#журналистское
Маленький реквием...
Сегодня стало известно о смерти Игоря Антоновского — одного из самых подававших надежды авторов в Петербурге начала 2010-х. Честно говоря, сам я с Игорем знаком не был, хотя мы и работали на одном телеканале 100ТВ. Поэтому для меня это утрата не столько личная, сколько символическая (но от того не менее печальная).
Чтобы объяснить, что я имею ввиду, надо вернуться в далекий 2015 год, когда умер другой мой коллега по 100ТВ, оператор Дворников, легенда питерского (и не только) телевидения. Дворников (или "Дворник", так его знали куда больше) был выдающимся оператором, художником камеры. Хотя этому ремеслу он не учился, и как вспоминали на поминках, все началось с камеры, которую ему подарили, когда он работал то ли в салоне видеотехники, то ли в видеопрокате.
Хаотик по натуре, он заслужил неувядающую славу как своим талантом, так и пристрастием ко всему, что горит (что его и сгубило). Лично я с ним тоже не работал, на поминки попал просто как член, так скажем, корпорации. Но именно тогда меня посетило чувства ужасного слома. Именно тогда закрывали 100ТВ, именно тогда начали доламывать относительно свободный медиамир Петербурга. Я стоял посреди лофта, где проходила церемония и понимал, что хороним мы не просто Дворника, а все петербургское телевидение, каким мы его знали: безрассудным, неряшливым, полупьяным и очень талантливым. Вскоре в городе утвердился Life78, на месте которого появился еще более унылый 78-й... Видимо это осознание поразило меня так сильно, что я напугал окружающих. Все подходили и спрашивали, не уж-то я был так дружен с покойным...
Сегодня я ощущаю те же чувства. В одном из журналистских чатов я прочитал, что Антоновский "мог стать великим писателем, но просто не захотел". Кажется, это не совсем справедливо. Антоновский действительно был, видимо, весьма талантлив, но талантлив так, как это было нужно Петербургу в конце 00-х — начале 10-х. Городу, где только открылась "Бумага", запускался Village и т.д.
К его несчастью, взлет его творчества пришелся на момент, когда все это постепенно начало увядать. И вот, сегодня нет Village, "Бумага" заблокирована, нет дискуссий Солодникова в Маяковке. У этого Петербурга было много своих недостатков, но в чем-то он был очень симпатичен. И вот сегодня, стало еще на одну его частицу меньше... что не может не печалить, хотя Антоновского лично я так и не знал...
Маленький реквием...
Сегодня стало известно о смерти Игоря Антоновского — одного из самых подававших надежды авторов в Петербурге начала 2010-х. Честно говоря, сам я с Игорем знаком не был, хотя мы и работали на одном телеканале 100ТВ. Поэтому для меня это утрата не столько личная, сколько символическая (но от того не менее печальная).
Чтобы объяснить, что я имею ввиду, надо вернуться в далекий 2015 год, когда умер другой мой коллега по 100ТВ, оператор Дворников, легенда питерского (и не только) телевидения. Дворников (или "Дворник", так его знали куда больше) был выдающимся оператором, художником камеры. Хотя этому ремеслу он не учился, и как вспоминали на поминках, все началось с камеры, которую ему подарили, когда он работал то ли в салоне видеотехники, то ли в видеопрокате.
Хаотик по натуре, он заслужил неувядающую славу как своим талантом, так и пристрастием ко всему, что горит (что его и сгубило). Лично я с ним тоже не работал, на поминки попал просто как член, так скажем, корпорации. Но именно тогда меня посетило чувства ужасного слома. Именно тогда закрывали 100ТВ, именно тогда начали доламывать относительно свободный медиамир Петербурга. Я стоял посреди лофта, где проходила церемония и понимал, что хороним мы не просто Дворника, а все петербургское телевидение, каким мы его знали: безрассудным, неряшливым, полупьяным и очень талантливым. Вскоре в городе утвердился Life78, на месте которого появился еще более унылый 78-й... Видимо это осознание поразило меня так сильно, что я напугал окружающих. Все подходили и спрашивали, не уж-то я был так дружен с покойным...
Сегодня я ощущаю те же чувства. В одном из журналистских чатов я прочитал, что Антоновский "мог стать великим писателем, но просто не захотел". Кажется, это не совсем справедливо. Антоновский действительно был, видимо, весьма талантлив, но талантлив так, как это было нужно Петербургу в конце 00-х — начале 10-х. Городу, где только открылась "Бумага", запускался Village и т.д.
К его несчастью, взлет его творчества пришелся на момент, когда все это постепенно начало увядать. И вот, сегодня нет Village, "Бумага" заблокирована, нет дискуссий Солодникова в Маяковке. У этого Петербурга было много своих недостатков, но в чем-то он был очень симпатичен. И вот сегодня, стало еще на одну его частицу меньше... что не может не печалить, хотя Антоновского лично я так и не знал...
😢13👍3
Итак, Саша Скочиленко получила семь лет лишения свободы. Безусловно, главная новость сегодняшнего дня. Если на секунду просто остановиться и попытаться осмыслить это, то в сердце закрадывается ледяной ужас.
Каждому, кто живёт в России, и хоть немного следит за новостями, знакомо это чувство. Мы стараемся бороться с ним, бодрится. Как часто в такие моменты мы слышим (частот самих себя): "Это не значит ничего, это просто цифры, реальный срок будет зависеть от политической конъюнктуры". Или "Да что, вы - это не срок в 20 лет, это пожизненный срок. Причем считаться будет по жизни не осуждённого, а кое-кого другого". И все в этом духе.
Так бодриться естественно, беда только в том, что Саша правда будет сидеть семь лет без учёта уже отбытого...
Каждому, кто живёт в России, и хоть немного следит за новостями, знакомо это чувство. Мы стараемся бороться с ним, бодрится. Как часто в такие моменты мы слышим (частот самих себя): "Это не значит ничего, это просто цифры, реальный срок будет зависеть от политической конъюнктуры". Или "Да что, вы - это не срок в 20 лет, это пожизненный срок. Причем считаться будет по жизни не осуждённого, а кое-кого другого". И все в этом духе.
Так бодриться естественно, беда только в том, что Саша правда будет сидеть семь лет без учёта уже отбытого...
😢12❤4
#журналистское
Как и многие журналисты, я не учился на журфаке. Но, пользуясь дружбой со студентом этого факультета, я нелегально бегал туда и слушал лекции - с каких не выгоняли, а это бывало нечасто. Так что выбор предметов был у меня небольшой - одним из них была история литературы.
Помню, как преподаватель рассказывал о смысле романа Камю "Чума". Он говорил о том, что это метафора Первой и Второй мировых, об экзистенциализме. И вот тогда он описал суть романа следующим образом:
"Есть болезнь, а вы врач. Вы можете лечить чуму и человек умрет, вы можете не лечить болезнь, и человек умрет. Вы можете лечить человека и он поправится, и вы можете не лечить человека и он поправится. От вас ничего не зависит, выбор - лечить или не лечить - не определяет ситуацию. Но он определяет, кто вы такой".
К чему это я? Тут на выходных забрел в #запрещенную_сеть и нашел пост коллеги, который сокрушается, что не знает как дальше быть. Что после приговора Саше Скочиленко он видит, что проиграл вместе со всем гражданским обществом и не может нащупать смысла в дальнейшей работе журналистом.
Я долго думал, почему сам не чувствую такой фрустрации (хотя испытываю такое же возмущение). И мне кажется, что дело как раз в этом. Всякий раз, когда я задаю себе вопрос: "а зачем я это делаю?", я вспоминаю ту самую лекцию про Камю.
Выходит, журфак, на котором я не учился дал мне не так уж и мало...
Как и многие журналисты, я не учился на журфаке. Но, пользуясь дружбой со студентом этого факультета, я нелегально бегал туда и слушал лекции - с каких не выгоняли, а это бывало нечасто. Так что выбор предметов был у меня небольшой - одним из них была история литературы.
Помню, как преподаватель рассказывал о смысле романа Камю "Чума". Он говорил о том, что это метафора Первой и Второй мировых, об экзистенциализме. И вот тогда он описал суть романа следующим образом:
"Есть болезнь, а вы врач. Вы можете лечить чуму и человек умрет, вы можете не лечить болезнь, и человек умрет. Вы можете лечить человека и он поправится, и вы можете не лечить человека и он поправится. От вас ничего не зависит, выбор - лечить или не лечить - не определяет ситуацию. Но он определяет, кто вы такой".
К чему это я? Тут на выходных забрел в #запрещенную_сеть и нашел пост коллеги, который сокрушается, что не знает как дальше быть. Что после приговора Саше Скочиленко он видит, что проиграл вместе со всем гражданским обществом и не может нащупать смысла в дальнейшей работе журналистом.
Я долго думал, почему сам не чувствую такой фрустрации (хотя испытываю такое же возмущение). И мне кажется, что дело как раз в этом. Всякий раз, когда я задаю себе вопрос: "а зачем я это делаю?", я вспоминаю ту самую лекцию про Камю.
Выходит, журфак, на котором я не учился дал мне не так уж и мало...
❤34👍6😁1
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Вечер, коридор музшколы, в которую я вернулся после годового перерыва, заполнен людьми. Так всегда бывает на ученических концертах. Все, кому впервые на сцену нервничают и много говорят. Рассказывают кто где работает... В основном айтишники... Вернее айтишницы.
В кармане вибрирует телефон: какой-то из незамьюченных каналов вываливает новый список иноагентов. Там Илья Давлятчин -- мы с ним пересекались на прессках, когда он ещё жил в Питере и работал на "Росбалт". Становится грустно.
Потом оглядываюсь, и смотрю на людей вокруг. У меня в памяти всплывают картинки - такая же пятница, только лето. Где-то полтора года назад я так же стоял в том же коридоре. Вокруг стояли ребята которые волновались перед первым (для многих) выходом на сцену.
Тогда тоже говорили, жестикулировали, говорили кто, где работает. В основном айтишники. Тогда именно айтишники. Теперь, по понятным причинам, они в преимущественно в Германии.
От всех этих мыслей становится не по себе. Впрочем, зато и не до волнения...
В кармане вибрирует телефон: какой-то из незамьюченных каналов вываливает новый список иноагентов. Там Илья Давлятчин -- мы с ним пересекались на прессках, когда он ещё жил в Питере и работал на "Росбалт". Становится грустно.
Потом оглядываюсь, и смотрю на людей вокруг. У меня в памяти всплывают картинки - такая же пятница, только лето. Где-то полтора года назад я так же стоял в том же коридоре. Вокруг стояли ребята которые волновались перед первым (для многих) выходом на сцену.
Тогда тоже говорили, жестикулировали, говорили кто, где работает. В основном айтишники. Тогда именно айтишники. Теперь, по понятным причинам, они в преимущественно в Германии.
От всех этих мыслей становится не по себе. Впрочем, зато и не до волнения...
❤16👍3😢3
#журналистское
Как мы все видели, главной новость прошлой недели было одно всем известное решение В С. Его последствия будут с нами ещё долго. Более того, думаю, что через много лет будет снят не один фильм об этом.
Но что заставило ужаснуться ещё больше, так и это реакция подписчиков оппозиционных изданий. Увидев как их любимые медиа меняют иконки в Телеграме на выполненные в цветах стишка "Каждый охотник желает знать...", тысячи людей отписались.
Людей не не смущали статусы "иноагентов", "нежелательных", но вот аватарка в цветах эффекта преломления света - отписка.
На самом деле это вызвало в профессиональных чатах и личных разговорах. Многие говорили, что "скатертью дорога", "такие подписчики и не нужны".
Но лично я каждый раз, когда вижу такое, не могу отделаться от чувства профессионального поражения. Если человек подписан на определенное медиа, то он готов вас слушать. Может быть не во всем, не всегда, но готов. А теперь нет...
Как мы все видели, главной новость прошлой недели было одно всем известное решение В С. Его последствия будут с нами ещё долго. Более того, думаю, что через много лет будет снят не один фильм об этом.
Но что заставило ужаснуться ещё больше, так и это реакция подписчиков оппозиционных изданий. Увидев как их любимые медиа меняют иконки в Телеграме на выполненные в цветах стишка "Каждый охотник желает знать...", тысячи людей отписались.
Людей не не смущали статусы "иноагентов", "нежелательных", но вот аватарка в цветах эффекта преломления света - отписка.
На самом деле это вызвало в профессиональных чатах и личных разговорах. Многие говорили, что "скатертью дорога", "такие подписчики и не нужны".
Но лично я каждый раз, когда вижу такое, не могу отделаться от чувства профессионального поражения. Если человек подписан на определенное медиа, то он готов вас слушать. Может быть не во всем, не всегда, но готов. А теперь нет...
💔15❤4😢2💯2🦄2
Когда вы с собакой вечером сдали текст, и думаете, что можно пойти и погулять, но тот же вспоминаете, что на вас висит еще три текста, которые надо писать
❤26💔11😢2💯2
#журналистское
«Я понимаю ваши журналистские интересы, но ухудшать свое положение считаю слишком дорогой ценой за ваш подъём цитируемости… Не забывайте, в какой стране живём».
«Удалите пост. Не позорьтесь чтоли»
Это лишь пара сообщений, которые я получил за последнее время от героев (вернее потенциальных спикеров, которые, собственно спикерами и не стали по понятным из контекста причинам). Обычно я пропускаю такие послания мимо мозга, но тут то ли кучно они легли в мою переписку, то ли ретроградный Меркурий не в тот дом зашел, я над ними задумался.
Не над содержанием — оно понятно. Люди боятся неприятностей. Иногда это страх оправдан, иногда, скажем прямо, надуман. Но совершенно точно опасение это абсолютно объяснимо. Что больше удивляет — устойчивость образа журналиста.
Несмотря на ледниковый период, который уже годами царит у нас в области доступа к информации, люди все равно видят тебя эдаким Уолтером Бернсом из (“Его девушка пятница”) или Уикли из комиксов про Блэксэда. Ты можешь быть кофеиновым зомби, написавшим за ноябрь 38 текстов (большая часть из которых именно статьи и интервью). Ты можешь хотеть только одного — поспать. Но в глазах людей ты все равно хитроумный пройдоха, который “готов на что угодно, разве что не на убийство” ради соленого (или жареного) материала.
Твоя социальная роль полностью пожирает тебя в глазах людей. Нечто подобное я слышал от судей, которые объясняют свой страх появиться рядом с адвокатом (к примеру остаться в одном помещении без свидетелей) потенциальными обвинениями в коррупции и в предвзятости в пользу обвиняемого. Хотя судейская коррупция давно изжита, а про обвинительный уклон в российских судах знают даже дети.
Здесь напрашивается какой-то вывод или какая-то мораль. Но я все еще написал 38 текстов за ноябрь и уже с полтора десятка за декабрь, так что, наверное вывод — это как-то в другой раз.
«Я понимаю ваши журналистские интересы, но ухудшать свое положение считаю слишком дорогой ценой за ваш подъём цитируемости… Не забывайте, в какой стране живём».
«Удалите пост. Не позорьтесь чтоли»
Это лишь пара сообщений, которые я получил за последнее время от героев (вернее потенциальных спикеров, которые, собственно спикерами и не стали по понятным из контекста причинам). Обычно я пропускаю такие послания мимо мозга, но тут то ли кучно они легли в мою переписку, то ли ретроградный Меркурий не в тот дом зашел, я над ними задумался.
Не над содержанием — оно понятно. Люди боятся неприятностей. Иногда это страх оправдан, иногда, скажем прямо, надуман. Но совершенно точно опасение это абсолютно объяснимо. Что больше удивляет — устойчивость образа журналиста.
Несмотря на ледниковый период, который уже годами царит у нас в области доступа к информации, люди все равно видят тебя эдаким Уолтером Бернсом из (“Его девушка пятница”) или Уикли из комиксов про Блэксэда. Ты можешь быть кофеиновым зомби, написавшим за ноябрь 38 текстов (большая часть из которых именно статьи и интервью). Ты можешь хотеть только одного — поспать. Но в глазах людей ты все равно хитроумный пройдоха, который “готов на что угодно, разве что не на убийство” ради соленого (или жареного) материала.
Твоя социальная роль полностью пожирает тебя в глазах людей. Нечто подобное я слышал от судей, которые объясняют свой страх появиться рядом с адвокатом (к примеру остаться в одном помещении без свидетелей) потенциальными обвинениями в коррупции и в предвзятости в пользу обвиняемого. Хотя судейская коррупция давно изжита, а про обвинительный уклон в российских судах знают даже дети.
Здесь напрашивается какой-то вывод или какая-то мораль. Но я все еще написал 38 текстов за ноябрь и уже с полтора десятка за декабрь, так что, наверное вывод — это как-то в другой раз.
💔12❤4😢3👍1
#журналистское
Забавное сочетание у меня сегодня с утра. Сначала звоню очень звёздному академическому спикеру и пытаюсь задать вопросы. На втором меня прерывают и говорят: "у вас, кажется, проблемы с когнитивными способностями, давайте на этом закончим", и вешают трубку.
Через час другой экспертный спикер, с которым мы списались после беседы для материала и стихийно продолжили беседу, мне пишет: "Константин, с Вами очень интересно обсуждать проблемы!"
В общем, если меня пригласят к студентам-журналистам и попросят описать жизнь корреспондента двумя словами, я скажу "эмоциональные качели".
Забавное сочетание у меня сегодня с утра. Сначала звоню очень звёздному академическому спикеру и пытаюсь задать вопросы. На втором меня прерывают и говорят: "у вас, кажется, проблемы с когнитивными способностями, давайте на этом закончим", и вешают трубку.
Через час другой экспертный спикер, с которым мы списались после беседы для материала и стихийно продолжили беседу, мне пишет: "Константин, с Вами очень интересно обсуждать проблемы!"
В общем, если меня пригласят к студентам-журналистам и попросят описать жизнь корреспондента двумя словами, я скажу "эмоциональные качели".
❤25👍6
Уголок для ворчания
Абсолютно не актуальный пост. Вдруг, вам захочется в этот вечер почитать немного об истории Средних веков. В начале 17 века Европа (по преимуществу Германия) была раздираема 30-летней войной (известна также как "последняя война за веру"). В какой-то момент…
Еще один совершенно не актуальный пост, который никак не связан с сегодняшним днем. Но, вдруг, вам будет интересно почитать этим вечером про русскую историю столетней давности.
Как известно, зима сeмнадцатого года выдалась для Петрограда тяжелой. Проблемы с импортом, очереди за продуктами, высокие темпы инфляции. Хотя фронты Первой мировой пролегали где-то довольно далеко от столицы народ был по-настоящему раздражен, атмосфера — наэлектризована.
И вот, 25 февраля в Александринском императорском театре состоялась премьера спектакля "Маскарад", которая обернулась настоящим скандалом. Посредь того самого раздраженного и очень нервного Петрограда разворачивалось вопиюще дорогое и чуждое окружающей действительности зрелище. Говорят, что на него было потрачено 300 тысяч рублей золотом (для сравнения в 1913 на 100 рублей можно было оплатить аренду квартиры на полгода вперед). Говорили даже, что в костюмах использовали настоящие драгоценные камни.
Многим представителям высшего общества зрелище понравилось. Но другие на спектакль откровенно ворчали: "То, что получилось, превосходит все до сих пор виданное по роскоши, но и по безвкусию", — писал Александр Бенуа. "Перевкусие задавило все", — сетовал Александр Теляковский.
Впрочем тогда, извиняться на камеру режиссера Мейерхольда все же не заставили. Возможно потому, что камеры (в смысле кино, а не тюремные) в Петрограде тогда все же были в дефиците.
Как известно, зима сeмнадцатого года выдалась для Петрограда тяжелой. Проблемы с импортом, очереди за продуктами, высокие темпы инфляции. Хотя фронты Первой мировой пролегали где-то довольно далеко от столицы народ был по-настоящему раздражен, атмосфера — наэлектризована.
И вот, 25 февраля в Александринском императорском театре состоялась премьера спектакля "Маскарад", которая обернулась настоящим скандалом. Посредь того самого раздраженного и очень нервного Петрограда разворачивалось вопиюще дорогое и чуждое окружающей действительности зрелище. Говорят, что на него было потрачено 300 тысяч рублей золотом (для сравнения в 1913 на 100 рублей можно было оплатить аренду квартиры на полгода вперед). Говорили даже, что в костюмах использовали настоящие драгоценные камни.
Многим представителям высшего общества зрелище понравилось. Но другие на спектакль откровенно ворчали: "То, что получилось, превосходит все до сих пор виданное по роскоши, но и по безвкусию", — писал Александр Бенуа. "Перевкусие задавило все", — сетовал Александр Теляковский.
Впрочем тогда, извиняться на камеру режиссера Мейерхольда все же не заставили. Возможно потому, что камеры (в смысле кино, а не тюремные) в Петрограде тогда все же были в дефиците.
😁18🤔4😢1
Рубрика: "как понять что тебе требуется психологическая помощь?"
Вечер последнего рабочего дня в году, а стало быть можно заняться по-настоящему важными вещами.
Колега приносит в один из рабочих чатов тест на определении депрессии Бека. Мой результат оказывается по-настоящему разочаровывающим: "у вас выраженная депрессия среднего уровня".
Моя первая реакция: "Что значит среднего!? Сами вы среднего! Моя депрессия вас одной левой уложит, где перепройти ваш грёбанный тест?!"
А если серьёзно, главные специалисты, которые требуются России - это не айтишники, а психотерапевты.
Вечер последнего рабочего дня в году, а стало быть можно заняться по-настоящему важными вещами.
Колега приносит в один из рабочих чатов тест на определении депрессии Бека. Мой результат оказывается по-настоящему разочаровывающим: "у вас выраженная депрессия среднего уровня".
Моя первая реакция: "Что значит среднего!? Сами вы среднего! Моя депрессия вас одной левой уложит, где перепройти ваш грёбанный тест?!"
А если серьёзно, главные специалисты, которые требуются России - это не айтишники, а психотерапевты.
❤17🙏2
Мир победившего Гринча
На «Бумаге» вышел грустный материал о новогодних традициях, которые бесят читателей. Большая часть ответов свелась к тому, что людей бесит сам Новый год: «дико от осознания, то — это долгая подготовка, чтобы поесть салаты ночью» или «выбешивает фраза "давайте в следующем году". Зачем!? Это просто следующая неделя».
С одной стороны, понятно — какой, к черту, праздник, учитывая новости последних двух дней. С другой — настроя ни у кого особо не было и до этого (тот же материал «Бумаги» готовился, вероятно, неделю). Кажется, что и одним тем_что_нельзя_называть все не объяснить. В конце-концов Рождество/Новый год праздновали в годы Гражданской войны в США, в окопах Первой мировой, в блокадном Ленинграде.
Нет, мы утратили чувство праздника много раньше: годы кризисных оптимизаций, когда рабочие дедлайны все плотнее наступали на праздники, пока последние не стали восприниматься лишь как помеха первым. Потом ковид, потом… В общем, жизнь больше похожа на песенку «Это был тяжелый год».
Проблема в том, что «все это не очень нормально». Как писал Гребер, человек вообще-то не приспособлен к тому, чтобы 250 дней в году делать одни и те же вещи по 8 часов в день. Изменение сезонов, отмечание символических рубежей, обещания начать жизнь заново были свойственны людям всю их историю. Отсутствие чувства этих рубежей (каким бы наивным оно ни было) означает, что мы перестали верить в будущее, готовимся жить в бесконечном настоящем.
К чему это нас ведет гениально показал мой любимый Пратчетт. В одной из книг он описывает попытку уничтожения жизни на земле через убийство веры в Страшдество (местный аналог Рождества). Этому помешали местный Смерть (долгая история, лучше почитайте) и его внучка, после чего у них состоялся такой разговор:
— И что было бы, если б я его не спасла?
— СОЛНЦЕ НЕ ВЗОШЛО БЫ.
— Правда? И дальше что?
— МИР ОСВЕЩАЛ БЫ ПРОСТОЙ ШАР ГОРЯЩЕГО ГАЗА.
— Ты намекаешь, что люди без фантазий просто не могут? Что они просто не выживут?
— ТО ЕСТЬ ФАНТАЗИИ — ЭТО СВОЕГО РОДА РОЗОВЫЕ ПИЛЮЛИ? НЕТ. ЛЮДЯМ НУЖНЫ ФАНТАЗИИ, ЧТОБЫ ОСТАВАТЬСЯ ЛЮДЬМИ. ЧТОБЫ БЫЛО МЕСТО, ГДЕ ПАДШИЙ АНГЕЛ МОЖЕТ ВСТРЕТИТЬСЯ С ПОДНИМАЮЩИМСЯ НА НОГИ ПРИМАТОМ.
— Зубные феи? Санта-Хрякусы? Маленькие..
— ДА. ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО В КАЧЕСТВЕ ПРАКТИКИ. ДЛЯ НАЧАЛА СЛЕДУЕТ НАУЧИТЬСЯ ВЕРИТЬ В МАЛЕНЬКУЮ ЛОЖЬ.
— Чтобы потом поверить в большую?
— ДА. В ПРАВОСУДИЕ, ЖАЛОСТЬ И ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ.
— Но это же не одно и то же!
— ТЫ ТАК ДУМАЕШЬ? ТОГДА ВОЗЬМИ ВСЕЛЕННУЮ, РАЗОТРИ ЕЕ В МЕЛЬЧАЙШИЙ ПОРОШОК, ПРОСЕЙ ЧЕРЕЗ САМОЕ МАЛЕНЬКОЕ СИТО И ПОКАЖИ МНЕ АТОМ СПРАВЕДЛИВОСТИ ИЛИ МОЛЕКУЛУ ЖАЛОСТИ. И ТЕМ НЕ МЕНЕЕ.. — Смерть взмахнул рукой — ТЫ ПОСТУПАЕШЬ ТАК, СЛОВНО В МИРЕ СУЩЕСТВУЕТ ИДЕАЛЬНЫЙ ПОРЯДОК, СЛОВНО СУЩЕСТВУЕТ.. СПРАВЕДЛИВОСТЬ ВО ВСЕЛЕННОЙ, МЕРКАМИ КОТОРОЙ МОЖНО СУДИТЬ.
— Да, но люди должны в это верить, иначе, зачем все..
— ИМЕННО ЭТО Я И ХОТЕЛ СКАЗАТЬ…. ВЫ СЧИТАЕТЕ, ЧТО ВСЯ ВСЕЛЕННАЯ НАХОДИТСЯ У ВАС В ГОЛОВАХ.. ВАМ ПРОСТО НУЖНО НАУЧИТЬСЯ ВЕРИТЬ В ТО, ЧЕГО НЕ СУЩЕСТВУЕТ, ИНАЧЕ ОТКУДА ВСЕ ВОЗЬМЕТСЯ?
На «Бумаге» вышел грустный материал о новогодних традициях, которые бесят читателей. Большая часть ответов свелась к тому, что людей бесит сам Новый год: «дико от осознания, то — это долгая подготовка, чтобы поесть салаты ночью» или «выбешивает фраза "давайте в следующем году". Зачем!? Это просто следующая неделя».
С одной стороны, понятно — какой, к черту, праздник, учитывая новости последних двух дней. С другой — настроя ни у кого особо не было и до этого (тот же материал «Бумаги» готовился, вероятно, неделю). Кажется, что и одним тем_что_нельзя_называть все не объяснить. В конце-концов Рождество/Новый год праздновали в годы Гражданской войны в США, в окопах Первой мировой, в блокадном Ленинграде.
Нет, мы утратили чувство праздника много раньше: годы кризисных оптимизаций, когда рабочие дедлайны все плотнее наступали на праздники, пока последние не стали восприниматься лишь как помеха первым. Потом ковид, потом… В общем, жизнь больше похожа на песенку «Это был тяжелый год».
Проблема в том, что «все это не очень нормально». Как писал Гребер, человек вообще-то не приспособлен к тому, чтобы 250 дней в году делать одни и те же вещи по 8 часов в день. Изменение сезонов, отмечание символических рубежей, обещания начать жизнь заново были свойственны людям всю их историю. Отсутствие чувства этих рубежей (каким бы наивным оно ни было) означает, что мы перестали верить в будущее, готовимся жить в бесконечном настоящем.
К чему это нас ведет гениально показал мой любимый Пратчетт. В одной из книг он описывает попытку уничтожения жизни на земле через убийство веры в Страшдество (местный аналог Рождества). Этому помешали местный Смерть (долгая история, лучше почитайте) и его внучка, после чего у них состоялся такой разговор:
— И что было бы, если б я его не спасла?
— СОЛНЦЕ НЕ ВЗОШЛО БЫ.
— Правда? И дальше что?
— МИР ОСВЕЩАЛ БЫ ПРОСТОЙ ШАР ГОРЯЩЕГО ГАЗА.
— Ты намекаешь, что люди без фантазий просто не могут? Что они просто не выживут?
— ТО ЕСТЬ ФАНТАЗИИ — ЭТО СВОЕГО РОДА РОЗОВЫЕ ПИЛЮЛИ? НЕТ. ЛЮДЯМ НУЖНЫ ФАНТАЗИИ, ЧТОБЫ ОСТАВАТЬСЯ ЛЮДЬМИ. ЧТОБЫ БЫЛО МЕСТО, ГДЕ ПАДШИЙ АНГЕЛ МОЖЕТ ВСТРЕТИТЬСЯ С ПОДНИМАЮЩИМСЯ НА НОГИ ПРИМАТОМ.
— Зубные феи? Санта-Хрякусы? Маленькие..
— ДА. ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО В КАЧЕСТВЕ ПРАКТИКИ. ДЛЯ НАЧАЛА СЛЕДУЕТ НАУЧИТЬСЯ ВЕРИТЬ В МАЛЕНЬКУЮ ЛОЖЬ.
— Чтобы потом поверить в большую?
— ДА. В ПРАВОСУДИЕ, ЖАЛОСТЬ И ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ.
— Но это же не одно и то же!
— ТЫ ТАК ДУМАЕШЬ? ТОГДА ВОЗЬМИ ВСЕЛЕННУЮ, РАЗОТРИ ЕЕ В МЕЛЬЧАЙШИЙ ПОРОШОК, ПРОСЕЙ ЧЕРЕЗ САМОЕ МАЛЕНЬКОЕ СИТО И ПОКАЖИ МНЕ АТОМ СПРАВЕДЛИВОСТИ ИЛИ МОЛЕКУЛУ ЖАЛОСТИ. И ТЕМ НЕ МЕНЕЕ.. — Смерть взмахнул рукой — ТЫ ПОСТУПАЕШЬ ТАК, СЛОВНО В МИРЕ СУЩЕСТВУЕТ ИДЕАЛЬНЫЙ ПОРЯДОК, СЛОВНО СУЩЕСТВУЕТ.. СПРАВЕДЛИВОСТЬ ВО ВСЕЛЕННОЙ, МЕРКАМИ КОТОРОЙ МОЖНО СУДИТЬ.
— Да, но люди должны в это верить, иначе, зачем все..
— ИМЕННО ЭТО Я И ХОТЕЛ СКАЗАТЬ…. ВЫ СЧИТАЕТЕ, ЧТО ВСЯ ВСЕЛЕННАЯ НАХОДИТСЯ У ВАС В ГОЛОВАХ.. ВАМ ПРОСТО НУЖНО НАУЧИТЬСЯ ВЕРИТЬ В ТО, ЧЕГО НЕ СУЩЕСТВУЕТ, ИНАЧЕ ОТКУДА ВСЕ ВОЗЬМЕТСЯ?
🔥14👍5❤4❤🔥2
Первое января, на часах чуть за полночь. Мы с женой уныло сидим на кухне. Во-первых, мы больные, во-вторых, даже у здоровых, наверное не было бы настроение сильно праздновать. Чтобы понять почему — достаточно посмотреть в пару telegram-каналов, в которых сразу после полуночи появился вал сообщений о прилетах туда-обратно.
В профессиональных чатах идет обсуждение, кто где встречает 2024-й. Кто-то в Австралии (и давно уже встретил), кто-то в Грузии, а кто-то в Донецке. Собственно, от этого кого-то и приходят вести "попали под обстрел натурально... очень страшно, но все вроде живы". Настроение падает еще ниже. Но вроде бы все обошлось. Вернее не все, и не у всех, но коллега в порядке. Более или менее.
А сегодня об этом всем выходит репортаж. Репортаж очень сильный и пронзительный. Вроде бы формально о прилете ракеты на площадь Донецка и о местном жителе, который вместе с журналистом оказался невольным свидетелем прилета. Но на самом деле получился очень глубокий текст о бездне непонимания. О том, как журналист 35+ пытается поговорить с человеком 65+, и вроде бы обмен репликами происходит и вроде бы даже душевный, а разговора все равно не получается.
А есть еще люди, совсем далеко, с которыми разговора не получается в принципе. И это не вина журналиста, и не вина местного жителя и не тех, с кем разговор получается только, скажем так, дистанционный. И понятно КТО это придумал, да вот что делать не совсем понятно. В общем прочитайте. Заранее предупреждаю, кого-то этот текст может задеть. Задеть тем, от какого издания и в каком городе он был написан. Это все можно было бы обсудить, да законы не позволяют..
В профессиональных чатах идет обсуждение, кто где встречает 2024-й. Кто-то в Австралии (и давно уже встретил), кто-то в Грузии, а кто-то в Донецке. Собственно, от этого кого-то и приходят вести "попали под обстрел натурально... очень страшно, но все вроде живы". Настроение падает еще ниже. Но вроде бы все обошлось. Вернее не все, и не у всех, но коллега в порядке. Более или менее.
А сегодня об этом всем выходит репортаж. Репортаж очень сильный и пронзительный. Вроде бы формально о прилете ракеты на площадь Донецка и о местном жителе, который вместе с журналистом оказался невольным свидетелем прилета. Но на самом деле получился очень глубокий текст о бездне непонимания. О том, как журналист 35+ пытается поговорить с человеком 65+, и вроде бы обмен репликами происходит и вроде бы даже душевный, а разговора все равно не получается.
А есть еще люди, совсем далеко, с которыми разговора не получается в принципе. И это не вина журналиста, и не вина местного жителя и не тех, с кем разговор получается только, скажем так, дистанционный. И понятно КТО это придумал, да вот что делать не совсем понятно. В общем прочитайте. Заранее предупреждаю, кого-то этот текст может задеть. Задеть тем, от какого издания и в каком городе он был написан. Это все можно было бы обсудить, да законы не позволяют..
❤7🔥4
#журналистское
Ну что ж, праздники закончились, а стало быть переходим от философских рассуждений к суровым будням.
Честно говоря, всегда любил жанр интервью — именно как человек, который его берет. Я знаю, что среди многих коллег есть некоторое пренебрежение к этому виду журналистской деятельности (году в 2009 ему даже предрекали скоропостижную смерть, но он все живет курилка). Интервью позволяет дать голос самому герою, который может рассказать о себе и своей работе много интереснее (и красноречивее), чем любой журналист.
В интервью человек говорит о себе много больше, чем сам хотел бы (яркий пример — материал New York Times с Ксенией Собчак), интервью это, пожалуй, единственный легитимный способ журналиста открыто спорить со спикером, не прикрываясь авторитетом других спикеров (к примеру, блестящий текст "Улицы" с адвокатами Вагиным и Ершовым, которые защищали в ДНР пленных, приговоренных к смертной казни).
Хорошо написанное интервью может превратиться в настоящий литературный рассказ, даже если в нем, собственно, ничего толком не было сказано. Мой любимый пример — блестящий материал Esquire со Скарлет Йохансон...
Но самое главное, лично для меня, как автора: интервью — максимально комфортный жанр. Настолько, что мне даже иногда неловко его писать, так как он почти не требует от меня работы. Ты всего лишь приходишь, говоришь с человеком и потом немного отрезаешь лишнего по краям (от текста, не от человека). От тебя требуется только список вопросов, работающий диктофон (хотя иногда тут возникают проблемы) и искренний интерес к собеседнику.
Однако иногда жизнь напоминает мне, что неловко быть все же не должно, а легкость не означает отсутствие работы. Как? Как сегодня, когда сталкиваешься с тем, что интервью приходится брать письменно. Выясняется, что список вопросов хорош, только как заготовка, а все самое волшебное происходит из уточнений и переспрашиваний, когда беседа может уйти вообще в другую сторону, но от того стать только интереснее. Готовить вопросы для дистанционно письменного интервью — все равно что писать субтитры к фильму, который ты не видел. Чувствуешь себя максимально неловко и неудобно, но посмотрим, что получится в итоге...
Ну что ж, праздники закончились, а стало быть переходим от философских рассуждений к суровым будням.
Честно говоря, всегда любил жанр интервью — именно как человек, который его берет. Я знаю, что среди многих коллег есть некоторое пренебрежение к этому виду журналистской деятельности (году в 2009 ему даже предрекали скоропостижную смерть, но он все живет курилка). Интервью позволяет дать голос самому герою, который может рассказать о себе и своей работе много интереснее (и красноречивее), чем любой журналист.
В интервью человек говорит о себе много больше, чем сам хотел бы (яркий пример — материал New York Times с Ксенией Собчак), интервью это, пожалуй, единственный легитимный способ журналиста открыто спорить со спикером, не прикрываясь авторитетом других спикеров (к примеру, блестящий текст "Улицы" с адвокатами Вагиным и Ершовым, которые защищали в ДНР пленных, приговоренных к смертной казни).
Хорошо написанное интервью может превратиться в настоящий литературный рассказ, даже если в нем, собственно, ничего толком не было сказано. Мой любимый пример — блестящий материал Esquire со Скарлет Йохансон...
Но самое главное, лично для меня, как автора: интервью — максимально комфортный жанр. Настолько, что мне даже иногда неловко его писать, так как он почти не требует от меня работы. Ты всего лишь приходишь, говоришь с человеком и потом немного отрезаешь лишнего по краям (от текста, не от человека). От тебя требуется только список вопросов, работающий диктофон (хотя иногда тут возникают проблемы) и искренний интерес к собеседнику.
Однако иногда жизнь напоминает мне, что неловко быть все же не должно, а легкость не означает отсутствие работы. Как? Как сегодня, когда сталкиваешься с тем, что интервью приходится брать письменно. Выясняется, что список вопросов хорош, только как заготовка, а все самое волшебное происходит из уточнений и переспрашиваний, когда беседа может уйти вообще в другую сторону, но от того стать только интереснее. Готовить вопросы для дистанционно письменного интервью — все равно что писать субтитры к фильму, который ты не видел. Чувствуешь себя максимально неловко и неудобно, но посмотрим, что получится в итоге...
👍16💔2
#журналисткое #незримый_университет
Любопытный факт: историю сегодня зачастую пишут не историки. Нет, я не имею в виду явления вроде "альтернативной истории" и уже основательно подзабытых всеми Носовского и Фоменко.
Дело в том, что современные историки (как и вообще академики) зачастую нацелены на обсуждение довольно локальных мемов, если можно так сказать — вроде роли гендера в формировании наций или образов политического лидерства у Фукидида. А вот интерес к тому, чтобы написать биографию Черчилля или Наполеона возникает у них много реже, хотя есть и исключения.
Тому есть много причин, начиная от того, что большинство исторических деятелей обзавелись таким количеством научных биографий, что сказать что-то новое крайне сложно и заканчивая тем, что современная академия вообще не слишком жалует научные труды толще программки к спортивному матчу.
Поэтому современные биографии исторических деятелей за рубежом зачастую пишут журналисты, научные популяризаторы и просто энциклопедисты. И хотя нередко эти книги пользуются неважной репутацией среди историков, часто они дают более чем достойное качество обработки исторических сведений, да еще и написанное читаемым языком.
Одна из таких книжек — биография Альберта Геринга, младшего брата Германа Геринга, который мало того, что не поддерживал увлечение брата римскими приветствиями, так еще и спасал евреев от расправ. Вот же миллион лет у меня не доходили руки до того, чтобы книжку почитать, а сейчас дошли и она оказывает прям целительный эффект для моей души. Буквально пару цитат:
“Альберт Геринг однажды натолкнулся на такую сцену. Штурмовики стояли с краю, а беснующаяся венская толпа потешалась над несколькими пожилыми женщинами, которые отмывали улицу. И Геринг просто подошел, снял пиджак, взял щетку у одной из женщин, опустился на колени и начал скрести сам. И когда эсэсовцы его схватили и потребовали у него документы, он им показал документы и толпа быстро рассосалась”
или
“С улицы доносится пение двух мужских голосов. С бокалом в одной руке и сигаретой в другой один из самых известных бонвиванов Европы выходит на балкон, чтобы выяснить, кто помешал его досугу. Источником оказываются два офицера вермахта, слегка подшофе, которые сами пытаются проблеять одну из многочисленных Wienerlied.
“Grüß Gott!” – приветствуют они друг друга. “Как тебя зовут?” – спрашивает один из офицеров. “Альберт Геринг”, – отвечает он. Узнав известную фамилию, парочка полушутя интересуется: “Уж не родственник ли?..” “Брат”, – невозмутимо сообщает Альберт. Тут же их вялые плечи выпрямляются, лица каменеют, а веселье выветривается – внутренний солдат, привыкший к муштре, заставляет их дружно выпалить: “Хайль Гитлер!” Они ведь, в конце концов, удостоились лицезреть брата самого рейхсмаршала. Однако, будучи человеком, ненавидящим зацикленные на Гитлере ритуалы нацизма, Альберт Геринг просто оттопыривает средний палец и небрежно, на венском диалекте, бросает: “Leck mich im Arsch!” – “Поцелуйте меня в зад!”
Любопытный факт: историю сегодня зачастую пишут не историки. Нет, я не имею в виду явления вроде "альтернативной истории" и уже основательно подзабытых всеми Носовского и Фоменко.
Дело в том, что современные историки (как и вообще академики) зачастую нацелены на обсуждение довольно локальных мемов, если можно так сказать — вроде роли гендера в формировании наций или образов политического лидерства у Фукидида. А вот интерес к тому, чтобы написать биографию Черчилля или Наполеона возникает у них много реже, хотя есть и исключения.
Тому есть много причин, начиная от того, что большинство исторических деятелей обзавелись таким количеством научных биографий, что сказать что-то новое крайне сложно и заканчивая тем, что современная академия вообще не слишком жалует научные труды толще программки к спортивному матчу.
Поэтому современные биографии исторических деятелей за рубежом зачастую пишут журналисты, научные популяризаторы и просто энциклопедисты. И хотя нередко эти книги пользуются неважной репутацией среди историков, часто они дают более чем достойное качество обработки исторических сведений, да еще и написанное читаемым языком.
Одна из таких книжек — биография Альберта Геринга, младшего брата Германа Геринга, который мало того, что не поддерживал увлечение брата римскими приветствиями, так еще и спасал евреев от расправ. Вот же миллион лет у меня не доходили руки до того, чтобы книжку почитать, а сейчас дошли и она оказывает прям целительный эффект для моей души. Буквально пару цитат:
“Альберт Геринг однажды натолкнулся на такую сцену. Штурмовики стояли с краю, а беснующаяся венская толпа потешалась над несколькими пожилыми женщинами, которые отмывали улицу. И Геринг просто подошел, снял пиджак, взял щетку у одной из женщин, опустился на колени и начал скрести сам. И когда эсэсовцы его схватили и потребовали у него документы, он им показал документы и толпа быстро рассосалась”
или
“С улицы доносится пение двух мужских голосов. С бокалом в одной руке и сигаретой в другой один из самых известных бонвиванов Европы выходит на балкон, чтобы выяснить, кто помешал его досугу. Источником оказываются два офицера вермахта, слегка подшофе, которые сами пытаются проблеять одну из многочисленных Wienerlied.
“Grüß Gott!” – приветствуют они друг друга. “Как тебя зовут?” – спрашивает один из офицеров. “Альберт Геринг”, – отвечает он. Узнав известную фамилию, парочка полушутя интересуется: “Уж не родственник ли?..” “Брат”, – невозмутимо сообщает Альберт. Тут же их вялые плечи выпрямляются, лица каменеют, а веселье выветривается – внутренний солдат, привыкший к муштре, заставляет их дружно выпалить: “Хайль Гитлер!” Они ведь, в конце концов, удостоились лицезреть брата самого рейхсмаршала. Однако, будучи человеком, ненавидящим зацикленные на Гитлере ритуалы нацизма, Альберт Геринг просто оттопыривает средний палец и небрежно, на венском диалекте, бросает: “Leck mich im Arsch!” – “Поцелуйте меня в зад!”
❤13🕊4💔2
#журналисткое
Немного нуара...
Вечер субботы, темно и довольно холодно — я на пару дней уезжал из дома, и забыл включить одну и батарей. В тихой пустой квартире я занимаюсь работой (да-да, я знаю что суббота). Сегодня 20 января это значит, что в самом разгаре блокадная неделя. Время между годовщинами прорыва блокады (18 января 1943) и полного ее снятия (27 января 1944).
Обычно такие даты сопровождаются текстами о 125 блокадных граммах, Ольге Бергольц, воде в проруби на Фонтанке. Но в этом году все не так — мне передали сочинение, которое написала одна ленинградская школьница сразу после войны. В нем она рассказывает о том, что видела из окна зимой 1941-го, как мимо ее дома провозили санки с умершими людьми прямо на Охтинское кладбище. Текст потрясающий, яркий, живой... и поэтому от него физически больно, хотя обычно я не слишком чувствителен к таким темам (сказывается почти год работы в музее блокады). Но совершенно неказенный рассказ все равно бьет под дых...
Вдруг начинает суетиться собака, просится на улицу. Мы идем мимо арки соседнего дома, краем уха я слышу веселый смех — мама везет своих детей на санках... И тут у меня неожиданно перед глазами встает картинка из того самого сочинения... тоже снег, тоже санки, та же темнота северной январской ночи... но никакого смеха... а лишь обреченность и отчаяние едва живого города.
Я несколько секунд стою в оцепенении, потом собираюсь и иду дальше... собака тянет в соседний двор. Кажется, что у этого текста должна быть какая-то мораль, но та, что здесь была бы к месту законом запрещена, а чтобы выдать другую мысли разбегаются, поэтому остается только снова сидеть в полутемной квартире и смотреть на темный город...
Немного нуара...
Вечер субботы, темно и довольно холодно — я на пару дней уезжал из дома, и забыл включить одну и батарей. В тихой пустой квартире я занимаюсь работой (да-да, я знаю что суббота). Сегодня 20 января это значит, что в самом разгаре блокадная неделя. Время между годовщинами прорыва блокады (18 января 1943) и полного ее снятия (27 января 1944).
Обычно такие даты сопровождаются текстами о 125 блокадных граммах, Ольге Бергольц, воде в проруби на Фонтанке. Но в этом году все не так — мне передали сочинение, которое написала одна ленинградская школьница сразу после войны. В нем она рассказывает о том, что видела из окна зимой 1941-го, как мимо ее дома провозили санки с умершими людьми прямо на Охтинское кладбище. Текст потрясающий, яркий, живой... и поэтому от него физически больно, хотя обычно я не слишком чувствителен к таким темам (сказывается почти год работы в музее блокады). Но совершенно неказенный рассказ все равно бьет под дых...
Вдруг начинает суетиться собака, просится на улицу. Мы идем мимо арки соседнего дома, краем уха я слышу веселый смех — мама везет своих детей на санках... И тут у меня неожиданно перед глазами встает картинка из того самого сочинения... тоже снег, тоже санки, та же темнота северной январской ночи... но никакого смеха... а лишь обреченность и отчаяние едва живого города.
Я несколько секунд стою в оцепенении, потом собираюсь и иду дальше... собака тянет в соседний двор. Кажется, что у этого текста должна быть какая-то мораль, но та, что здесь была бы к месту законом запрещена, а чтобы выдать другую мысли разбегаются, поэтому остается только снова сидеть в полутемной квартире и смотреть на темный город...
💔15❤6🐳1
#журналистское
Пожар на терминале НОВАТЭКа в порту Усть-Луга в Ленобласти произошел в результате внешнего воздействия, сообщили в пресс-службе компании.
«По предварительной информации, возгорание стало следствием внешнего воздействия. Пострадавших, угрозы жизни и здоровью людей нет. В настоящее время пожар локализован, специалистами предприятия, служб оперативного реагирования и МЧС контролируется остаточное выгорание углеводородного сырья», — говорится в сообщении.
Так сказать внешнее воздействие привело к хлопку, который в свою очередь вызвал отрицательный рост производительности...
Вспоминается один случай из эпохи, когда я еще работал в информагентстве, и "хлопки" были следствием не "внешних воздействий", а прохудившихся газовых труб. Шел я как-то с работы. Мы с женой встретились у моей конторы, чтобы пойти вместе на игру в "Что? Где? Когда?" (это также была эпоха, когда мы еще играли в "Что? Где? Когда?") .
И тут мне прилетает сообщение от редакции, что взорвалась какая-то квартира в Питере и нужно срочно узнать, чего там да как. На бегу (поскольку до игры оставалось минут 30) я набираю людей в МЧС и спрашиваю, что там со взрывом. Уже не помню, почему я поставил звонок на громкую связь (может, записывал с диктофона, а может было что-то с телефоном), но не только я, но и Настя, да и вся улица услышала следующую речь:
"Не взрыв! а Хлопок! ХЛА-ПОК! Приезжай я тебе могу как-то показать, как последствия настоящего взрыва выглядят".
С тех пор звукосочетание "ХЛА-ПОК" стало у нас локальным мемом... теперь мемы у журналистов, работающих на происшествиях, наверное стали заметно длиннее...
Пожар на терминале НОВАТЭКа в порту Усть-Луга в Ленобласти произошел в результате внешнего воздействия, сообщили в пресс-службе компании.
«По предварительной информации, возгорание стало следствием внешнего воздействия. Пострадавших, угрозы жизни и здоровью людей нет. В настоящее время пожар локализован, специалистами предприятия, служб оперативного реагирования и МЧС контролируется остаточное выгорание углеводородного сырья», — говорится в сообщении.
Так сказать внешнее воздействие привело к хлопку, который в свою очередь вызвал отрицательный рост производительности...
Вспоминается один случай из эпохи, когда я еще работал в информагентстве, и "хлопки" были следствием не "внешних воздействий", а прохудившихся газовых труб. Шел я как-то с работы. Мы с женой встретились у моей конторы, чтобы пойти вместе на игру в "Что? Где? Когда?" (это также была эпоха, когда мы еще играли в "Что? Где? Когда?") .
И тут мне прилетает сообщение от редакции, что взорвалась какая-то квартира в Питере и нужно срочно узнать, чего там да как. На бегу (поскольку до игры оставалось минут 30) я набираю людей в МЧС и спрашиваю, что там со взрывом. Уже не помню, почему я поставил звонок на громкую связь (может, записывал с диктофона, а может было что-то с телефоном), но не только я, но и Настя, да и вся улица услышала следующую речь:
"Не взрыв! а Хлопок! ХЛА-ПОК! Приезжай я тебе могу как-то показать, как последствия настоящего взрыва выглядят".
С тех пор звукосочетание "ХЛА-ПОК" стало у нас локальным мемом... теперь мемы у журналистов, работающих на происшествиях, наверное стали заметно длиннее...
😁6👍3👏3👌1
#журналистское
Признайтесь, вам ведь тоже это, наверное, знакомо? Когда ваши переработки, хроническая усталось, рассеянность бьют не по вам, а по тому, что вам дорого?
Кажется, вот, успеется, сейчас доработаешь, отдохнешь, другая жизнь начнётся. А тут хлобысь, и даже не по тебе.
Вот и я сегодня грохнул мою любимую чашку с самой честной журналистской цитатой на русском языке... Эх, надеюсь в Пскове еще такие продают...
Признайтесь, вам ведь тоже это, наверное, знакомо? Когда ваши переработки, хроническая усталось, рассеянность бьют не по вам, а по тому, что вам дорого?
Кажется, вот, успеется, сейчас доработаешь, отдохнешь, другая жизнь начнётся. А тут хлобысь, и даже не по тебе.
Вот и я сегодня грохнул мою любимую чашку с самой честной журналистской цитатой на русском языке... Эх, надеюсь в Пскове еще такие продают...
👍9❤1
Возможно, вы заметили, что я довольно редко обновляю этот канал. Можно подумать, что в моей профессиональной жизни мало что происходит...
Но это не совсем так, вот сегодня меня назвали "монстром журналистики хайпа", а вчера моя заметка устроила локальный ад в одном профессиональном чате.
Позавчера на меня в телеграм-канале ругалась одна известная питерская адвокатесса, а еще один человек подозревал в организации против него сознательной провокации...
Может быть дело в том, что мне просто лень сюда писать? Нет я радуюсь, когда получается выкроить время и еще больше радуюсь вашим комментариям, ведь я завел этот канал как альтернативу утраченной (в связи с понятными событиями) стене в "ВК"... Так сказать, снова вернулся к Павлу Дурову.
Нет, дело в двух цифрах:
17 — столько было в январе 2024 года рабочих дней.
29 — столько материалов я сдал за это время (еще штуки 4 в работе). Причем в основном речь о текстах, интервью и других крупных форматах.
В общем все мы немного волк из этого мема — ауф...
Но это не совсем так, вот сегодня меня назвали "монстром журналистики хайпа", а вчера моя заметка устроила локальный ад в одном профессиональном чате.
Позавчера на меня в телеграм-канале ругалась одна известная питерская адвокатесса, а еще один человек подозревал в организации против него сознательной провокации...
Может быть дело в том, что мне просто лень сюда писать? Нет я радуюсь, когда получается выкроить время и еще больше радуюсь вашим комментариям, ведь я завел этот канал как альтернативу утраченной (в связи с понятными событиями) стене в "ВК"... Так сказать, снова вернулся к Павлу Дурову.
Нет, дело в двух цифрах:
17 — столько было в январе 2024 года рабочих дней.
29 — столько материалов я сдал за это время (еще штуки 4 в работе). Причем в основном речь о текстах, интервью и других крупных форматах.
В общем все мы немного волк из этого мема — ауф...
👏10😱5🔥3💔3🐳1