Посмотрел Hacks — нормальный сериал о молодой комедийной сценаристке из Лос-Анджелеса, которая от отчаяния соглашается переехать в Лас-Вегас и писать для знаменитой и успешной комедиантки, отказавшейся в своё время от творческих амбиций и выступающей с шаблонными, но нравящимися публике шутками, чтобы зарабатывать деньги.

Первая серия немного кринжовая и неинтересная, но дальше становится лучше: мне особенно понравились куски о прогрессивном прошлом старой комедиантки, её конфронтация с мерзким ведущим в стендап-клубе (это прям катарсичный эпизод на самом деле), ну и вообще играющая её Джин Смарт крутая.

Но самую сильную эмоцию — негативную — в связи с сериалом я испытал ещё до просмотра, когда увидел, как перевели на русский его название: «Хитрости»! То есть, видимо, переводчики («Амедиатеки»?) решили, что это как-то связано с лайфхаками, хотя можно было прочитать синопсис, увидеть там упоминание стендапа и понять, что речь о пренебрежительном обозначении либо наёмных, либо просто неоригинальных творческих работников, которые часто используют шаблонные, избитые приёмы. Самое близкое в русском, наверное, будет «халтурщицы». Тоже на самом деле не совсем то, но «хитрости» это уж совсем мимо — там даже по смыслу никаких хитростей нет! Ух, злость берёт.

(А уж какой синопсис на Кинопоиске у сериала.)

Ну и уж раз зашла речь о hack comedians, то вот легендарная статья моего любимого Энди Киндлера The Hack's Handbook: A Starter Kit. Если хотите клепать неоригинальные шутки по шаблонам (особенно шаблонам 1991 года, когда это «пособие» было написано), эта пдфка для вас. Но на самом деле многие «‎советы» — чморите селебрити и обыгрывайте рекламные слоганы, чтобы материал казался актуальным; шутите про различия мужчин и женщин и разных регионов; шутите про меньшинства (но не забудьте оговориться, что это не вы шутите, а ваш персонаж!); и так далее — по-прежнему актуальны.

Особенно смешно, что какие-то чисто языковые формулы, которые Киндлер высмеивал в 1991-м году как убогие клише, до нас добрались совсем недавно — например, про что-нибудь «‎на стероидах».

Важная инфографика:

Моё guilty pleasure — хорошо написанные разгромные рецензии. Ничего не знаю про Джонатана Готтшала, но отзыв историка Тимоти Снайдера на его последнюю книгу о «силе историй» прочитал с огромным удовольствием.

Хороший совет от прекрасной журналистки Кэтрин Шульц о преодолении писательского блока и поиске вдохновения в чужих текстах:

Midnight Mass Майка Флэнагана — наверное, самое интересное и оригинальное использование вампирской мифологии в поп-культуре на моей памяти. При этом, да, это критика религии, но не лобовая и прямолинейная, и, в конечном итоге, сериал все равно транслирует сложные, амбивалентные чувства автора по отношению к религии.

Ещё из stray observations:
— В сериале нет откровенно злых людей. Есть люди плохие; делающие плохое; совершающие ошибки; поддающиеся страстям и т.д. И именно эти страсти и ошибки — источник всего плохого, что происходит в сериале. Единственное же чистое зло, которое в нём есть, — «‎ангел» (падший, видимо) — ведёт себя довольно пассивно и только даёт себя использовать.
— Концентрация критики религии, конечно, — это Бев Кин, которая виртуозно находит библейские цитаты под любые ситуации и так же виртуозно интерпретирует библейские цитаты, чтобы морально оправдать всё, что она делает.
— Похоже на (экранизации) Кинга, но только смотрится/сделано всё, как хорошая драма.
— Несмотря на то, что большая часть сериала — это диалоги и монологи об абстрактных вещах, смотреть всё это нескучно. И не потому, что в этих диалогах и монологах сообщаются какие-то невероятно оригинальные мысли, а потому что это такой полифонический обмен идеями/идеологиями, за которым интересно следить. Хотя пафосной фигни тоже хватает.
— Ещё о диалогах: не обошлось без бесящего меня штампа «‎нет, я не буду отвечать прямо на твой простой вопрос, я сейчас тебе расскажу притчу на две минуты, а потом как-нибудь её подведу к сути дела». Так в жизни люди, конечно, говорят — но это, скажем так, довольно специальные люди.
— Постеры в комнате Райли говорят о его отходе от религии (Seven) и приходе к рациональности (Скалли).

Может быть, вы помните моего любимого Иринарха Введенского — переводчика XIX века, который ярче всего воплощал переводческий принцип того времени «Будет мне ещё тут автор оригинального текста указывать, что и как писать». Ну это тот, у которого диккенсовское «умылся» превратилось в «вымыл руки и лицо, сбрил бороду, закрутил усы и даже примаслил волосы».

Так вот, из отличного обзора Камиллы Исмагиловой я узнал, что Введенский ещё и «Ярмарку тщеславия» — ну то есть «Базар житейской суеты», простите, Иринарх — Теккерея переводил. Вот мои любимые примеры из статьи:
— Sandwiches превратились в «узелок с пирожками и жареной говядиной»;
— hookah (кальян) в «гуках (индийскую трубочку, устроенную чрезвычайно хитрым образом)»;
— название главы 'Private and Confidential' переводится так: «Излияние болезненных ощущений в дружеское сердце»;
— другая глава называется 'A Cynical Chapter', что, разумеется, означает «Сцены, переполненные необыкновенным изяществом и чистотою».

Ну и вот ещё такая характеристика стиля Введенского:

Я уже, конечно, уже очень давно писал свои академические тексты про ирландский юмор и ирландскую литературу, но каждый раз охватывает очень приятное чувство, когда вижу, как другие люди приходят к примерно тем же выводам, что и я. Вот, например, фрагмент разговора Розы Листер и ирландского писателя Марка О'Коннелла:

Кто диссертацию про Беккета писал, того шутки про Годо не смешат, но эта отличная:

И вот этот отзыв, если он искренний, очень смешной: