В Bedrag и других датских сериалах все постоянно друг другу говорят фразу, которую в английских субтитрах передают в духе 'I had fun last time'. Мне это казалось странноватым, но я не обращал на это особенного внимания. А недавно выяснил, что, оказывается, это такое специфическое датское (и вообще скандинавское) приветствие tak for sidst, которое буквально переводится как «благодарю за последний раз» и произносится в тех случаях, когда вы видите человека в первый раз после какого-нибудь приятного совместного времяпрепровождения: рождественской вечеринки, посещения ресторана и т.д. При этом пройти может как один день, так и один год.
И пишут об этом не только в новых модных книжках про Скандинавию, но и, например, вот в книге 1858 года есть такое примечание переводчика:
И пишут об этом не только в новых модных книжках про Скандинавию, но и, например, вот в книге 1858 года есть такое примечание переводчика:
Forwarded from Колезев ☮️
А вот хорошую штуку сделала Счетная палата — выложила в открытый доступ курс русского языка для чиновников. Главные цели — помочь госслужащим развить деловую речь и научить их составлять понятные, доступные официальные документы. В свое время СП заказала такой курс для себя (за 1,4 млн рублей, кому интересно), а теперь решила открыть его для всех желающих. 24 видеолекции общей длительностью четыре часа.
Нужная и важная вещь. У российского чиновничества с русским языком беда. И устную речь иногда невозможно слушать без слез, а уж через тексты документов вообще не продраться.
Помню, как-то я, будучи приглашенным в общественный совет при каком-то региональном ведомстве (кажется, Минстрое) робко пытался поднять этот вопрос. Членам совета разослали для оценки проект концепции развития чего-то там до какого-то там года, и на обсуждении я сказал, что у меня главным образом стилистические претензии к документу — ну это же невозможно читать. Какой-то грамматически-лексический ужас. Это никто никогда не разберет, а значит меньше шансов, что это у кого-то отложится в голове и будет выполнено. На что мне с укоризной возразили: документы составляются юристами, а если их обычный гражданин прочитать не может — так это не такая уж и большая проблема. Не для него написано.
Однако на самом деле официальные документы можно и нужно писать понятным языком. Даже позднесоветские документы были написаны лучше современных российских. Конституция 1993 года была написана сравнительно неплохим языком (вставки 2020 года в нее куда менее изящные). Американские документы, насколько я могу судить, написаны в основном тоже доступно и понятно.
Но вот более прогрессивные органы власти пытаются изменить эту ситуацию. Сам курс, если честно, не изучал, только глянул мельком. И даже в пресс-релизе СП о его публикации есть к чему стилистически придраться. Но все-таки движение однозначно в правильном направлении.
Нужная и важная вещь. У российского чиновничества с русским языком беда. И устную речь иногда невозможно слушать без слез, а уж через тексты документов вообще не продраться.
Помню, как-то я, будучи приглашенным в общественный совет при каком-то региональном ведомстве (кажется, Минстрое) робко пытался поднять этот вопрос. Членам совета разослали для оценки проект концепции развития чего-то там до какого-то там года, и на обсуждении я сказал, что у меня главным образом стилистические претензии к документу — ну это же невозможно читать. Какой-то грамматически-лексический ужас. Это никто никогда не разберет, а значит меньше шансов, что это у кого-то отложится в голове и будет выполнено. На что мне с укоризной возразили: документы составляются юристами, а если их обычный гражданин прочитать не может — так это не такая уж и большая проблема. Не для него написано.
Однако на самом деле официальные документы можно и нужно писать понятным языком. Даже позднесоветские документы были написаны лучше современных российских. Конституция 1993 года была написана сравнительно неплохим языком (вставки 2020 года в нее куда менее изящные). Американские документы, насколько я могу судить, написаны в основном тоже доступно и понятно.
Но вот более прогрессивные органы власти пытаются изменить эту ситуацию. Сам курс, если честно, не изучал, только глянул мельком. И даже в пресс-релизе СП о его публикации есть к чему стилистически придраться. Но все-таки движение однозначно в правильном направлении.
Иногда жалею, что забросил стендап, а потом читаю результаты опросов о том, какие шутки нравятся россиянам и кажутся допустимыми и недопустимыми (ВЦИОМ, Russian Field), или обзорную статью в WashPo о преследованиях комиков в России (я про все случаи знал, но когда читаешь обо всех в одном месте, эффект совсем другой), то и не жалею как-то.
В опросах всё предсказуемо и грустно, но что меня особенно зацепило — это вопросы о тематике: нелюбовь к абсурдистскому юмору и (по крайней мере постулируемое) неприятие чёрного юмора. И если в первом случае это вроде бы так и есть, то во втором случае, мне кажется, это какой-то самообман: на самом деле все в России любят мрачные шутки (и шутить, и смеяться над ними; как без них выживать-то), но если спросить об отношении, то у многих, видимо, включается суперэго, которое такое «не-не-не, это же неприлично и так нельзя».
В опросах всё предсказуемо и грустно, но что меня особенно зацепило — это вопросы о тематике: нелюбовь к абсурдистскому юмору и (по крайней мере постулируемое) неприятие чёрного юмора. И если в первом случае это вроде бы так и есть, то во втором случае, мне кажется, это какой-то самообман: на самом деле все в России любят мрачные шутки (и шутить, и смеяться над ними; как без них выживать-то), но если спросить об отношении, то у многих, видимо, включается суперэго, которое такое «не-не-не, это же неприлично и так нельзя».
Посмотрел Hacks — нормальный сериал о молодой комедийной сценаристке из Лос-Анджелеса, которая от отчаяния соглашается переехать в Лас-Вегас и писать для знаменитой и успешной комедиантки, отказавшейся в своё время от творческих амбиций и выступающей с шаблонными, но нравящимися публике шутками, чтобы зарабатывать деньги.
Первая серия немного кринжовая и неинтересная, но дальше становится лучше: мне особенно понравились куски о прогрессивном прошлом старой комедиантки, её конфронтация с мерзким ведущим в стендап-клубе (это прям катарсичный эпизод на самом деле), ну и вообще играющая её Джин Смарт крутая.
Но самую сильную эмоцию — негативную — в связи с сериалом я испытал ещё до просмотра, когда увидел, как перевели на русский его название: «Хитрости»! То есть, видимо, переводчики («Амедиатеки»?) решили, что это как-то связано с лайфхаками, хотя можно было прочитать синопсис, увидеть там упоминание стендапа и понять, что речь о пренебрежительном обозначении либо наёмных, либо просто неоригинальных творческих работников, которые часто используют шаблонные, избитые приёмы. Самое близкое в русском, наверное, будет «халтурщицы». Тоже на самом деле не совсем то, но «хитрости» это уж совсем мимо — там даже по смыслу никаких хитростей нет! Ух, злость берёт.
(А уж какой синопсис на Кинопоиске у сериала.)
Первая серия немного кринжовая и неинтересная, но дальше становится лучше: мне особенно понравились куски о прогрессивном прошлом старой комедиантки, её конфронтация с мерзким ведущим в стендап-клубе (это прям катарсичный эпизод на самом деле), ну и вообще играющая её Джин Смарт крутая.
Но самую сильную эмоцию — негативную — в связи с сериалом я испытал ещё до просмотра, когда увидел, как перевели на русский его название: «Хитрости»! То есть, видимо, переводчики («Амедиатеки»?) решили, что это как-то связано с лайфхаками, хотя можно было прочитать синопсис, увидеть там упоминание стендапа и понять, что речь о пренебрежительном обозначении либо наёмных, либо просто неоригинальных творческих работников, которые часто используют шаблонные, избитые приёмы. Самое близкое в русском, наверное, будет «халтурщицы». Тоже на самом деле не совсем то, но «хитрости» это уж совсем мимо — там даже по смыслу никаких хитростей нет! Ух, злость берёт.
(А уж какой синопсис на Кинопоиске у сериала.)
Ну и уж раз зашла речь о hack comedians, то вот легендарная статья моего любимого Энди Киндлера The Hack's Handbook: A Starter Kit. Если хотите клепать неоригинальные шутки по шаблонам (особенно шаблонам 1991 года, когда это «пособие» было написано), эта пдфка для вас. Но на самом деле многие «советы» — чморите селебрити и обыгрывайте рекламные слоганы, чтобы материал казался актуальным; шутите про различия мужчин и женщин и разных регионов; шутите про меньшинства (но не забудьте оговориться, что это не вы шутите, а ваш персонаж!); и так далее — по-прежнему актуальны.
Особенно смешно, что какие-то чисто языковые формулы, которые Киндлер высмеивал в 1991-м году как убогие клише, до нас добрались совсем недавно — например, про что-нибудь «на стероидах».
Моё guilty pleasure — хорошо написанные разгромные рецензии. Ничего не знаю про Джонатана Готтшала, но отзыв историка Тимоти Снайдера на его последнюю книгу о «силе историй» прочитал с огромным удовольствием.
Хороший совет от прекрасной журналистки Кэтрин Шульц о преодолении писательского блока и поиске вдохновения в чужих текстах:
Midnight Mass Майка Флэнагана — наверное, самое интересное и оригинальное использование вампирской мифологии в поп-культуре на моей памяти. При этом, да, это критика религии, но не лобовая и прямолинейная, и, в конечном итоге, сериал все равно транслирует сложные, амбивалентные чувства автора по отношению к религии.
Ещё из stray observations:
— В сериале нет откровенно злых людей. Есть люди плохие; делающие плохое; совершающие ошибки; поддающиеся страстям и т.д. И именно эти страсти и ошибки — источник всего плохого, что происходит в сериале. Единственное же чистое зло, которое в нём есть, — «ангел» (падший, видимо) — ведёт себя довольно пассивно и только даёт себя использовать.
— Концентрация критики религии, конечно, — это Бев Кин, которая виртуозно находит библейские цитаты под любые ситуации и так же виртуозно интерпретирует библейские цитаты, чтобы морально оправдать всё, что она делает.
— Похоже на (экранизации) Кинга, но только смотрится/сделано всё, как хорошая драма.
— Несмотря на то, что большая часть сериала — это диалоги и монологи об абстрактных вещах, смотреть всё это нескучно. И не потому, что в этих диалогах и монологах сообщаются какие-то невероятно оригинальные мысли, а потому что это такой полифонический обмен идеями/идеологиями, за которым интересно следить. Хотя пафосной фигни тоже хватает.
— Ещё о диалогах: не обошлось без бесящего меня штампа «нет, я не буду отвечать прямо на твой простой вопрос, я сейчас тебе расскажу притчу на две минуты, а потом как-нибудь её подведу к сути дела». Так в жизни люди, конечно, говорят — но это, скажем так, довольно специальные люди.
— Постеры в комнате Райли говорят о его отходе от религии (Seven) и приходе к рациональности (Скалли).
Ещё из stray observations:
— В сериале нет откровенно злых людей. Есть люди плохие; делающие плохое; совершающие ошибки; поддающиеся страстям и т.д. И именно эти страсти и ошибки — источник всего плохого, что происходит в сериале. Единственное же чистое зло, которое в нём есть, — «ангел» (падший, видимо) — ведёт себя довольно пассивно и только даёт себя использовать.
— Концентрация критики религии, конечно, — это Бев Кин, которая виртуозно находит библейские цитаты под любые ситуации и так же виртуозно интерпретирует библейские цитаты, чтобы морально оправдать всё, что она делает.
— Похоже на (экранизации) Кинга, но только смотрится/сделано всё, как хорошая драма.
— Несмотря на то, что большая часть сериала — это диалоги и монологи об абстрактных вещах, смотреть всё это нескучно. И не потому, что в этих диалогах и монологах сообщаются какие-то невероятно оригинальные мысли, а потому что это такой полифонический обмен идеями/идеологиями, за которым интересно следить. Хотя пафосной фигни тоже хватает.
— Ещё о диалогах: не обошлось без бесящего меня штампа «нет, я не буду отвечать прямо на твой простой вопрос, я сейчас тебе расскажу притчу на две минуты, а потом как-нибудь её подведу к сути дела». Так в жизни люди, конечно, говорят — но это, скажем так, довольно специальные люди.
— Постеры в комнате Райли говорят о его отходе от религии (Seven) и приходе к рациональности (Скалли).