Обнаружила, что за последние полгода мной был сделан ровно один скриншот. Вот он.

Этот канал, как вы знаете, не очень часто обновляется. Я так и не дописал свои впечатления от «Послания к человеку», ну а текст про фильм «Джокер» мы не писать не хотим. Почему-то это та ситуация, когда очень хочется оставить мнение при себе и пересмотреть, скажем, фильмографию Тарковского. Чем мы и займемся, ждите обновлений.

Назвался груздем — полезай в кузов. Раз уж наш канал называется «Все сейчас делают это», то подведём итоги десятых и мы. Через год подведём итоги десятилетия и все будет иначе, не переживайте!

Порядок произвольный, потому что места расставляют люди, находящиеся в старой парадигме, внутри которой ещё необходима иерархия. Живём в 2020 и вам советуем, но, кажется, силы на итоги года в нас ещё есть, так что остаёмся на связи — мы ещё и фильмографию Тарковского практически досмотрели, так что в новом году планируем поразить вас новыми удивительными трактовками творчества мастера (обойдёмся без сравнения с супом, обещаем).

https://medium.com/@annsotnikova/everybodys-doing-it-now-and-we-re-doing-it-too-111-%D0%BD%D0%B0%D1%88%D0%B8%D1%85-%D0%BB%D1%8E%D0%B1%D0%B8%D0%BC%D1%8B%D1%85-%D1%84%D0%B8%D0%BB%D1%8C%D0%BC%D0%BE%D0%B2-%D0%B4%D0%B5%D1%81%D1%8F%D1%82%D0%B8%D0%BB%D0%B5%D1%82%D0%B8%D1%8F-698696fe5149

В 2019 были фильмы, о которых спорили, о которых много (или, наоборот, слишком мало) говорили, но не было таких, которые кардинально поменяли бы нас — отсюда и заголовок нашего топа. В нем нет ничего расстраивающего и пессимизма у нас никакого нет: за каждый фильм и сериал из подборки мы ручаемся, что как минимум одному из нас фильм доставил много приятных эмоций.

Как всегда, несколько фильмов прошлого года дошли до нас только в этом. Как всегда, те самые фильмы, о которых все решили поспорить, оставили нас равнодушными. Что нас зацепило? Критика консюмеризма, колониализма и капитала, прощание со старыми ценностями, ощущение ненужности, наконец, визуальная изобретательность, которая смогла помимо этого предложить что-то ещё.

Это был неплохой год, хотя поначалу казалось, что в плане кино и сериалов он нас почти ничем не порадовал. Приятно видеть, что мы ошибались. Приятного просмотра и с наступающим, а если вы читаете нас на Дальнем Востоке и Сибири, то с наступившим. Ура!

https://medium.com/@annsotnikova/%D1%8F-%D0%B2%D1%8B%D1%88%D0%B5%D0%BB-%D0%B8%D0%B7-%D0%B7%D0%B0%D0%BB%D0%B0-%D1%82%D0%B0%D0%BA%D0%B8%D0%BC-%D0%B6%D0%B5-%D0%BA%D0%B0%D0%BA-%D1%80%D0%B0%D0%BD%D1%8C%D1%88%D0%B5-33-%D0%BB%D1%83%D1%87%D1%88%D0%B8%D1%85-%D1%84%D0%B8%D0%BB%D1%8C%D0%BC%D0%B0-%D0%B8-33-%D0%BB%D1%83%D1%87%D1%88%D0%B8%D1%85-%D1%81%D0%B5%D1%80%D0%B8%D0%B0%D0%BB%D0%B0-2019-%D0%B3%D0%BE%D0%B4%D0%B0-8717fad3edfa

Вот такая у нас кинокритика: взрослый половозрелый мужчина обвиняет коллегу в алкоголизме и переходит на личности, потому что премию получил не его любимый русский фильм года. А получил, так вышло, любимый наш. Full disclosure: Аня участвовала в номинации фильма в рамках премии «Голос», из-за которой и весь сыр-бор.

Нам несколько стыдно за Е. Беликова, — и стыдно в том числе за то, в чем он убеждает своих многочисленных читателей: в междусобойчике. Фильм еще никто не видел! Он только едет в Роттердам! Нет, позвольте: «Тиннитус» был показан в прошлом году как минимум на MIEFF, в «Электротеатре» и в Новой Голландии (где я его, например, и посмотрел), а всем кинокритикам была выслана просмотровка фильма, чтобы, в случае чего, оспорить выдвижение оного на премию.

Что до «Мысленного волка», по поводу которого так горюет Егор, то интервью с Валерией Александровной всегда были во многом интереснее ее фильмов — но на этот раз даже подробное разъяснение лежащих на поверхности в нем скрытых смыслов никак этому фильму не помогает.

Кинокритики могут и дальше называть его феминистским (как же, сняла женщина, в главных ролях вроде бы тоже женщины, да еще и тест Бэкдел проходит) или диким, но правда остается правдой: плохо нарисованный лесной Анубис на раз-два бьется получасовой импровизацией Джона Дункана, нойз-ремиксом на Бритни Спирс и нескладным, никому не знакомым мужичком, который выводит трагедию в плоскость абсурда при помощи одной только песни «Листья желтые». Надеемся, «Тиннитус» еще не раз покажут как на спецпоказах, так и в интернете — это действительно один из самых интересных русских фильмов за долгое время.
https://news.1rj.ru/str/apichatpong/2895

К сказанному Артемом хочу добавить две вещи.

1. Победа «Тиннитуса» в голосовании молодых кинокритиков, на мой взгляд, дает нам надежду на светлое будущее и веру в заврашний день. Это правда лучший российский фильм прошлого года, а то, что он проходит мимо радаров и «никто толком его не посмотрел», это не проблема фильма, а проблема индустрии, в которой авангардное кино, снятое за копейки, не может надеяться даже на прокат одним экраном в киноклубе «Эльдар», каким бы охуительным оно ни было. Мне кажется, мы стали забывать, что основная задача кинокритики, — это не рассказывать миру, как велик фильм «Джокер», и не пытаться заработать у людей авторитет тем, что вы посмотрели «Дау», а они нет (что почему-то не мешает человеку, возмущенному победой незнакомого ему фильма, пихать «Дау» во все списки лучшего за прошлый год). Задача кинокритики — показать все, что скрыто, постараться рассказать людям о том, что проходит мимо них, и хоть чем-нибудь, хоть чуть-чуть, помочь таким фильмам, как «Тиннитус», добраться до зрителя.

В отличие от «Дау» они ни в каком, даже в порезанном наполовину, виде не выйдут в более-менее широкий прокат, о них не напишут сотню заметок и вокруг них никогда не будет дикого хайпа. В отличие от «Джокера» их не посмотрят все на свете, если про них ничего не рассказывать. А рассказывать как раз стоит именно о таких фильмах, и именно их нужно поддерживать, если вы хотите, чтобы в нашем кино хоть что-то изменилось. Даже такая милипусечная премия, как «Голос», имеет значение. И нет, это не означает, что ее жюри состоит сплошь из друзей режиссера (мы вот с Артемом, например, таковыми не являемся), — это означает, что ее жюри состоит из людей, которым не похуй, — как на хорошее кино, так и на удручающие условия, наперекор которым хорошее кино пытается существовать в России. И вот это по-настоящему круто, потому что пока кому-то не похуй, — не все еще потеряно.

2. Ни я, ни Артем, не знакомы с Гордеем Петриком, поэтому тут можем быть совершенно беспристрастны, — хотелось бы отметить, что люди, которые переходят на личности в такой плоскости и в таком тоне обсуждают алкоголизм и чужие привычки на потеху своей какой-никакой, а все-таки аудитории (подозреваю, что этот пост увидело больше народу, чем фильм «Тиннитус»), are bad and should be illegal. Не берите пример и имейте совесть, господа. На этом все, увидимся когда увидимся.

https://www.youtube.com/watch?v=DcVukiO-5KE

По горячим следам написал о «Тиннитусе» для сайта телеканала Кино ТВ: мне показалось важным развить мысль о том, что это фильм именно что интересный, хороший ли — каждый решает сам.

Также попутно выяснилось в разговоре со знакомыми, что трейлер от фильма скорее отпугивает (людей можно понять), поэтому вы его не смотрите, а лучше прочтите текст: он, кажется, куда лучше даст вам понять, хотите вы посмотреть такой фильм или все-таки нет.

Ну и я надеюсь, что после сегодняшней премьеры в Роттердаме у «Тиннитуса» наконец появится страница на «Кинопоиске». А то как-то несолидно, право слово.

http://kinochannel.ru/digest/shum-i-yarost-sinefilskij-hit-tinnitus-daniila-zinchenko/

Поговорили с Аней про наш любимый фильм Uncut Gems, большая часть наших мыслей по ссылке:
https://soundcloud.com/blitz-and-chips/s06e05-adam-sandler-patreon

А я хочу добавить одну маленькую деталь, из которых складывается это удивительное кино: примерно посередине главный герой Говард Ратнер выбегает из ночного клуба, где выступал The Weeknd и орет «Я знаю каждого диджея в Нью-Йорке! Ни один не поставит эту тварь!»

Учитывая, насколько с 2012 выросла популярность певца The Weekend, а также то, что к моменту, когда все происходит, у него уже был контракт с мейджор-лейблом (читатели подсказывают, что он будет только через несколько месяцев после фильма — и тем не менее), внимательный зритель должен догадаться о реальном количестве власти, которое имеет на мир вокруг герой Адама Сэндлера. Да и потом, ну не поставит никто музыканта в Нью-Йорке и что — сошёлся на этом городе клином белый свет? Нет, конечно, и Ратнер уже ничего не решает и не решит; и такого в фильме полно. Удивительная любовь к деталям и действительности, всячески рекомендую взять этот опыт на заметку.

У нас с Аней есть традиция: каждый год мы с несколькими друзьями смотрим премию «Оскар». В этом году мало что изменится, кроме того, что конкурс даже по меркам унылой премии чрезвычайно уныл. Если вы все еще хотите сделать свои ставки, то можете посмотреть на Анин прогноз на «Оскары», который, кажется, полностью совпадает с прогнозом Ренаты Литвиновой — клянемся, Анин был раньше!

Смотрим мы обычно «Оскары» не просто так, а в прямом эфире, с шутками, гифками и прочим — этот год не исключение. В новый обновленный чат им. Хита Леджера приглашаем вас по ссылке. А Анины прогнозы, повторюсь, можно прочесть здесь — и как минимум на фильм «Страна мёда» мы хотим обратить внимание как можно большего количества читателей:

https://lenta.ru/articles/2020/01/31/oscars1/

Бонус-трек: отвергнутая аватарка будущего чата, из-за которой я уже собирался шутить, что это единственное место, где Мартин Скорсезе получает «Оскар» в 2020 году.

К выходу разгромленного всеми критиками мира к/ф «Дулиттл» представляем вам мем собственного изготовления:

Сегодня (или завтра, смотря как считает Arte) последний день, в который можно посмотреть документальный фильм про композитора Джачинто Шельси, человека, который точно предсказал свою смерть и всем рассказывал, что всю музыку берет от индийских девов.

Даже если вы не знакомы с академической музыкой, это довольно отличный фильм в стиле «рассказ об интересном человеке», поскольку Шельси утверждал, что уничтожил свою единственную фотографию. Это неправда — но режиссер фильма, кажется, сын кузена самого композитора, подчиняясь его воле, создает при этом очень объемный его портрет, совершенно не показывая, как он, собственно, выглядел. Всячески рекомендую — а подробнее о фильме рассказал дружественный нашему каналу Олег Соболев:

​​Немного слов про документальный фильм о Шельси, который я вчера рекламировал. У картины Себастьяно д’Аяла Вальва нет главной темы, логического «центра», к которому бы тяготело действие. Отношения Шельси с исполнителями его музыки; болезнь графа; теория о том, что на самом деле свою музыку написал не он; исследования Шельси звучания в обход исследования форм; неприятие и непонимание музыки Шельси, — все это вместе постоянно в фокусе, постоянно существует в контексте кино, постоянно повисает в воздухе незаконченными ремарками и риторическими вопросами.

Для меня стало очень важно, что режиссер фактически выбрал в качестве главных героев исполнителей музыки Шельси, которые были с ним знакомы. Видно, что для того, чтобы жить творчеством этого композитора, надо самому стать немного Шельси: перенять некие его идиосинкразии, перебороть в себе отношение к музыке как к искусству «горизонтальному», т.д. и т.п. Именно через замечания и речи исполнителей становится понятным, почему скандалы насчет авторства произведений Шельси (в фильме не все из них упоминаются) — немного пережиток западного отношения к концепции авторства. С точки зрения Шельси, музыка его всегда исходила именно из его собственных учений, из его системы координат — и совсем не важно, кто именно ее на самом деле записал, важно — как она звучит и как сыграна. Ужасно ли итальянский граф вел себя, эксплуатируя людей? Безусловно. Стоит ли его за это порицать? Да. Стоит ли знать тех, кто на самом деле записывал его музыку? Абсолютно точно. Влияет ли это на саму музыку? Вообще нет.

В самом начале фильма голос Шельси заявляет нам, что композитор родился в Месопотамии в третьем тысячелетии до нашей эры. Для понимания его музыки такая информация — на вес золота: у меня вещи Шельси всегда вызывали ощущение того, что проснулись какие-то древние силы и идут, крадутся, плывут, летят неостановимым потоком на нашу с вами жизнь, на гнилую современность, слишком запутанную в своих собственных условностях. Фильм — во многом тоже про это.

Бегите смотреть! Стримится фильм перестанет уже завтра.

Мы не думали и не гадали, но этот день настал — наш канал публикует единственный текст о фильме «Дау», который пытается оценить некоторые из вышедших фильмов с точки зрения кино. Звучит очень самоуверенно — но, судя по тому, что мы сейчас видим в кинокритике, пока что мы можем увидеть либо панегирики в адрес режиссера, либо справедливые, на наш взгляд, вопросы об этичности самого проекта. На них стоит отвечать и их стоит задавать — но что же с кино? Пусть журнал «Сеанс» выходит с обложкой, на которой написано «Это не фильм», нам все же захотелось выслушать оценку «Дау» именно как его, родимого.

В этом нам помог Макс Острый, посмотревший первые две части проекта «Дау», оказавшиеся в сети. Поначалу хотелось предложить Максу оценить и другие вышедшие сейчас фильмы, но при внимательном прочтении текста нам показалось, что они лишь подтвердят основные мысли автора. Остаётся только добавить, что книга Алексея Юрчака «Это было навсегда, пока не кончилось» стала к 2020 году, кажется, главным помощником в объяснении позднесоветского и постсоветского кино — и что официальная позиция Ани по поводу проекта «Дау» это «бабушкины панталоны». Что бы это ни значило.

_________________________

Две нетрезвые женщины максимально неестественно разговаривают о любви, потом ругаются, таскают друг друга за волосы. Наблюдать за этим не столько странно, сколько неловко — кажется, что в этом нет никакого смысла. Это мое первое, самое обманчивое впечатление от проекта «Дау».

«Наташа» и «Дегенерация» довольно любопытно работают друг на друга — а вот в отрыве не работают, кажется, почти никак. Дело в том, что «Наташа» вся построена на антивременности, антинатуральности; весь ее реализм сводится к обсценной лексике и долгим, монотонным, как бы проживаемым, сценам. Проблема кроется в заявленном методе — непрофессиональные актеры должны играть как бы самих себя. Действие не закреплено за конкретной эпохой — можно только попытаться угадать ее по предметам интерьера или деталям одежды, но в целом это могут быть как 30-е, так и 50-е. Люди в кадре движутся в диалогах от флажка к флажку очевидных и очевидно заранее определенных точек.

В пустотах между ними ничего не возникает — там, где профессиональный актер посредством киноязыка превращается в Другого, непрофессиональный мается немотой. Отсутствие смысла, хромой нарратив, отказывающийся помогать монтаж — все это вызывает недоумение. Нет цели, нет смысла, нет пафоса, нет месседжа. Та же сцена допроса ничего не проясняет — это какое-то бесцельное насилие, насилие ради самого себя. Оно саморепрезентируется, но оно ничего не значит, ни к чему не стремится. И оно то и дело выглядит трикстерным, условным. Камера выпускает из кадра ту самую злополучную бутылку, действующие лица, кажется, никак не могут решиться на действительное преодоление каких-то только им видных порогов. В системе, состоящей из 3 элементов (двух актеров и оператора), каждый контролирует других.

Начинает казаться, что замысел всего этого — показать какую-то модель властного насилия в его условности. Но, честно говоря, для жителя России эта модель не выглядит хоть каким бы то ни было откровением: у нас вся история ХХ века, почти в любом проявлении — вереница таких моделей.

Тем эффектнее выглядит трансформация проекта, которая вызывается «Дегенерацией». Там уже конкретно понятна эпоха, и темпоральность там заходит не стучась, как танки в страны соцлагеря. И вся та пустота, которая никуда не исчезает, и все эти не-Другие, которые никуда не пропали, мгновенно оказываются уместными. Поздний СССР был весь построен на том же самом методе — люди вынужденно изображали как-бы-себя в предлагаемых обстоятельствах: партсобрания, работа, семейные застолья. В «Наташе» казалось, что Хржановскому буквально нечего сказать, и он сваливает ответственность на своих персонажей. Но в «Дегенерации» оказывается, что так и надо; это не «нечего сказать», это принципиальная невозможность быть полностью собой.

[продолжение следует]

[продолжение]

Тоталитаризм позднего СССР уже не столько уничтожал физически, сколько заставлял вечно отказываться от собственной идентичности, вытеснял тотальность субъекта для себя самого. Заставлял делать так, чтобы твоя идентичность бесконечно исполняла то, что Алексей Юрчак называл перформативным сдвигом. Формально соответствуя каким-либо требованиям системы, выполняя ритуализированные действия и воспроизводя высушенно-сакральный текст, человек не вкладывает в эту активность подлинный смысл. Более того, он заранее знает, что она не имеет смысла.

Поразительным образом Хржановский воспроизводит именно этот эффект — только в роли катализатора выступает уже не необходимость соответствовать уставу ЦК и требованиям партии, а разрыв между собой настоящим и «собой-актером», «собой-в-кадре». Отсутствие смысла становится в данном случае не следствием отсутствия идеологии, а технической невозможностью результата, следствием в некотором роде воспроизведения апории про Ахиллеса и черепаху. Именно в силу этого так хорошо получаются сцены, связанные с социальной жизнью персонажей — собрания, встречи приезжих ученых, застолья.

Однако режиссер не ограничивается этим удачным результатом. У Хржановского есть замысел. Он явно хочет продемонстрировать, что образуется на том месте, в котором субъект уступает самому себе, но не состоявшемуся себе-Другому. А образуется — хаос. Группировка, уничтожающая Институт, не является носителем какой-то иной идеологии, она не вступает в спор с жителями Института; это не война, не конкуренция — это истребление.

Уроборосу вечно уступающего субъекта приходит безвыходный и кровавый конец. В жернова этого космического хаоса попадает вообще все и вся — и научная интеллигенция, и буфетчицы, и животные, и мебель. Побеждает та же самая внеисторичность, которая, в силу своей универсальности, на этот раз вызывает уже совсем иное чувство узнавания — поскольку вторгается она во вполне конкретную эпоху.

И вот тогда «Наташа» становится уже не просто неудачным дублем, а мета-комментарием, универсальной моделью того, что так поразительно произвел на свет сначала поздний СССР, а затем Хржановский.

Как и у позднего СССР, у Хржановского нет замысла: зачем этот Институт нужен самому себе, какова его им самим умопостигаемая цель? Исследования, которые нам показаны, в большинстве своем совершенно нелепы или попросту пусты. Увлечение «восточной мистикой» тоже проходит по разряду младенческого интереса ко всему яркому и новому. Даже проект по созданию «сверхчеловека», которым Институт увлекается в конце своего существования, уже под руководством генерала КГБ, рождает не столь желаемого субъекта, а, напротив, не задающую никаких вопросов свору исполнителей, и максимум, на который она способна — это примитивное, низменное высмеивание культуры.

Построить Институт только для того, чтобы его разрушить — это не задача для самого Института, не его внутренняя цель. Режиссер оказывается в ловушке: сам по себе мир не вертится, но придать ему смысл — отказаться от возможности портретирования первобытного хаоса. Парадоксальным образом, добиваясь успеха в одном, Хржановский абсолютно проваливается в другом. В прах мы обратимся, и поймать на пленку момент обращения — бесценно; но упустить или же специально выронить все предшествующее моменту — то ли хитрость, то ли слабость.

Вчера начал свою работу MIEFF, Московский фестиваль экспериментального кино, на котором есть что посмотреть. Например, программу «Фейерверки», в которой Кеннет Энгер и Джеймс Беннинг соседствуют с Тони Конрадом и Жоржем Мельесом, художница Оля Кройтор работает по одной из инструкций Йоко Оно, а немое кино будет озвучено музыкантом Сергеем Шпилевым. Или ретроспективу Барбары Хаммер, основноположницы квир-кино. Или новый фильм Эрика Бодлера, снявшего фильм о школе вместе со школьниками. Всю программу можно посмотреть на сайте фестиваля, а я хотел бы особо отметить российский конкурс (есть еще и международный).

Основное мое впечатление от конкурса MIEFF — умиротворение. Вкрадчивые, успокаивающие голоса за кадром, чаще всего принадлежащие самим режиссерам, позволяют воспринимать кино конкурса как медитацию, как погружение в чужой мир. Это спокойствие идет на руку «Sweeping Sweet», 3D-анимации об уборщике мусора в схематичном городе. Режиссерка Аня Леонова делает мир панелек и ржавых скульптур узнаваемым, но нарочно неряшливым, таким, в котором почти все объекты лишены контекста, стоят посреди ничего, а значит, получают какой-то новый смысл. Фильм оставил меня слегка равнодушным, однако интонация главного героя, искуственного интеллекта, позволяет на время насладиться красотой странного мира этого фильма.

Чуть меньше мне понравился «Смотреть, как ты превращаешься в камень», посвященный поездке в Африку и воспоминаниям о ней фильм — в лучшие моменты здесь цитирование стихов Бродского и Одена на английском прерывается словами на русском и суахили, отлично сбивает его пафос; чего-то, впрочем, мне не хватило. Зато отлично в короткой форме — он идет всего четыре минуты — работает фильм «Ревизия», снятый при помощи всего одной фотографии. Спокойная интонация идет на пользу и этому разговору о важности деталей и насилии.

Тема медитации сильнее всего раскрывается в фильме «Сияние обрушится вниз», в котором мы наблюдаем за беззвучным и крайне замедленным волейбольным матчем. Казалось бы, идея довольно проста, однако радость побед, эмоции участниц, параллели между действиями противоборствующих команд — все это завораживает, как завораживают и прыжки волейболисток в воздух: на время кажется, что они умеют летать. Скорее всего, наиболее выигрышно из всего конкурса на большом экране будет смотреться именно этот фильм.

[продолжение ниже]