Когда все мамкины геополитики умрут и попадут в ад, черти будут мучать их, заставляя видеть во всех мелчайших проявлениях жизни интересы крупных держав и утрату суверенитета.

Например, уходишь на обеденный перерыв во время работы - значит произведешь меньше продукта во благо родины, значит твой желудок утратил суверенитет и теперь служит коллективному Западу. Или от долгого чтения новостей с компьютера упало зрение. Тут два варианта: если читал пророссийские новости, то твои глаза утратили суверенитет и служат коллективному Западу, если не-пророссийские, то твои глаза в порядке и верны державе, а значит на следующем витке аналитики - Китаю, но вот над своими привычками, пристрастиями и нейронными связями следует поработать.

Профессиональные аналитики и прочие любители серьёзных политических раскладов будут просто страдать, блуждая в лабиринтах разума. Патриоты же будут умерщвлять свою плоть, в попытке подчинить своë тело и ум единственному, что имеет реальную ценность - суверенитету.

Ладно. Несмотря на весь **.

Как-то пропустил дату расстрела царской семьи - 17 июля. Но всë равно расскажу вам свою шуточную конспирологическую теорию по этому поводу.

Не секрет, что я родился и возмужал в городе Пермь, а царская семья была расстреляна в Екатеринбурге. Поэтому речь пойдёт про Урал. Более того, расстояние между двумя этими крупными городами, столь удалёнными от центра России, неприлично маленькое - всего 6 часов на машине. Это обуславливает древнее соперничество двух городов за первенство на Урале.

Эта битва всегда оканчивается не в пользу Перми. Стоит только Перми догнать Екатеринбург или перегнать его на полшага, как екатеринбуржцы тут же делают резкий рывок, оставляя пермяков далеко позади. Об этом соперничестве пермские олды вспоминают, что в 90-е Пермь даже не появлялась в прогнозах погоды по федеральным новостям. Якобы Борис Николаевич был убеждённым екатеринбуржским националистом. Но о нём ещё будет сказано.

Другие примеры. В конце нулевых Пермь хотели сделать культурной столицей России, и все екатеринбуржцы нам в ту пору завидовали. Однако прошло совсем немного времени и Екб однозначно вырвался вперёд (музыка: 4 Позиции Бруно, Курара и тд, крутые фестивали и выставки), а о Перми уже никто не вспоминает. Или, скажем, где родился Борис Ельцин? Вопреки распространенному мнению он родился в городе Березники, Пермский край. Там же он учился в школе и всë такое. А где построили Ельцин Центр? Правильно, в Екатеринбурге.

То есть вы видите тенденцию: Пермь порождает идею, но не может её достойно реализовать, а Екатеринбург подхватывает и реализует.

Так вот, возвращаясь к царской семье. Таки кто придумал расстреливать её членов? Правильно, пермяки. И в июне 1918, за месяц до расстрела царской семьи пермские коммунисты расстреляли младшего брата царя Михаила Романова. Умели почувствовать куда ветер дует и задать тренд. Тело, кстати, так и не нашли. А что касается виновников произошедшего, то общепризнанно, что пермские коммунисты действовали по наитию и это была чистейшая низовая инициатива.

А теперь помещаем это событие в контекст соперничества двух городов за первенство на Урале. Узнав об этом, екатеринбуржцы не могли не ответить. Не могли допустить, чтобы Пермь была на передовицах всех газет. Они стали думать, что же можно в данной ситуации сделать. И вот кто-то восклицает: "Ну и пусть они расстреляли младшего брата царя! У нас же тут под боком целая царская семья! Расстреляем еë и вновь окажемся впереди! Не позволим Перми назваться столицей Урала!". Ну и расстреляли.

Вот так всë и было. А те кто говорит, про личный приказ Ленина, и что он там в дневниках своих писал мол "расстрелять царя самое то", просто не врубаются в контекст. Всë дело в извечном противостоянии Перми и Екатеринбурга.

Когда мне становится грустно и кажется, что я делаю что-то не то, я вспоминаю, что ангольские коммунисты из МПЛА 30 лет вели гражданскую войну,* чтобы строить социализм. А когда в 2002-м они всë-таки победили, то оказалось, что советский блок давно рухнул и построить социализм уже не получится.**

*А до этого ещё лет 13 войну за независимость Анголы.
**Ладно, справедливости ради, от марксистко-ленинско идеологии они отошли ещё в начале 90-х и переквалифицировались в социал-демократов. Но я не виноват, что голая реальность не всегда пригодна для изящной шутки. К тому же именно к 90-м годам и стала намечаться их окончательная победа.

Махмуд Дервиш, "Письмо Израильскому Солдату"

Бейрут — он Бейрут,
и на том он стоит.
И птица на ветке —
как на баррикаде.
В Бейруте — Бейрут,
тот, который в осаде,—
стоит он.
Окно на обломках стоит...
Столица, Аллаха любимица, ныне
ты — гнева и гордости грозное имя.
...Мы пишем тебе до того, как найдет нас — или тебя — снаряд;
последний осажденный —
последнему осаждающему,
превратившему Бейрут в ад.
Мы пишем тебе,
чтобы посланный тобою снаряд память твою перенес
из мрака гитлеровских концлагерей
в наши тела, в темноту наших слез...
Мы пишем тебе,
вопрошаем всем нашим горем:
доколе остров будет воевать с морем? Доколе ты будешь терзать себя и нас:
ломать наши ребра,
гасить цветущий жасмин глаз?
Доколе ты будешь углублять могилу
и жить в ней, солдат?
Мы пишем тебе
до того, как найдет нас — или тебя — снаряд.
Мы пишем тебе из Бейрута, из нашего ада,
из этой поэмы, чье имя — блокада,
из первого ее стиха,
спрашивая снова и снова:
кто он, тот, кто держит в осаде другого?
Тот, кто живет в железе?
Или тот, кто в поэме живет?
Мы пишем тебе
до того, как найдет нас — или тебя — снаряд,
тебе, тюремщик и узник, закованный в броню солдат.
Ты опьянен... Твой панцирь на гусеницах скользит...
Но разве тебе самому ничего не грозит?
Сейчас,
когда ты как в тюремной камере — в танке,
за самой крепкой бронею — не так ли? —
разве тебе самому ничего не грозит?!

* * *

Расскажи об Эстер:
она все еще купается
в море у Аскалона?
Качается на волнах, разламывает плод граната
и спокойно рожает детей,
как когда-то?
Ты разрушил то, что разрушил,
ты убил тех, кто убит.
Ты разбил, но будешь разбит.
Разве тебе самому ничего не грозит?

* * *

Кто мы сейчас в Ливане
по представлению твоему:
мешки песка, изрешеченные пулями,
барашки, мечущиеся в дыму?

* * *

О заблудившийся в суевериях пространства и времени!
О заблудившийся в лабиринтах забвения!
Сын жертв, сын огня и ножа,
чему научилась у памяти твоя душа?
Ты, тащущий за собой мясорубку,
признайся,
чему ты научился
у пепла перемолотого в Освенциме собственного мяса?
Разве после падения Иерусалима,
после твоего Вавилонского плена
и Ветхого завета
ты что-нибудь получил?
Только это:
камни из Давидовой пращи,
которыми его же ты бьешь.
И что ж?
О палач и жертва,
чей топор над нами висит,
разве тебе самому ничего не грозит?

* * *

У десятилетней Айши
под головой — мешки с песком.
У десятилетней Сары —
детская, а в ней окно...
Как зеркало нашей матери, оно...
Лицо матери возникает вновь и вновь.
А ты — за бронею танка своего,
и на руках твоих — наша кровь...
Разве тебе самому не грозит ничего?

* * *

Блокада все длится...
За нами море.
Блокада все длится...
Окопы — наши тела.
Пожары — наша кровь.
Блокада все длится...
Мы выпечем камень,
замесим луну своими руками,
и встанет прекрасная наша река
у вас на пути, как граница.
Блокада все длится...
Аллах — не имя на перстне,
он — в душе человека.
Из нашей раны-светильника мир возгорится!
Блокада все длится...

* * *

Какова сегодня жатва?
Вид крови насытил твой пыл?
Убит — и уже ничего не жалко
или сам, не жалея, убил?
У тебя еще достаточно бомб и бензина,
чтобы жечь колосья в поле, цветы и небо синее.
О лицо, которого даже детская кукла боится!
О лицо без тени сомнения, лицо убитого в убийце! Протянулись цепи от Вавилона к Вавилону...
С каких это пор зеркала ты бьешь?
Зачем ты людей ведешь от Вавилона к Вавилону?
Доколе ты будешь воевать?
Доколе будешь миру лгать
и полагать, что близко твое торжество
и что тебе самому не грозит ничего?

* * *

О шестиконечное лицо, о медный голос,
чье эхо на растерзанных улицах раскололось!
Ты выискиваешь для нас упрямо
пустыню,
могилу,
улицы воздушную яму,
ты, гусеничноногий, запертый в броне!
Интересно, найдешь ли ты кладбище в этой стране? Интересно, признаешь ли
прежде, чем срок наступит,
что наш дом — там,
что наше море — там,
и тебе их никто не уступит.
И цветущие апельсины на побережье Далилы —
там,
и годы детства — там...
Накрепко сердце приросло к тем местам.
Проливается история дождем...
А мы упорно ждем,
мы все еще там,
там,
там!
Прошлое наше видит тебя.
Бойся учить детей
идти по твоим стопам,
бойся, что проснется вулкан,
остерегайся его, не считай,
что тебе самому не грозит ничего!

* * *

О обитатель танка!
Может ли человек всю жизнь справлять нужду в танке?
Может ли человек читать и писать в танке?
Может ли человек любить женщину в танке?
И сажать деревья в танке?
О вылезающий из чрева танка!
О возвращающийся в чрево танка!
Доколе ты будешь рабом его?
Разве тебе самому не грозит ничего?

* * *

Что написал ты сегодня в очередном письме
далекой Эстер?
Написал ли, что скоро окончится война,
ты вернешься и вы будете вместе?
Ничего не осталось, кроме окопов,
пушек, улиц и горстки осажденных на грудах беды. Закончится война,
и новую породит она,
и дальше все так же, все те же муки,
будет крутиться сакия и омывать руки...
А как ты омоешь руки?
Мыло — голова убитого тобой ребенка!
И что же, после всего —
тебе самому не грозит ничего?

* * *

Колонизатор с шестиконечным лицом,
доколе ты будешь со временем воевать,
доколе мертвое тело — воспоминание,
словно настенные часы,
будет время отбивать?
Доколе ты будешь бояться каждой волны,
бросающей на песок
свой голубой платок?
Доколе ты будешь бояться ног газели?
Доколе ты будешь бояться грядущего землетрясения?
Доколе нам ждать
от темноты и до света, от света и до темноты,
когда взорвешься ты?
Доколе будет длиться беда
и будут смертью хлеб и вода?
Доколе ты будешь воевать?
Доколе ты будешь умирать?
Мы сейчас словно два лика одного трупа,
но между нами — бездна, потоп!
Доколе ты будешь таскать на своих плечах гроб?
Ты, хозяин гроба,
от которого смертью разит, —
разве тебе самому ничего не грозит?
Разве тебе самому ничего не грозит?

1982

Хочу чтобы российские контрактники писали на своих танках Лок'тар О'гар.

Будущие поколения назовут это само-орокизацией.

И ещё, чтобы кто-нибудь написал стихотворение "Мы - орки". Я даже начну:

Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, орки — мы! Да, орки — мы,
С раскосыми и жадными очами!

В идеале, стихотворение должно объединить орков из четырёх основных вселенных: орки Средиземья, орки Вархаммера, орки из Варкрафта и русские.

*украл шутку по мотивам моей шутки у https://news.1rj.ru/str/jesuisravchan

Чëрт, оказывается само-орокизация идёт уже лет 8! Где я был всë это время - водку пил да слëзы лил. Вот мой ответ.

https://youtu.be/kXhIcqpibFE

Очень грустная история случилась сегодня в ад-и-израильском консульстве.

По соседству со мной в очереди, ещё на стадии прохода людей в само посольство, стоял старый еврей. Приехал из Кирова. Такой в рубашке и пиджаке. Вообще не по погоде одетый. В Москве 30 градусов жары.

Он был единственным, кто откликнулся на мою шутку. Мимо длинной очереди у входа в посольство по автодороге проехала машина-поливайка и обрызгала водой всех желающих вернуться на историческую родину. Я сказал, погрозив кулаком машине-поливайке: "Проклятый антисемит!" А пожилой еврей ответил: "Это не антисемит, это обычный шлимазл!"

Посмеялись. Потом он сказал мне, что я очень похож на его внука. Прямо один в один. Я умилился. Мне его габитус тоже понравился. Захотелось даже обнять.

А потом, после 4-х часового стояния в очереди, его не пустили в само посольство. Потому что у старого еврея была металлическая пластина в ноге. Видимо, когда-то сращивал сломанные кости. При этом документов о хирургической операции с собой не было.

Ну и параноидальная израильская система безопасности тупо не пропустила его внутрь. Он ушёл, произнеся: "Мда... Лучше блядь перебздеть, чем недобздеть".

Вот такая история.

Заодно принимаю поздравления. Я прошёл проверку на эльфийскую кровь и моя жизнь теперь чуть меньше принадлежит Орде. Иншаллаh, скоро проведу полгода в славном городе Аль-Кудс.

Уходит эпоха. Герои шуток юности становятся идеологическими врагами, а их близкие - шахидами.

Согласитесь, что про Дугина и камышового кота уже давно не смешно, но ставьте лайк, если раньше смеялись.

Дугин и камышовый кот.

А еще была история: жили мы как-то у Курехина - Дугин, я и Нюрыч. Мы просыпаемся, я открываю форточку, Дугин задумчиво лежит на кровати, спрашивает: "А вот где у нас Омск находится?" Я говорю: "Ну, где: на югах Сибири. Рядом с Казахстаном". - "Казахстан рядом у вас? А что если казахи ветер отравили? Они же могут ветер отравить! Ну-ка, срочно форточку закрой: ветер отравленный!" Причем, на полном серьезе: испугался страшно, начал по комнате ходить. "Казахи, блин, ветер отравили - как же я пойду? Так оно и есть, точно. Я знаю, у них есть камышовые люди. У них есть озеро Балхаш, и там в больших количествах растет тростник, камыш. И там живут тростниковые, камышовые люди, которые никогда не высовываются, только через трубочку дышат". Потом еще подумал, подумал и говорит: "А посередине Балхаша есть огромный остров, где живет гигантский, исполинский кот, которому все они поклоняются". Это курехинские дела, однозначно. Откуда ему еще такое взять? Говорит: "Блин, камыш! Камышовые люди кругом, что же делать? Они же нашествие могут устроить! Это ведь все - нам тогда конец! Если камышовые люди вылезут - и на нас полезут со своим котом! А кот огромный, три метра ростом!"

Егор Летов

Ладно, поясню чуть-чуть, так как меня обвиняют в том, что я злорадствую. Злорадства нет. И как отцу Дугину я сочувствую, но и хорошего ему ничего не желаю.

Пост о личном. Вот когда в уже далёком 2012-м году я поступал на философские факультеты, Дугин как раз становился публичным философом. И естественно, мы это тогда активно обсуждали. Все эти его темы про тёмный логос, метафизические батлы и прочее казались забавной и немного вредной, но безобидной ерундой. Сейчас, впрочем, это таковым не кажется. Как и Лимонов какой-нибудь. Поэтому и ушла эпоха.

Так что злорадства нет, но цинизм чуть-чуть есть. Если ты разжигаешь войну, оправдываешь войну и поддерживаешь войну, то будь добр пустить её и в свой дом. Это в известной степени справедливо. Назвался традиционалистом-кшатрием, готовься получить пизды от других кшатриев. Кем бы эти кшатрии не были. Таков метафизический закон джунглей.

У меня всё.

Мало кто понимает, но на фото представитель школы Опьянённого суфизма.

Человек достиг высокого состояния Фана и полностью растворил своё Я в Боге. А так как всё и есть Бог, то он осознал, что теперь является вообще всем на свете.

Как знаменитый Аль-Халладж, которого казнили за слова "Я - истина", неверно истолковав их как попытку объявить себя Богом.* Между тем, последователи Аль-Халладжа видели в этих словах его великое смирение. Уничтожив своё Я, он понял, что между ним и миром вокруг нет никаких различий.

*Истина (حقّ\"Хакк" ) - одно из имён Бога в исламе.

#шутки

Дочитал недавно воспоминания Наджати Сидки (1905 - 1979). Был такой палестинский араб, интеллектуал, журналист, писатель и агент коминтерна. Прожил интересную жизнь. Работая на почте в Иерусалиме, познакомился с евреями-коммунистами, стал посещать собрания. Так увлёкся, что в 1925 году уехал учиться в Советский союз и был принят в Коммунистический университет трудящихся Востока (КУТВ). Потом принимал участие в Гражданской войне в Испании на стороне республиканцев, в Алжире пытался организовать подпольное радио, потом отошёл от дел и стал уважаемым литературным критиком и радиоведущим.

В общем, из интересного:
- Сами воспоминания написаны очень сухо и начисто лишены какого-либо психологизма. В основном, он просто перечисляет события, факты, описывает явления вроде феномена "свободной любви" в СССР (если что, Наджати такое осуждает) или даёт краткие характеристики различным историческим личностям, с которыми был знаком.
- Иногда, это суховатое повествование разбавляют какие-нибудь забавные истории или жутковатые комментарии.
- Забавные, как его друг, тоже арабский студент, который прочитал на арабском стихотворение про кокаин на одном из официальных советских мероприятий, организованном рабочими на заводе где-то в Орехово-Зуево. Он просто не знал, что сказать. Но несмотря на это, сорвал апплодисменты рабочих. Или про старушку и негра, которая решила, что это чёрт.
- Жутковатые, как последующие заметки, - "а вот потом его расстреляли", "а потом он вернулся в *country_name* и провёл 30 лет в тюрьме", "а вот он погиб на войне" и тд.
- Ещё иногда в него вселяется антропологический дух Ибн Фадлана* и он описывает, например, как присутствовал на похоронах в крематории. Этакие похороны советского руса. Не хватает только комментария: "Они самые грязные из творений Аллаха".** Или как несколько марокканцев, перешедших на сторону республиканцев, объясняют своё решение мистическим видением святого во сне. А не тем, что прочли листовку, напечатанную Наджати, которую он позже находит у них.
- Мне сложно оценить, какую ценность эти воспоминания имеют для историографии 20-х годов СССР. Хотя вообще там есть интересные моменты: от песни беспризорников, которую я не смог идентифицировать**** до всяких внутрипартийных разборок. Неплохо бы перевести по крайней мере часть про его учёбу в союзе.
- Несмотря на такие яркие вкрапления смешного, грустного и антропологического, что думал и чувствовал всё это время сам Наджати - чаще всего можно только догадываться. В лучшем случае, он описывает позицию партии по определённому политическому вопросу или внутрипартийные споры, но почти никогда не говорит о себе.
- Впрочем, чуть ли не единственное исключение - это его спор с Халедом Багдашем.*** Из этого спора становится ясно, что Наджати сочувствовал панарабизму, в то время как официальная позиция партии панарабизм скорее осуждала.
- Религию в своих воспоминаниях тоже никак не упоминает. Вообще.
- Что однако не помешало ему в 1940-м году написать работу о несовместимости ислама и нацизма. Где он обильно ссылается на Коран, хадисы и на работы представителей исламского модернизма, Мухаммада Абдо, Джалялуддина аль-Афгани и т.д.
- Ну и вот этот последний пункт, конечно, немного туманный. Всё-таки чем был для него ислам? Чем был для него тогда марксизм-ленинизм?
- Ситуацию усугубляет то, что после написания этой работы его исключили из партии. Сам Наджати объясняет это своим конфликтом с Багдашем, но come on... как-то всё это странно.

Вообще, неплохо бы это всё как-то исследовать. Тема "восточных студентов" в раннем СССР, кажется, в принципе не сильно раскрыта историками, а в РФ и подавно о ней ничего неизвестно.

Но я пока ограничусь тем, что поставлю вопрос. Если кто-то умный может что-то умное сказать по этому поводу, то буду рад. Особенно про странный поворот с исламом и с исключением из партии.

* Ибн Фадлан - тот самый человек, который ездил в Волжскую Булгарию с посольством, когда там решили принять ислам. Описал своё путешествие. Одно из самых известных мест в его "Путешествии на реку Итиль" - это похороны знатного руса, которого сжигают на костре.
**По крайней мере, Ибн Фадлан награждал этим эпитетом чуть ли не все встречавшиеся ему по пути народы.
*** Халед Багдаш - сирийский курд и будущий лидер Сирийской Коммунистической партии.
**** Дословно текст песни с арабского я перевёл так:

Я умираю, я умираю
И в земле сырой моё место
И напрасно люди пытаются
Найти дорогу к моей могиле

Если кто-то знает, что это может быть за песня - скажите. Наджати пишет, что песня очень известная была в то время.

Про Ройзмана.

Когда мне было 16-ть и мы вливали в себя с пацанами флакон сиропа от кашля с dxm Тусин-плюс, то мы очень боялись Ройзмана и его Города без наркотиков.

Моего кореша ещё пару дней на подвале держали и пиздили ребята из ройзмановских структур. За то, что он продал стакан травы чуваку, который его сдал, чтобы не получить уголовку. Помню, как собирали деньги на выкуп всем районом.

Так сказать, ретроспективный взгляд с Урала.

(картинки справа-налево)

- Слова - серебро.
- Молчание - золото.
- Вопль - это прах земной, но и Адам был из праха!

Рисунок палестинского карикатуриста Наджи аль-Али (1938-1987).

Суфийское что-то. На стихи Хафиза.

#arabic_music

https://www.youtube.com/watch?v=UGL2kXF5q0M&ab_channel=AhmadHawili