После фильма «Говорит Земля!», повествующем о спасении планеты от гибели, перед кинотеатром началась первая аномалия Апокалипсиса.

​Фестивали учат двум вещам — интервальному голоданию и смирению. Если с первым пунктом все понятно, то со вторым надо разбираться.

Выше оценки «неплохо» на нынешнем Короче ни от себя, ни от коллег я не слышала в отношении показанных полных метров. «Реплика» Амира Исаева, сделанная с рекламным лоском, отчаянно пытается чем-то казаться и что-то доказать. Новаторская идея копирования сознания подана настолько витиевато, что далекий от технологий черт (я, например) ногу сломит. В итоге фильм, по первичному своему призванию являющийся высказыванием авторских переживаний и душевных мук, превращается в затянутую гик-лекцию.

Если с драмами споры обычно состоят из разных аргументов, ведь у каждого своя трагедия, с комедией все обстоит хуже. «Говорит Земля!» изначально заходит с жалости — перед показом в шутку просят смеяться, даже если не над чем. Каламбура не случилось: хихикнуть удалось дважды, и то не из-за самого фильма, а Степана Девонина в нем. Чтобы люди услышали Землю, надо взять друг друга за задницу, а анекдоты про пьяные соития и деревенских жителей большее подходят для Кривого зеркала.

Все оценивается полутонами. Коллеги высчитывают, сколько картин из многочисленного конкурса им понравилось, и не находят больше пяти. Но если мы, журналисты, те еще уроды, что там у киношников — да то же самое. Сценаристы находят сюжетные дыры и провисшие жанры, продюсеры с трудом выслеживают новые имена для дальнейшей совместной работы.

Если разделить фестиваль на его организаторов, участников смотра и прессу, случается треугольник Карпмана — роли меняются в зависимости от ситуации. И несмотря на недовольство всех трех элементов, каждый смиряется с откатом в прошлое, где люди смеялись из-за задницы в кадре. В конце этого размышления хотелось бы прийти к конкретному выводу или предложить решение, но простите — я тоже пропала в треугольнике.

Это я проверяю, читали ли вы мою оду Перкинсу, ведь «Собиратель душ» вышел онлайн. Слава Сатане Осгуду.

Давно не виделись.

«Простой бумаги свежий лист,
Ты бел как мел,
Не смят и чист».

Как я после заезда по фестивалям читаю коллег из Венеции, которые пишут, что там скучновато и программа радует не сразу.

​Посмотрела нового Шьямалана. Прежде чем рассуждать о фильме, скажу, что Найт — отец года, сделавший своей дочуре фильм-концерт. Не знаю, насколько «Ловушка» подогрела интерес к Салеке Шьямалан, но прослушиваний у нее сейчас 500 тысяч на спотифае.

Собственно, на фильме-концерте основной фокус у Шьямалана и заканчивается, потому что дальше все разваливается. Среди тысяч фанаток на концерте Леди Рейвен спрятался Мясник, покрошивший уже пару десятков людей. Естественно, все это время злодей оказывается перед нами — Джош Хартнетт зверски хорош. В один момент он играет примерного отца Купера, а потом наблюдает по камерам, не померла ли очередная жертва раньше времени.

В «Ловушке» нарушено одно из главных правил: если зритель начинает сомневаться, значит, он уже не поверит вам на сто процентов. Вот и я начала сомневаться: как двадцать заряженных полицейских не замечают стоящего позади них гражданского? Почему опаснейшего преступника перевозят одного в бронированном бобике? Да и в целом передвижения Купера по стадиону кажутся ну очень странными: те, кто были на стадионных концертах, знают, что во время выступления в коридорах едва ли десять человек встретишь, а тут все как на перемене никуда не торопятся.

Шьямалан уже настолько преисполнился, что ему вряд ли важно, чтобы было логично — главное, чтобы весело. Он сам появляется в камео добрячка-работника, а потом на пару секунд в кадр залетает Кид Кади, и фильм сразу становится лучше. Но шуточек мало, если ты все еще придерживаешься классического напряжения в кадре: отдаленные объекты в домашних интерьерах кажутся зловещими, деление лица Купера на две части как бы намекает, что у него есть теневая сторона. Но все-таки есть у Шьямалана что-то кубриковское в интерьерах: когда вижу выцветшие стены, вспоминаю «Визит» и морщусь.

#героинашихслов

Проект сделал неплохой эксплейнер про то, как нынче работают запреты, отзывы прокатных удостоверений, отмены деятелей и сказки.

​Вчера открылся Докер. Всем любителям документального кино советую обратить внимание не только на основной конкурс, но и на соседние программы — как это часто бывает, что-то можно упустить. Со своей колокольни тоже выделила несколько фильмов.

Против ветра

Всегда поражают истории о народах, теряющих язык и идентичность — возможно, один из самых бесчеловечных процессов обезличивания. Татьяна Соболева рассказывает о ногайцах — потомках Золотой Орды, которые пытаются спасти свою землю.

Мора все еще здесь

Сержант Феликс Мора в 50-е отвечал за рекрут марокканцев на нужды французов. Халид Заири нашел тех, кто попал под вербовку, и снял кино о тех, кто пережил испытания.

Молодость

Паренек живет в Молдавии, работает на конюшне и оберегает маму с сестрой. В душе, как это бывает, хочет быть музыкантом.

Амазонки

Мария Белло взялась за тяжелейший сюжет: если женщина пережила онкологию, это не значит, что тяготы закончились. Нэнси встает против мачизма и стереотипов о женском теле, которые мешают — нам всем! — нормально жить.

Любовь во время чумы

Для многих судьбы некогда любимых актеров остаются загадкой: одна из них разгадана, ведь Мария Педько сняла фильм об Ирине Терешенковой, ушедшей из театра 30 лет назад.

Недоноски

Когда медицина не про спасение, а про исключительное право: как детей, которые родились недоношенными, пытаются встроить в обычную жизнь. Режиссер картины — Евгения Дудникова, выпускница журфака, а своих мы поддерживаем.

Коммуникативное #Подслушано

Где-то между работой, едой и сном в самолете услышал полушепот на соседних рядах:

— Если хоть одна киношная телеграм-гнида напишет плохо, я...
— Ну работа такая.
— Какая? Всё русское ненавидеть? Пусть снять такое попробуют.

Уважаемые режиссеры, сценаристы, шоураннеры, актёры, члены съемочных групп и все-все-все! Я всё понимаю: жара, стресс, перелёт, вы потратили N месяцев / лет на контент, который скоро впервые покажут на экране.

Уточню, что ко мне, например, можно подойти на фестивале, сказать, что (не) нравится в отзыве и выразить "вау" или "фу" любым удобным способом.

Ни удалить, ни править отзыв, конечно, не буду. Но внимательно выслушаю, чтобы вам стало легче.

Напомню, что каждому следует делать своё дело: режиссёру — снимать, сценаристу — писать, актёру — сниматься, а критику — анализировать увиденное на экране.

Давайте будем аккуратны в высказываниях — рядом может сидеть админ телеграм-канала. Уважайте труд друг друга, и ни у кого не будет проблем. Спасибо и до встречи на #НовыйСезон2024

Рейс и место в самолёте указывать не буду, чтобы избежать никому не нужной игры в угадайку.

Вспоминайте теперь еще и об этом после очередных заявлений о поддержке нашей великой культуры.

«Солтберн», 1987 год.

Пожалуй, приложу это к своему портфолио в графу опыта работы — чтобы сразу знали, с кем имеют дело.

Тест • Это цитата настоящего кинокритика или ее сгенерировала нейросеть?

Советую не проходить мимо фильма, где город действия многозначительно назвали Буй.

*коллеги подсказывают, что такой существует в Костромской области — выезжаем.

Передайте Артемию Лебедеву от лица редакторов и журналистов, чтобы он о своей надобности заботился.

Сегодня в 21:20 поезжайте на Докер смотреть документальный фильм Владимира Кочаряна «Якутия — между мирами».

Кочарян был креативным продюсером документальных фильмов «Лендока» и исполнительным директором «Искусство кино» — одним словом, плохого не снимет.

Друзьям и коллегам, принимавшим участие в создании фильма, жму руку!