии.
— En Clair: из трёх выпусков об истории, устройстве и криптоанализе «Энигмы» узнал много нового, всего не перечислишь, но самое главное — не знал, что очень большой вклад в победу над «Энигмой» ещё в 1930-е годы внесли польские криптоаналитики, причём большую часть работы сделал один-единственный аналитик и почти сугубо математическими способами. Результаты этой работы поляки незадолго до вторжения нацистских войск передали британцам: без этого фундамента Тьюрингу и его команде было бы гораздо тяжелее. А ещё узнал, что когда британцы начали добиваться успеха в криптоанализе «Энигмы», они придумали вымышленного берлинского агента Бонифейса, чтобы немцы думали, что их секретная информация перестала быть секретной не из-за того, что противники раскусили «Энигму», а просто из-за усилий некоего шпиона.
— New Yorker Radio Hour: Питер Динклейдж (Тирион из Game of Thrones) в 1990-е годы играл в панк-группе Whizzy, выступал в легендарном клубе CBGB's, заработал шрам на голове от краудсёрфинга и пел песни в с названиям в духе Dick of the Party или Omnivore Lord (и с текстами в духе «I'm an omnivore yet I do much more/I rock a party with my mike/get people out on the floor/but when the show is over and my rhymes are through/I head to the kitchen/ 'cause I need some food»).
(#podcastfacts)
Наткнулся на небольшое обсуждение в твиттере Кирилла Сиэтлова нашумевшего (в определённых кругах) появления комика Алексея Щербакова у Дудя.
Кирилл доказывает собеседнице, что Щербаков — хороший комик, апеллируя к тому, что тот «умеет в тему, которую только что увидел, запулить несколько технично на ходу собранных шуток и держать при этом зал». Это действительно объективный критерий, но тут ведь подмена понятий: этот аргумент доказывает, что Щербаков — не хороший комик, а хороший импровизатор (и это действительно правда).
Но это-то ладно. Важнее, как мне кажется, то, что мы называем хорошими тех комиков, которые не только прекрасно владеют технической стороной ремесла (умение быстро думать, умение сконструировать работающий механизм шутки, тайминг, подача, уверенность на сцене, взаимодействие с залом), но и обладают развитым чувством смешного, необычно мыслят и по-своему, оригинально видят мир. То есть можно лаконично формулировать сетапы и писать чёткие панчлайны, но при этом выдавать плоские шутки и по-разному перетасовывать унылые клише, выдавая их за тонко подмеченные наблюдения.
Ещё, конечно, слово «хороший» — это такое слово, которое язык не повернётся употребить по отношению к тем, кто в своих шутках воспроизводит пещерные стереотипы и бьёт сверху вниз.
И я-то всегда считал, что Щербаков — не только очень высокого технического уровня комик, но и комик с оригинальным мышлением и не то чтобы не подходящий под третий мой только что придуманный критерий (то есть вот так вот сходу не вспоминается прям чего-то неприятного из того, что у него видел). Но этот образ сложился у меня ещё года 3-4 назад, когда я видел Щербакова на всяких московских площадках, а на ТНТ его почти не видел (потому что в принципе мало стендапа на ТНТ видел).
Но тут недавно попался один фрагмент с ничего хорошего не предвещающим названием «О мужской и женской дружбе»...
Это прям стыдобушка.
За целую минуту мысль ровно одна: мужчины выручают своих друзей, женщины — нет, и это отражено в «мужских» и «женских» сериалах. Шуток — четыре: «четыре потаскухи гулять пошли» (описание сюжета «Секс в большом городе»); «Я трахаться. Ну счастливенько!» (изображение диалога из того же сериала); отыгрыш того, как мужчина, «напшиканный», под предлогом помощи другу куда-то ночью поехал; «пошла в очко» (ответ женщины на просьбу подруги помочь).
То есть тут вместо оригинальной мысли (хотя это всё и предваряется словами «я тут наблюдал») — какая-то неотрефлексированная и даже не остранённая иронически сексистская дичь, которую можно услышать от любого бухого мужика на лавочке под окном. Вместо шуток — в трёх случаях из четырёх просто употребление «смешного» слова.
(Ну и не в последнюю очередь — это ведь ерунда и про «Секс в большом городе» (там всё про взаимовыручку и взаимоподдержку), и про «Бригаду» (там как будто предателей и мразей не хватает). Да, я всё понимаю про художественные упрощения, допущения и преувеличения, но это «преувеличение» уровня «Знаете "Теорию большого взрыва"? Ну это про четырёх мужиков с уровнем IQ ниже 50».)
В общем, либо я всё забыл за 4 года, либо ТНТ портит людей.
Кирилл доказывает собеседнице, что Щербаков — хороший комик, апеллируя к тому, что тот «умеет в тему, которую только что увидел, запулить несколько технично на ходу собранных шуток и держать при этом зал». Это действительно объективный критерий, но тут ведь подмена понятий: этот аргумент доказывает, что Щербаков — не хороший комик, а хороший импровизатор (и это действительно правда).
Но это-то ладно. Важнее, как мне кажется, то, что мы называем хорошими тех комиков, которые не только прекрасно владеют технической стороной ремесла (умение быстро думать, умение сконструировать работающий механизм шутки, тайминг, подача, уверенность на сцене, взаимодействие с залом), но и обладают развитым чувством смешного, необычно мыслят и по-своему, оригинально видят мир. То есть можно лаконично формулировать сетапы и писать чёткие панчлайны, но при этом выдавать плоские шутки и по-разному перетасовывать унылые клише, выдавая их за тонко подмеченные наблюдения.
Ещё, конечно, слово «хороший» — это такое слово, которое язык не повернётся употребить по отношению к тем, кто в своих шутках воспроизводит пещерные стереотипы и бьёт сверху вниз.
И я-то всегда считал, что Щербаков — не только очень высокого технического уровня комик, но и комик с оригинальным мышлением и не то чтобы не подходящий под третий мой только что придуманный критерий (то есть вот так вот сходу не вспоминается прям чего-то неприятного из того, что у него видел). Но этот образ сложился у меня ещё года 3-4 назад, когда я видел Щербакова на всяких московских площадках, а на ТНТ его почти не видел (потому что в принципе мало стендапа на ТНТ видел).
Но тут недавно попался один фрагмент с ничего хорошего не предвещающим названием «О мужской и женской дружбе»...
Это прям стыдобушка.
За целую минуту мысль ровно одна: мужчины выручают своих друзей, женщины — нет, и это отражено в «мужских» и «женских» сериалах. Шуток — четыре: «четыре потаскухи гулять пошли» (описание сюжета «Секс в большом городе»); «Я трахаться. Ну счастливенько!» (изображение диалога из того же сериала); отыгрыш того, как мужчина, «напшиканный», под предлогом помощи другу куда-то ночью поехал; «пошла в очко» (ответ женщины на просьбу подруги помочь).
То есть тут вместо оригинальной мысли (хотя это всё и предваряется словами «я тут наблюдал») — какая-то неотрефлексированная и даже не остранённая иронически сексистская дичь, которую можно услышать от любого бухого мужика на лавочке под окном. Вместо шуток — в трёх случаях из четырёх просто употребление «смешного» слова.
(Ну и не в последнюю очередь — это ведь ерунда и про «Секс в большом городе» (там всё про взаимовыручку и взаимоподдержку), и про «Бригаду» (там как будто предателей и мразей не хватает). Да, я всё понимаю про художественные упрощения, допущения и преувеличения, но это «преувеличение» уровня «Знаете "Теорию большого взрыва"? Ну это про четырёх мужиков с уровнем IQ ниже 50».)
В общем, либо я всё забыл за 4 года, либо ТНТ портит людей.
Отличная шутка про «Пьера Менара» в последней серии The Good Place. (И вся последняя серия — отличная.)
Третий выпуск «Штук, которые я узнал из подкастов» будет коротким: после просмотра последнего сезона The Good Place я слушал почти исключительно только The Good Place The Podcast.
В 8-й серии (The Funeral to End All Funerals) Джейсон говорит, что первая стадия принятия смерти в Джексонвилле — нарисовать граффити об умершем человеке («they graffitied a Red Lobster about you»). Сценарист Джош Сигал (он же играет Гленна, который «shut up, Glenn!») рассказал об остальных четырёх стадиях (которые были написаны, но вырезаны): 2. ATV race; 3. Tattoo fight; 4. Prank call the morgue; 5. Graffiti the morgue.
(#podcastfacts)
В 8-й серии (The Funeral to End All Funerals) Джейсон говорит, что первая стадия принятия смерти в Джексонвилле — нарисовать граффити об умершем человеке («they graffitied a Red Lobster about you»). Сценарист Джош Сигал (он же играет Гленна, который «shut up, Glenn!») рассказал об остальных четырёх стадиях (которые были написаны, но вырезаны): 2. ATV race; 3. Tattoo fight; 4. Prank call the morgue; 5. Graffiti the morgue.
(#podcastfacts)
Понимаю (по небольшому оттоку подписчиков), что задолбал писать редко и почти исключительно про The Good Place. Я наконец-то дослушал The Good Place The Podcast, поэтому в ближайшее время начну писать чаще и не только об этом великом сериале. Но не сегодня!
Напоследок — история из одного из двух заключительных эпизодов подкаста (каждый где-то по полтора часа; пока слушал тоже, как и в последних сериях самого сериала, в какой-то момент подступили слёзы) с Майклом Шуром (создателем и шоураннером) и Дрю Годдардом (продюсером сериала и режиссёром многих серий, который, кроме этого, так-то далеко не последний человек в Голливуде: снял крутейший The Cabin in the Woods, писал для «Баффи» и Lost, написал сценарий «Марсианина», создал Daredevil).
Так вот. Если вы смотрели сериал, то знаете, что там важную роль играет книга философа Томаса Скэнлона What We Owe to Each Other: Чиди использует её, когда учит Элеанор основам этики; Элеанор оставляет себе записку в экземпляре книги; по фразе what we owe to each other она находит на YouTube видео с Чиди; и так далее.
Поэтому вполне логичным выглядело то, что в финале сериала книга тоже играет важную сюжетообразующую роль: Элеанор спустя много-много лет (точнее Jeremy Bearimies) дочитывает книгу до последнего предложения «Working out the terms of moral justification is an unending task», которое ей запоминается и впоследствии помогает преодолеть эгоизм и сделать правильное решение.
Вся эта конструкция выглядит совершенно естественной и чуть ли не единственно возможной, поэтому кажется, что Шур её давно придумал и сделал центральной частью сценария последних серий. Но нет.
Оказывается, что Шур даже не дочитал книгу Скэнлона (до сих пор), но однажды его пригласили на какое-то мероприятие, на котором должен был присутствовать философ. Шур, как выясняется, коллекционирует первые издания редких книг и поэтому решил, что представился отличный случай купить первое издание What We Owe to Each Other и попросить Скэнлона подписать ему этот экземпляр. Монография Скэнлона действительно очень редкая, поэтому Шур смог раздобыть только экземпляр, который философ уже когда-то кому-то подписал: и в качестве подписи он тогда как раз избрал фразу «Working out the terms of moral justification is an unending task».
Шур сразу понял, что это цитата из книги и наудачу открыл последнюю страницу и действительно нашёл это предложение. И только в этот момент ему пришла идея сделать так, чтобы Элеанор наконец-то дочитала книгу и наткнулась на это предложение и чтобы оно потом сыграло важную роль в сюжете.
Шур приводил эту историю как один из примеров того, что когда ты в какой-то проект погружаешься в головой, живёшь им в течение долгого времени, то в какой-то момент «the universe conspires to help you». Это действительно так. Мне же такие истории ещё всегда нравятся тем, как из каких-то совершенно случайных штук вырастает в итоге то, что кажется единственно возможным и естественным (что, в общем, то же самое, о чём говорит Шур, только другими словами).
Напоследок — история из одного из двух заключительных эпизодов подкаста (каждый где-то по полтора часа; пока слушал тоже, как и в последних сериях самого сериала, в какой-то момент подступили слёзы) с Майклом Шуром (создателем и шоураннером) и Дрю Годдардом (продюсером сериала и режиссёром многих серий, который, кроме этого, так-то далеко не последний человек в Голливуде: снял крутейший The Cabin in the Woods, писал для «Баффи» и Lost, написал сценарий «Марсианина», создал Daredevil).
Так вот. Если вы смотрели сериал, то знаете, что там важную роль играет книга философа Томаса Скэнлона What We Owe to Each Other: Чиди использует её, когда учит Элеанор основам этики; Элеанор оставляет себе записку в экземпляре книги; по фразе what we owe to each other она находит на YouTube видео с Чиди; и так далее.
Поэтому вполне логичным выглядело то, что в финале сериала книга тоже играет важную сюжетообразующую роль: Элеанор спустя много-много лет (точнее Jeremy Bearimies) дочитывает книгу до последнего предложения «Working out the terms of moral justification is an unending task», которое ей запоминается и впоследствии помогает преодолеть эгоизм и сделать правильное решение.
Вся эта конструкция выглядит совершенно естественной и чуть ли не единственно возможной, поэтому кажется, что Шур её давно придумал и сделал центральной частью сценария последних серий. Но нет.
Оказывается, что Шур даже не дочитал книгу Скэнлона (до сих пор), но однажды его пригласили на какое-то мероприятие, на котором должен был присутствовать философ. Шур, как выясняется, коллекционирует первые издания редких книг и поэтому решил, что представился отличный случай купить первое издание What We Owe to Each Other и попросить Скэнлона подписать ему этот экземпляр. Монография Скэнлона действительно очень редкая, поэтому Шур смог раздобыть только экземпляр, который философ уже когда-то кому-то подписал: и в качестве подписи он тогда как раз избрал фразу «Working out the terms of moral justification is an unending task».
Шур сразу понял, что это цитата из книги и наудачу открыл последнюю страницу и действительно нашёл это предложение. И только в этот момент ему пришла идея сделать так, чтобы Элеанор наконец-то дочитала книгу и наткнулась на это предложение и чтобы оно потом сыграло важную роль в сюжете.
Шур приводил эту историю как один из примеров того, что когда ты в какой-то проект погружаешься в головой, живёшь им в течение долгого времени, то в какой-то момент «the universe conspires to help you». Это действительно так. Мне же такие истории ещё всегда нравятся тем, как из каких-то совершенно случайных штук вырастает в итоге то, что кажется единственно возможным и естественным (что, в общем, то же самое, о чём говорит Шур, только другими словами).
Постоянно читать пародийные новостные сайты, какими бы они смешными ни были, невозможно; быстро надоедает и начинает бесить. Но иногда и в небольших количествах можно, особенно если это The Onion. Вот, например, Lapham's Quarterly сделал отличную подборку их заголовков разных лет:
Разбираю разные выписки, нашёл всегда актуальный отрывок из книги Симеона Поттера On Language. (Книга довольно старая, поэтому ещё men, а не people.)
Компания IBM пришла к успеху в начале 20-го века благодаря электронным табуляционным машинам, которые американское правительство использовало для обработки данных национальной переписи. К середине 20-го века вторым по величине рынком IBM стала нацистская Германия, и, как утверждает историк Эдвин Блэк, без машин IBM гитлеровские концлагери оказались бы куда менее «эффективными».
Stephen Fry's Great Leap Years, выпуск Let's Play Monopoly
Stephen Fry's Great Leap Years, выпуск Let's Play Monopoly
В барах Стокгольма можно заказать коктейль «Убийца» — водка и «Бейлиз»: сочетанием этих напитков отпраздновал в 1989 году своё освобождение Кристер Петерсон, которого обвиняли в убийстве Олофа Пальме. Также оказалось, что, как и многие шведы, этим делом был одержим Стиг «Девушка с татуировкой дракона» Ларссон — в его архивах нашли массу материалов, которые он собирал в ходе собственного расследования (в течение 18 лет, вплоть до смерти). Его версия: заказчик — спецслужбы ЮАР (которым не нравилось, что Пальме критиковал апартеид и торговлю оружием); исполнитель — ультраправый швед, которому не нравился Пальме; посредник — шведский сотрудник спецслужб ЮАР из Северного Кипра. Все причастные обвинения отрицают, но шведская полиция в настоящее время прорабатывает южноафриканскую версию Стига Ларссона.
Today in Focus, выпуск Who Killed Swedish Prime Minister Olof Palme?
Today in Focus, выпуск Who Killed Swedish Prime Minister Olof Palme?
Современная неонатология начиналась на сельскохозяйственных ярмарках и в парках аттракционов. В конце 19-го века во Франции придумали помещать недоношенных младенцев в обогреваемые инкубаторы, эту идею привёз в США немецкий Мартин Куни, но не в качестве медицинского нововведения, а в качестве аттракциона: люди платили за то, чтобы посмотреть на детей в инкубаторах. При этом Куни действительно заботился о младенцах, и вплоть до середины 1930-х годов его инкубаторы были единственным местом, куда американские родители могли отдать своих недоношенных детей (больницы долгое время не считали заботу о таких детях важной, не в последнюю очередь из-за влиятельности евгенических идей).
99% Invisible, выпуск The Infantorium
99% Invisible, выпуск The Infantorium
В начале карьеры для Мэрилин Монро придумали образ The Mmmm Girl: как объяснял её пиарщик, название объясняется тем, что когда актриса идёт по улицам Детройта (почему-то именно этого города), все при виде её говорят «м-м-м». И в этом неизобретательном сексизме не было бы ничего интересного, если бы не причина, почему именно «м-м-м»: а всё потому, говорил агент актрисы, что детройтцы не умеют свистеть.
No Such Thing as a Fish, выпуск No Such Thing As The Best Bubble
No Such Thing as a Fish, выпуск No Such Thing As The Best Bubble
У великого сериала Garth Marenghi's Darkplace есть сайт с описанием книг, собственно, Гарта Маренги — автора плохих хорроров даже не категории Б, убеждённого в своей гениальности. Там, например, есть такие теглайны и цитаты критиков:
'Rats learn to drive in this book' The Independent (роман Black Fang)
'One of the three best horror books about crabs I've ever read.' Neil Nichols, Hard Gore Magazine (роман Crab!!)
и
Can water die? (The Ooze)
Rule of Three, выпуск Darkplace / Nish Kumar
'Rats learn to drive in this book' The Independent (роман Black Fang)
'One of the three best horror books about crabs I've ever read.' Neil Nichols, Hard Gore Magazine (роман Crab!!)
и
Can water die? (The Ooze)
Rule of Three, выпуск Darkplace / Nish Kumar
До 2016 года, пока не истёк срок действия копирайта, роялтис от исполнения «Болеро» поступали не потомкам Равеля, а дочери второй жены мужа массажистки брата Равеля. Этот брат, кстати, до того, как завещать права на роялтис своей массажистке, уже почти передал большую их часть властям Парижа, чтобы те основали Нобелевскую премию по музыке.
The Museum of Curiosity, S14E04
The Museum of Curiosity, S14E04
На этой неделе «Штук, которые я узнал из подкастов» (#podcastfacts) будет совсем мало, потому что я только недавно добрался до «Чернобыля», а после просмотра, разумеется, слушал официальный подкаст, где создатель сериала Крейг Мейзин (а в бонусном эпизоде ещё и Джаред Харрис, сыгравший Легасова) подробно комментировал каждую серию. Что зацепило моё внимание:
— Акценты: сначала актёры должны были говорить по-английски не с русским, но с таким усреднённым восточно-европейским акцентом, но создатели быстро, ещё на этапе прослушиваний, от этой идеи отказались, потому что в таком случае акцент начинает вести за собой актёра, и в итоге актёр перестаёт играть роль нормально. Артистов все равно брали из Великобритании или Ирландии, чтобы у американской публики была какая-то дистанция, было ощущение, что это происходит где-то не здесь.
— Про актёров: Русе Болтона в советском прокуроре, наверное, узнали все, а вот то, что Фомин — это папа Гарри Поттера, — я узнал из подкаста.
— Про обстоятельства самой катастрофы, разумеется, тоже много говорили, но тут всего не упомянешь. Ограничусь одной деталью, о которой я раньше не слышал (хотя я раньше вообще очень мало знал о Чернобыле): поскольку информация об истинном положении дел распространилась далеко не сразу, один человек даже решил в день после взрыва позагорать на крыше своего дома (ничем хорошим это для него, конечно, не кончилось).
— Про реалистичность: Мейзин давал вычитывать сценарий знакомым, которые успели пожить в СССР, и отдельно отмечает одну женщину, которая очень дотошно вычитала сценарии всех эпизодов (странно, что у сериала HBO оказалась только одна такая дотошная консультантка-фактчекерка, а не, скажем, 30). Она, в частности, указала Мейзину на ошибку в сцене, где Легасов кормит кошку: в первоначальном варианте герой насыпает в миску кошачий корм, но консультантка рассказала сценаристу, что кошек в СССР кормили чем попало, а не специальным кормом. И она же сказала, что советские люди не обращались друг к другу только по фамилии, а обязательно добавляли слово «товарищ». С «товарищами», мне показалось, кстати, был перебор, но сам Мейзин говорит, что, да, точнее всего были бы обращения по имени-отчеству, но актёры бы запарились, поэтому решили обойтись меньшим злом.
— И ещё про реалистичность — странное: Харрис рассказал о том, что у актёров был консультант по языку тела (movement coach), согласно которому советские люди в знак согласия кивали не сверху вниз, а снизу вверх. Что?
— Интересный приём с растяжением времени от эпизода к эпизоду: действие первой серии разворачивается на протяжении 8 часов, второй — полутора дней, третьей — нескольких недель, четвёртой — нескольких месяцев.
— Мотивация поместить сцены счастливой жизни в последний эпизод, а не в первый: если бы они были в первом — эмоция сопереживания была бы незаслуженной, это была бы чистая эмоциональная манипуляция; в последнем же эпизоде эти сцены вызывают ощущение ностальгии, которое ближе к финалу историии оказывается более органичным.
И ещё вдогонку кидаю ссылку на выложенные Мейзином сценарии всех эпизодов и прикрепляю короткую, но интересную рецензию Алекса Валлерстайна, историка ядерной энергии. Рецензия в целом довольно комплиментарная — с финальным выводом в духе «хорошо, что сделали такой сериал, который увлёк многих людей важной темой», — но не прощающая «фундаментальных» ошибок: линии с «радиоактивным пожарным» и описания последствий «мегатонного» взрыва.
— Акценты: сначала актёры должны были говорить по-английски не с русским, но с таким усреднённым восточно-европейским акцентом, но создатели быстро, ещё на этапе прослушиваний, от этой идеи отказались, потому что в таком случае акцент начинает вести за собой актёра, и в итоге актёр перестаёт играть роль нормально. Артистов все равно брали из Великобритании или Ирландии, чтобы у американской публики была какая-то дистанция, было ощущение, что это происходит где-то не здесь.
— Про актёров: Русе Болтона в советском прокуроре, наверное, узнали все, а вот то, что Фомин — это папа Гарри Поттера, — я узнал из подкаста.
— Про обстоятельства самой катастрофы, разумеется, тоже много говорили, но тут всего не упомянешь. Ограничусь одной деталью, о которой я раньше не слышал (хотя я раньше вообще очень мало знал о Чернобыле): поскольку информация об истинном положении дел распространилась далеко не сразу, один человек даже решил в день после взрыва позагорать на крыше своего дома (ничем хорошим это для него, конечно, не кончилось).
— Про реалистичность: Мейзин давал вычитывать сценарий знакомым, которые успели пожить в СССР, и отдельно отмечает одну женщину, которая очень дотошно вычитала сценарии всех эпизодов (странно, что у сериала HBO оказалась только одна такая дотошная консультантка-фактчекерка, а не, скажем, 30). Она, в частности, указала Мейзину на ошибку в сцене, где Легасов кормит кошку: в первоначальном варианте герой насыпает в миску кошачий корм, но консультантка рассказала сценаристу, что кошек в СССР кормили чем попало, а не специальным кормом. И она же сказала, что советские люди не обращались друг к другу только по фамилии, а обязательно добавляли слово «товарищ». С «товарищами», мне показалось, кстати, был перебор, но сам Мейзин говорит, что, да, точнее всего были бы обращения по имени-отчеству, но актёры бы запарились, поэтому решили обойтись меньшим злом.
— И ещё про реалистичность — странное: Харрис рассказал о том, что у актёров был консультант по языку тела (movement coach), согласно которому советские люди в знак согласия кивали не сверху вниз, а снизу вверх. Что?
— Интересный приём с растяжением времени от эпизода к эпизоду: действие первой серии разворачивается на протяжении 8 часов, второй — полутора дней, третьей — нескольких недель, четвёртой — нескольких месяцев.
— Мотивация поместить сцены счастливой жизни в последний эпизод, а не в первый: если бы они были в первом — эмоция сопереживания была бы незаслуженной, это была бы чистая эмоциональная манипуляция; в последнем же эпизоде эти сцены вызывают ощущение ностальгии, которое ближе к финалу историии оказывается более органичным.
И ещё вдогонку кидаю ссылку на выложенные Мейзином сценарии всех эпизодов и прикрепляю короткую, но интересную рецензию Алекса Валлерстайна, историка ядерной энергии. Рецензия в целом довольно комплиментарная — с финальным выводом в духе «хорошо, что сделали такой сериал, который увлёк многих людей важной темой», — но не прощающая «фундаментальных» ошибок: линии с «радиоактивным пожарным» и описания последствий «мегатонного» взрыва.
Новые «Штуки, которые я узнал из подкастов» (#podcastfacts) сделаю не одним постом, а несколькими — сегодня и завтра, — чтобы не перегружать и не спамить (и постараюсь в ближайшее время написать и что-нибудь другое, не штуки из подкастов):