[продолжение]
Тоталитаризм позднего СССР уже не столько уничтожал физически, сколько заставлял вечно отказываться от собственной идентичности, вытеснял тотальность субъекта для себя самого. Заставлял делать так, чтобы твоя идентичность бесконечно исполняла то, что Алексей Юрчак называл перформативным сдвигом. Формально соответствуя каким-либо требованиям системы, выполняя ритуализированные действия и воспроизводя высушенно-сакральный текст, человек не вкладывает в эту активность подлинный смысл. Более того, он заранее знает, что она не имеет смысла.
Поразительным образом Хржановский воспроизводит именно этот эффект — только в роли катализатора выступает уже не необходимость соответствовать уставу ЦК и требованиям партии, а разрыв между собой настоящим и «собой-актером», «собой-в-кадре». Отсутствие смысла становится в данном случае не следствием отсутствия идеологии, а технической невозможностью результата, следствием в некотором роде воспроизведения апории про Ахиллеса и черепаху. Именно в силу этого так хорошо получаются сцены, связанные с социальной жизнью персонажей — собрания, встречи приезжих ученых, застолья.
Однако режиссер не ограничивается этим удачным результатом. У Хржановского есть замысел. Он явно хочет продемонстрировать, что образуется на том месте, в котором субъект уступает самому себе, но не состоявшемуся себе-Другому. А образуется — хаос. Группировка, уничтожающая Институт, не является носителем какой-то иной идеологии, она не вступает в спор с жителями Института; это не война, не конкуренция — это истребление.
Уроборосу вечно уступающего субъекта приходит безвыходный и кровавый конец. В жернова этого космического хаоса попадает вообще все и вся — и научная интеллигенция, и буфетчицы, и животные, и мебель. Побеждает та же самая внеисторичность, которая, в силу своей универсальности, на этот раз вызывает уже совсем иное чувство узнавания — поскольку вторгается она во вполне конкретную эпоху.
И вот тогда «Наташа» становится уже не просто неудачным дублем, а мета-комментарием, универсальной моделью того, что так поразительно произвел на свет сначала поздний СССР, а затем Хржановский.
Как и у позднего СССР, у Хржановского нет замысла: зачем этот Институт нужен самому себе, какова его им самим умопостигаемая цель? Исследования, которые нам показаны, в большинстве своем совершенно нелепы или попросту пусты. Увлечение «восточной мистикой» тоже проходит по разряду младенческого интереса ко всему яркому и новому. Даже проект по созданию «сверхчеловека», которым Институт увлекается в конце своего существования, уже под руководством генерала КГБ, рождает не столь желаемого субъекта, а, напротив, не задающую никаких вопросов свору исполнителей, и максимум, на который она способна — это примитивное, низменное высмеивание культуры.
Построить Институт только для того, чтобы его разрушить — это не задача для самого Института, не его внутренняя цель. Режиссер оказывается в ловушке: сам по себе мир не вертится, но придать ему смысл — отказаться от возможности портретирования первобытного хаоса. Парадоксальным образом, добиваясь успеха в одном, Хржановский абсолютно проваливается в другом. В прах мы обратимся, и поймать на пленку момент обращения — бесценно; но упустить или же специально выронить все предшествующее моменту — то ли хитрость, то ли слабость.
Тоталитаризм позднего СССР уже не столько уничтожал физически, сколько заставлял вечно отказываться от собственной идентичности, вытеснял тотальность субъекта для себя самого. Заставлял делать так, чтобы твоя идентичность бесконечно исполняла то, что Алексей Юрчак называл перформативным сдвигом. Формально соответствуя каким-либо требованиям системы, выполняя ритуализированные действия и воспроизводя высушенно-сакральный текст, человек не вкладывает в эту активность подлинный смысл. Более того, он заранее знает, что она не имеет смысла.
Поразительным образом Хржановский воспроизводит именно этот эффект — только в роли катализатора выступает уже не необходимость соответствовать уставу ЦК и требованиям партии, а разрыв между собой настоящим и «собой-актером», «собой-в-кадре». Отсутствие смысла становится в данном случае не следствием отсутствия идеологии, а технической невозможностью результата, следствием в некотором роде воспроизведения апории про Ахиллеса и черепаху. Именно в силу этого так хорошо получаются сцены, связанные с социальной жизнью персонажей — собрания, встречи приезжих ученых, застолья.
Однако режиссер не ограничивается этим удачным результатом. У Хржановского есть замысел. Он явно хочет продемонстрировать, что образуется на том месте, в котором субъект уступает самому себе, но не состоявшемуся себе-Другому. А образуется — хаос. Группировка, уничтожающая Институт, не является носителем какой-то иной идеологии, она не вступает в спор с жителями Института; это не война, не конкуренция — это истребление.
Уроборосу вечно уступающего субъекта приходит безвыходный и кровавый конец. В жернова этого космического хаоса попадает вообще все и вся — и научная интеллигенция, и буфетчицы, и животные, и мебель. Побеждает та же самая внеисторичность, которая, в силу своей универсальности, на этот раз вызывает уже совсем иное чувство узнавания — поскольку вторгается она во вполне конкретную эпоху.
И вот тогда «Наташа» становится уже не просто неудачным дублем, а мета-комментарием, универсальной моделью того, что так поразительно произвел на свет сначала поздний СССР, а затем Хржановский.
Как и у позднего СССР, у Хржановского нет замысла: зачем этот Институт нужен самому себе, какова его им самим умопостигаемая цель? Исследования, которые нам показаны, в большинстве своем совершенно нелепы или попросту пусты. Увлечение «восточной мистикой» тоже проходит по разряду младенческого интереса ко всему яркому и новому. Даже проект по созданию «сверхчеловека», которым Институт увлекается в конце своего существования, уже под руководством генерала КГБ, рождает не столь желаемого субъекта, а, напротив, не задающую никаких вопросов свору исполнителей, и максимум, на который она способна — это примитивное, низменное высмеивание культуры.
Построить Институт только для того, чтобы его разрушить — это не задача для самого Института, не его внутренняя цель. Режиссер оказывается в ловушке: сам по себе мир не вертится, но придать ему смысл — отказаться от возможности портретирования первобытного хаоса. Парадоксальным образом, добиваясь успеха в одном, Хржановский абсолютно проваливается в другом. В прах мы обратимся, и поймать на пленку момент обращения — бесценно; но упустить или же специально выронить все предшествующее моменту — то ли хитрость, то ли слабость.
Вчера начал свою работу MIEFF, Московский фестиваль экспериментального кино, на котором есть что посмотреть. Например, программу «Фейерверки», в которой Кеннет Энгер и Джеймс Беннинг соседствуют с Тони Конрадом и Жоржем Мельесом, художница Оля Кройтор работает по одной из инструкций Йоко Оно, а немое кино будет озвучено музыкантом Сергеем Шпилевым. Или ретроспективу Барбары Хаммер, основноположницы квир-кино. Или новый фильм Эрика Бодлера, снявшего фильм о школе вместе со школьниками. Всю программу можно посмотреть на сайте фестиваля, а я хотел бы особо отметить российский конкурс (есть еще и международный).
Основное мое впечатление от конкурса MIEFF — умиротворение. Вкрадчивые, успокаивающие голоса за кадром, чаще всего принадлежащие самим режиссерам, позволяют воспринимать кино конкурса как медитацию, как погружение в чужой мир. Это спокойствие идет на руку «Sweeping Sweet», 3D-анимации об уборщике мусора в схематичном городе. Режиссерка Аня Леонова делает мир панелек и ржавых скульптур узнаваемым, но нарочно неряшливым, таким, в котором почти все объекты лишены контекста, стоят посреди ничего, а значит, получают какой-то новый смысл. Фильм оставил меня слегка равнодушным, однако интонация главного героя, искуственного интеллекта, позволяет на время насладиться красотой странного мира этого фильма.
Чуть меньше мне понравился «Смотреть, как ты превращаешься в камень», посвященный поездке в Африку и воспоминаниям о ней фильм — в лучшие моменты здесь цитирование стихов Бродского и Одена на английском прерывается словами на русском и суахили, отлично сбивает его пафос; чего-то, впрочем, мне не хватило. Зато отлично в короткой форме — он идет всего четыре минуты — работает фильм «Ревизия», снятый при помощи всего одной фотографии. Спокойная интонация идет на пользу и этому разговору о важности деталей и насилии.
Тема медитации сильнее всего раскрывается в фильме «Сияние обрушится вниз», в котором мы наблюдаем за беззвучным и крайне замедленным волейбольным матчем. Казалось бы, идея довольно проста, однако радость побед, эмоции участниц, параллели между действиями противоборствующих команд — все это завораживает, как завораживают и прыжки волейболисток в воздух: на время кажется, что они умеют летать. Скорее всего, наиболее выигрышно из всего конкурса на большом экране будет смотреться именно этот фильм.
[продолжение ниже]
Основное мое впечатление от конкурса MIEFF — умиротворение. Вкрадчивые, успокаивающие голоса за кадром, чаще всего принадлежащие самим режиссерам, позволяют воспринимать кино конкурса как медитацию, как погружение в чужой мир. Это спокойствие идет на руку «Sweeping Sweet», 3D-анимации об уборщике мусора в схематичном городе. Режиссерка Аня Леонова делает мир панелек и ржавых скульптур узнаваемым, но нарочно неряшливым, таким, в котором почти все объекты лишены контекста, стоят посреди ничего, а значит, получают какой-то новый смысл. Фильм оставил меня слегка равнодушным, однако интонация главного героя, искуственного интеллекта, позволяет на время насладиться красотой странного мира этого фильма.
Чуть меньше мне понравился «Смотреть, как ты превращаешься в камень», посвященный поездке в Африку и воспоминаниям о ней фильм — в лучшие моменты здесь цитирование стихов Бродского и Одена на английском прерывается словами на русском и суахили, отлично сбивает его пафос; чего-то, впрочем, мне не хватило. Зато отлично в короткой форме — он идет всего четыре минуты — работает фильм «Ревизия», снятый при помощи всего одной фотографии. Спокойная интонация идет на пользу и этому разговору о важности деталей и насилии.
Тема медитации сильнее всего раскрывается в фильме «Сияние обрушится вниз», в котором мы наблюдаем за беззвучным и крайне замедленным волейбольным матчем. Казалось бы, идея довольно проста, однако радость побед, эмоции участниц, параллели между действиями противоборствующих команд — все это завораживает, как завораживают и прыжки волейболисток в воздух: на время кажется, что они умеют летать. Скорее всего, наиболее выигрышно из всего конкурса на большом экране будет смотреться именно этот фильм.
[продолжение ниже]
[продолжение]
Два оставшихся фильма для меня — своеобразные хедлайнеры программы, даром что в один и тот же день их посмотреть нельзя.
В «Годе белой луны» Максим Печерский звонит своей маме в Екатеринбург из Москвы (хотя важно отметить, что красоты Измайлово украшают кадр в начале и конце фильма) — их разговоры и составят сюжет этой трагикомедии. На их фоне будет показана съемка на камеру разных отвлеченных, а иногда, наоборот, напрямую связанных с разговором вещей: рыбок, месяца, общественных туалетов, рисунков и много чего еще. Необходимость найти близкого человека, на которую напирает мама, соседствует с астрологией, просмотром канала National Geographic и кадрами с огромной, прекрасной собакой. Очень трогательный фильм, который явно заденет каждого, кто время от времени звонит родителям ради разговоров ни о чем конкретном. Это, наверное, самый беспокойный фильм программы, но вместе с тем невероятно к себе располагающий — особенно благодаря исполнению песен в караоке.
С такой же любовью к объектам своего фильма подходит и Оля Корсун в «Синей розе» — да и тема родителей и семьи там возникает с самого начала. Фотографии из дедовского сада заставляют ее задуматься: почему мы так любим цветы? «Роза» это одновременно и эссе, и сказка, и тревелог, и документальный фильм, при этом в нем нет ни надменности, ни всезнания: режиссерка познает мир вместе с нами, отправляясь за ответами на свои вопросы в ботанический сад, на цветочный аукцион, к мастеру по икебане, в город, где цветы часть важного местного праздника, в лес на окраине города, наконец, на главный цветочный рынок Москвы (очень приятно, что в этой части происходит разговор на равных, а не свысока). Получается очень объемное и доброе признание в любви цветам как тексту, как символу, как объекту — в котором вовсе нет ничего лишнего: даже возникающее посередине письмо режиссерке от отца будто добавляет новых красок к и без того личной истории. Единственное, что меня в фильме смутило — закадровая интонация, неожиданная, поначалу слегка смущающая, но к ней очень быстро привыкаешь.
И да, все это очень красиво — если вас смущает слово «экспериментальный» в названии фестиваля, то в российской программе бояться его совершенно не стоит.
Два оставшихся фильма для меня — своеобразные хедлайнеры программы, даром что в один и тот же день их посмотреть нельзя.
В «Годе белой луны» Максим Печерский звонит своей маме в Екатеринбург из Москвы (хотя важно отметить, что красоты Измайлово украшают кадр в начале и конце фильма) — их разговоры и составят сюжет этой трагикомедии. На их фоне будет показана съемка на камеру разных отвлеченных, а иногда, наоборот, напрямую связанных с разговором вещей: рыбок, месяца, общественных туалетов, рисунков и много чего еще. Необходимость найти близкого человека, на которую напирает мама, соседствует с астрологией, просмотром канала National Geographic и кадрами с огромной, прекрасной собакой. Очень трогательный фильм, который явно заденет каждого, кто время от времени звонит родителям ради разговоров ни о чем конкретном. Это, наверное, самый беспокойный фильм программы, но вместе с тем невероятно к себе располагающий — особенно благодаря исполнению песен в караоке.
С такой же любовью к объектам своего фильма подходит и Оля Корсун в «Синей розе» — да и тема родителей и семьи там возникает с самого начала. Фотографии из дедовского сада заставляют ее задуматься: почему мы так любим цветы? «Роза» это одновременно и эссе, и сказка, и тревелог, и документальный фильм, при этом в нем нет ни надменности, ни всезнания: режиссерка познает мир вместе с нами, отправляясь за ответами на свои вопросы в ботанический сад, на цветочный аукцион, к мастеру по икебане, в город, где цветы часть важного местного праздника, в лес на окраине города, наконец, на главный цветочный рынок Москвы (очень приятно, что в этой части происходит разговор на равных, а не свысока). Получается очень объемное и доброе признание в любви цветам как тексту, как символу, как объекту — в котором вовсе нет ничего лишнего: даже возникающее посередине письмо режиссерке от отца будто добавляет новых красок к и без того личной истории. Единственное, что меня в фильме смутило — закадровая интонация, неожиданная, поначалу слегка смущающая, но к ней очень быстро привыкаешь.
И да, все это очень красиво — если вас смущает слово «экспериментальный» в названии фестиваля, то в российской программе бояться его совершенно не стоит.
Материал о главных и лучших отечественных фильмах десятилетия, изменивших мир, составленный отечественными кинокритиками наглядно демонстрирует нам, гражданам РФ, что мы прожили очень хуевое десятилетие, — но текущий год заставляет задуматься, что мы можем еще хуже.
По поводу итогового списка Артем велел передать вам свое мнение: «Левиафан — говно», «Елена» — потянет с пивком (чуть позже он изменил свое мнение на «ок» но «ок» это и есть «потянет с пивком»).
Свое мнение по поводу списка хочу изложить вам в стихотворной форме:
ВРАГИ РОССИЮ НЕ ЛЮБЯТ ПИЗДЕЦ
ОБСТУПИЛИ РОДИНУ СО ВСЕХ СТОРОН
ОДИН РЕЖИССЕР ЗВЯГИНЦЕВ МОЛОДЕЦ
«ЛЕВИАФАНА» НЕДАВНО СНЯЛ ОН
(На самом деле этот пост написан для того, чтобы устранить несправедливость: редакторы этого материала написали что это мой личный выбор, хотя были предупреждены, что это коллегиальное решение арт-группировки SKALA (то есть нас с Артемом), позволяющей нам, не кинокритикам, время от времени собираться в одного большого кинокритика. Сдал бы кто-то из нас в отдельности такой список?) Сомневаюсь.
По поводу итогового списка Артем велел передать вам свое мнение: «Левиафан — говно», «Елена» — потянет с пивком (чуть позже он изменил свое мнение на «ок» но «ок» это и есть «потянет с пивком»).
Свое мнение по поводу списка хочу изложить вам в стихотворной форме:
ВРАГИ РОССИЮ НЕ ЛЮБЯТ ПИЗДЕЦ
ОБСТУПИЛИ РОДИНУ СО ВСЕХ СТОРОН
ОДИН РЕЖИССЕР ЗВЯГИНЦЕВ МОЛОДЕЦ
«ЛЕВИАФАНА» НЕДАВНО СНЯЛ ОН
(На самом деле этот пост написан для того, чтобы устранить несправедливость: редакторы этого материала написали что это мой личный выбор, хотя были предупреждены, что это коллегиальное решение арт-группировки SKALA (то есть нас с Артемом), позволяющей нам, не кинокритикам, время от времени собираться в одного большого кинокритика. Сдал бы кто-то из нас в отдельности такой список?) Сомневаюсь.
srsly.ru
Кинокритики выбирают лучшие российские фильмы десятилетия | Кино | SRSLY.RU
SRSLY опросил 30 кинокритиков и выяснил, какие фильмы оказались, по их мнению, лучшими за десятилетие — с 2010 по 2019 год. Результаты вышли невероятно интересными.
В этом году мы писали так же мало, как и обычно — но мы теперь ведём себя как трансатлантическая корпорация и поглощаем дружественный паблик про кино: теперь в нашу не расширенную, а настоящую редакцию входит наш друг Сережа Коряков (его раннее творчество можно найти по следующему адресу @jeltuha)
Втроём мы собрали два годовых топа, один с фильмами, другой с сериалами. Послушав умных людей, которые считают, что режиссёр не является единственным автором фильма, мы решили добавить в подписи к фото ещё и студии, ответственные за выход фильма (и, в одном случае, продюсерку фильма, сделанного без поддержки студий). А в сериалах, соответственно, мы указываем его шоураннеров!
На этом мы прощаемся с вами до следующего года — надеюсь, вам будет что посмотреть на новогодних праздниках благодаря нашим рекомендациям!
Втроём мы собрали два годовых топа, один с фильмами, другой с сериалами. Послушав умных людей, которые считают, что режиссёр не является единственным автором фильма, мы решили добавить в подписи к фото ещё и студии, ответственные за выход фильма (и, в одном случае, продюсерку фильма, сделанного без поддержки студий). А в сериалах, соответственно, мы указываем его шоураннеров!
На этом мы прощаемся с вами до следующего года — надеюсь, вам будет что посмотреть на новогодних праздниках благодаря нашим рекомендациям!
Часть первая — с фильмами:
https://telegra.ph/All-The-Things-That-Weve-Done-luchshie-filmy-2020-goda-12-31
https://telegra.ph/All-The-Things-That-Weve-Done-luchshie-filmy-2020-goda-12-31
Telegraph
All The Things That We've Done: лучшие фильмы 2020 года
Неутомимые кинолюбители, редко пишущая редакция канала Everybody's Doing It Now — Анна Сотникова, Артём Макарский и примкнувший к ним в этом году Сергей Коряков — выбрали 20+20 лучших фильмов года, года, в который якобы было нечего смотреть. Все эти фильмы…
Часть вторая — с сериалами:
https://telegra.ph/Do-you-believe-that-love-is-a-continuous-stream-Luchshie-serialy-2020-12-31
https://telegra.ph/Do-you-believe-that-love-is-a-continuous-stream-Luchshie-serialy-2020-12-31
Telegraph
Do you believe that love is a continuous stream? Лучшие сериалы 2020
Как и практически все люди на земле, редакция канала Everybody's Doing It Now провела дома очень много времени — и за это время ей приглянулись двадцать сериалов этого года (что примечательно, почти все из них были мини-сериями или первыми сезонами). Кроме…
Бонус-трек — три наших главных киновпечатления в материале издания «Московские новости»:
https://www.mn.ru/articles/chto-smotret-na-kanikulah
https://www.mn.ru/articles/chto-smotret-na-kanikulah
Moscow Daily News
Что смотреть на каникулах
Эксперты рекомендуют фильмы и сериалы года: трагедии, утопии, истории любви, полуночные хорроры и телевизионные тенденции.
В этом тексте (там кстати, есть и про «Суперсемейку-2»), — все мои мысли про «Душу» и «Пиксар» в принципе (да, я редактор культуры этого сайта). Просто захотелось с вами поделиться в свете того, как все вокруг хвалят «Душу».
https://www.mn.ru/articles/dusha-obyazana-truditsya
https://www.mn.ru/articles/dusha-obyazana-truditsya
Moscow Daily News
Душа обязана трудиться
Киновед Андрей Карташов рассказывает об анимационном фильме «Душа» и капиталистической логике студии Pixar.
Завтра в прокат выходит «Северный ветер», первый фильм Ренаты Литвиновой за восемь с половиной лет — я уже посмотрел его в рамках конкурса Big Screen Роттердамского кинофестиваля, поэтому коротко рассказал о нём для сайта «Московские новости».
Более подробные отчёты из Роттердама и не менее заметного фестиваля в Санденсе последуют — а пока мои пара слов о том, почему «Ветер» стоил всех ожиданий:
https://www.mn.ru/articles/plany-na-vyhodnye
Более подробные отчёты из Роттердама и не менее заметного фестиваля в Санденсе последуют — а пока мои пара слов о том, почему «Ветер» стоил всех ожиданий:
https://www.mn.ru/articles/plany-na-vyhodnye
Moscow Daily News
Планы на выходные
Эксперты рекомендуют, что посмотреть, послушать, куда сходить и во что поиграть на выходных.
Недели якутского кино: сейчас в прокате мощнейший «Чёрный снег», со следующей недели «Пугало». Пока можно прочитать моё интервью с композитором «Пугала» Сергеем Ярмоновым:
https://tinyurl.com/4j7frx3z
https://tinyurl.com/4j7frx3z
Всей душой люблю и ненавижу российский хоррор, при этом переживаю за него как ни за один другой жанр. Дебютировал вот в большом формате с попыткой разобраться, откуда он у нас взялся, где он сейчас и куда идет.
https://www.mn.ru/articles/istoriya-russkih-horrorov
https://www.mn.ru/articles/istoriya-russkih-horrorov
Moscow Daily News
История русских хорроров
Как русские хорроры прошли путь от маргинального кино до мейнстрима.
История моей любви к фильмам про кайдзю нераздельно связана с любовью к кинематографу в целом. В начальной школе наш класс повели в доживающий свои последние дни полузаброшенный советский кинотеатр, через дорогу от которого возвышался завод. Сидя на потрескавшемся стуле, в куртке (зал никак не отапливался), на безбожно устаревшем экране я посмотрел свой первый фильм в кинотеатре. Собственно, это был "Годзилла против Мотры" 1992 года. Тогда, глядя на разрушения, оставляемые этими исполинами, я впервые начал задумываться о том, что в искусстве есть нечто, что я люблю больше всего остального и что кино это не просто такой прикол для убийства времени.
Неудивительно, что этот текст - первый текст, который мне действительно нравилось писать (хоть о каких-то вещах я и забыл упомянуть, но жанр этот слишком огромен, чтоб уместить всё в небольшом тексте). Отдельное моё уважение Ане (за редактуру) и её сестре Жене (за иллюстрации).
https://www.mn.ru/articles/moj-laskovyj-i-nezhnyj-zver
Неудивительно, что этот текст - первый текст, который мне действительно нравилось писать (хоть о каких-то вещах я и забыл упомянуть, но жанр этот слишком огромен, чтоб уместить всё в небольшом тексте). Отдельное моё уважение Ане (за редактуру) и её сестре Жене (за иллюстрации).
https://www.mn.ru/articles/moj-laskovyj-i-nezhnyj-zver
Moscow Daily News
Мой ласковый и нежный зверь
Краткий путеводитель по киновселенной кайдзю (гигантских странных существ родом из Японии).
Сегодня ночью состоится очередная церемония вручения «Оскаров». Фильмы на этот раз номинированы ещё более скучные, чем обычно, но продюсером церемонии на этот раз стал наш любимка Стивен Содерберг, так что придётся смотреть, что уж там. Стивен обещает, что благодаря съемке в 24 кадра в секунду церемония будет выглядеть скорее как кино, а не потраченные впустую несколько телечасов, проверим!
Как обычно, мы будем комментировать церемонию в прямом эфире: если ничего не случится, то нашими комментаторами будут Аня Сотникова, Гоша Биргер и я, Артём Макарский. Присоединиться к этому празднику жизни можно будет по ссылке: https://news.1rj.ru/str/oscarsnightwatch
А вот и наши прогнозы. Там, где стоит только имя предполагаемого победителя, мы с Аней сошлись в прогнозах.
Лучший фильм — Минари (Артём)/Земля кочевников (Аня)
Лучший режиссер — Томас Винтерберг (Артём)/Хлоя Чжао (Аня)
Лучший актер — Чедвик Боузман
Лучшая актриса — Виола Дэвис (Артём)/Фрэнсис Макдорманд (Аня)
Лучший актер второго плана — Дэниэл Калуя
Лучшая актриса второго плана — Юн Ёджон
Лучший оригинальный сценарий — Суд над чикагской семеркой (Артём)/Девушка, подающая надежды (Аня)
Лучший адаптированный сценарий — Одной ночью в Майами (Артём)/Отец (Аня)
Лучший анимационный фильм — Душа
Лучший фильм на иностранном языке — Еще по одной
Лучший документальный фильм — Время (Артём)/Мой друг-осьминог (Аня)
Лучший саундтрек — Душа
Лучшая песня к фильму — Одной ночью в Майами
Лучший звук — Звук металла
Лучший художник-постановщик — Отец (Артём)/Манк (Аня)
Лучший оператор — Манк (Артём)/Земля кочевников (Аня)
Лучший грим — Пиноккио (Артём)/Ма Рейни: мать блюза (Аня)
Лучший костюмер — Ма Рейни: мать блюза (Артём)/Манк (Аня)
Лучший монтаж — Отец (Артём)/Звук металла (Аня)
Лучшие спецэффекты — Довод
Как обычно, мы будем комментировать церемонию в прямом эфире: если ничего не случится, то нашими комментаторами будут Аня Сотникова, Гоша Биргер и я, Артём Макарский. Присоединиться к этому празднику жизни можно будет по ссылке: https://news.1rj.ru/str/oscarsnightwatch
А вот и наши прогнозы. Там, где стоит только имя предполагаемого победителя, мы с Аней сошлись в прогнозах.
Лучший фильм — Минари (Артём)/Земля кочевников (Аня)
Лучший режиссер — Томас Винтерберг (Артём)/Хлоя Чжао (Аня)
Лучший актер — Чедвик Боузман
Лучшая актриса — Виола Дэвис (Артём)/Фрэнсис Макдорманд (Аня)
Лучший актер второго плана — Дэниэл Калуя
Лучшая актриса второго плана — Юн Ёджон
Лучший оригинальный сценарий — Суд над чикагской семеркой (Артём)/Девушка, подающая надежды (Аня)
Лучший адаптированный сценарий — Одной ночью в Майами (Артём)/Отец (Аня)
Лучший анимационный фильм — Душа
Лучший фильм на иностранном языке — Еще по одной
Лучший документальный фильм — Время (Артём)/Мой друг-осьминог (Аня)
Лучший саундтрек — Душа
Лучшая песня к фильму — Одной ночью в Майами
Лучший звук — Звук металла
Лучший художник-постановщик — Отец (Артём)/Манк (Аня)
Лучший оператор — Манк (Артём)/Земля кочевников (Аня)
Лучший грим — Пиноккио (Артём)/Ма Рейни: мать блюза (Аня)
Лучший костюмер — Ма Рейни: мать блюза (Артём)/Манк (Аня)
Лучший монтаж — Отец (Артём)/Звук металла (Аня)
Лучшие спецэффекты — Довод