Читаю воспоминания Наджати Сидки (араб. نجاتي صدقي). Был такой палестинский интеллектуал, писатель и коммунист. Прожил интересную жизнь. Работая на почте в Иерусалиме, познакомился с евреями-коммунистами, стал посещать собрания. Так увлёкся, что в 1925 году уехал учиться в Советский союз и был принят в Коммунистический университет трудящихся Востока (КУТВ). Потом принимал участие в Гражданской войне в Испании на стороне республиканцев, в Алжире организовал подпольное радио, потом отошёл от дел и стал уважаемым литературным критиком и радиоведущим. Ну, может когда-нибудь соберусь написать о нём подробнее.

Пока что зацепился за его описание беспризорников в СССР 20-х годов. Вернее, песни, которую они напевали. Он приводит начало. Перевожу:

Я умираю, я умираю
И в земле сырой моё место
И напрасно люди пытаются
Найти дорогу к моей могиле

Пишет, что известная песня беспризорников, но я не могу идентифицировать. Может кто-то сообразит? А то я решительно не понимаю, почему я сам до сих пор не напеваю её.

В Сирии принято иметь много детей. Семья с одним ребенком вызывает у окружающих подозрения. В такой семье, в сирийском городе Камышло, родился мальчик Джихад.

Соседи назойливо твердили, что он не мамин сын. У мальчика стали возникать сомнения. Как-то раз он спросил у матери, не приемный ли он. А она ему возьми да и пошути: "Конечно, приемный".

Но сын поверил. В тот же день 11-летний мальчишка сбежал в мечеть. Там неделю он неустанно молился, прося Аллаха указать ему путь к его семье.

Богобоязненный мальчик приглянулся в мечети одному посетителю мечети со странным акцентом. Он похвалил Джихада за молитвы и предложил поехать вместе с ним в Афганистан. Мальчик зачем-то согласился. В конце концов не возвращаться же ему домой. Вдруг путь к его настоящей семье лежит через Афганистан?

В Афганистане Джихад вступил в Аль-Каиду. Повзрослел там, стал матёрым джихадистом. Оттуда уехал в Йемен, стал командиром Джабхат ан-Нусры. Достигнув потолка на своей карьерной лестнице, Джихад понял, что семья у него в Камышло была настоящая, а сам он на своём пути заблудился и пора возвращаться домой.

По дороге в Сирию Джихад, будучи командиром Джабхат ан-Нусры, принял участие в боях за город Шаддади. Там его убили курдские Отряды народной самообороны при освобождении города.

Мать Джихида узнала о гибели сына и попросила курдов перезахоронить его тело в Камышло. Курды согласились. Так и закончился путь Джихада домой, в Камышло.

Эту историю мне рассказал мой друг, который жил в Сирии и под оккупацией ИГИЛ, и при Асаде, и при курдской Автономной администрации. Про смерть Джихада он узнал, когда работал учителей английского в Шаддади. Джихада ещё по-другому называли Абу Леф Джихад.

"Моя великая Родина" - один из самых известных панарабских гимнов, исполненный в 1960-м году. Музыку написал Мухаммад Абдуль Вахаб, а слова Ахмад Шакик Камиль. Песня прославляет создание Объединённой Арабской Республики: союза между Египтом и Сирией с дальнейшими планами на интеграцию в единое государство. Предполагалось, что ОАР должна осуществить все явные и потаённые мечты панарабских националистов и объединить многочисленные арабские страны в единое мощное государство. Проект довольно быстро приказал долго жить. Договориться у арабских стран так и не получилось. Но в 1960 году об этом знать ещё никто не мог. Панарабские сантименты были на пике своей интенсивности.

Композиция оформлена в виде оперы, где поочерёдно выступают главные звёзды арабской музыки того времени. Мне особенно нравится куплет Варды аль-Джазаирии (дословно имя: Роза Алжира):

وطني يا ثوره على استعمارهم املا جزايرك نار دمرهم
لو نستشهد كلنا فيك صخر جبالنا راح يحاربهم
الاستعمار على ايدنا نهايته راح م الدنيا زمانه وقته
لا في الجزائر ولا في عمان تهدا الثوره على الطغيان
الا بنصر الشعب العربي
وطني حبيبي

Родина моя, о восстание против колониализма
Наполни Алжир огнём, который сокрушит их
Если мы все сгинем в нём, то камни гор наших станут бороться с ними
Своими руками мы прикончим империализм, прошло его время в этом мире
Ни в Алжире, ни в Омане не стихнет восстание против угнетателей,
Пока не придёт победа арабского народа
[и опять припев: моя любимая, моя великая Родина.
День за днём возрастает твоя слава
и т.д.]

Напоминаю, что до независимости Алжира остаётся ещё 2 года упорной борьбы. Другие куплеты не менее пафосные, но этот самый пафосный. Певцы и певицы выступают от имени различных арабских стран и грезят о будущем единстве, независимости и братской арабской любви.

Вообще, панарабские националисты - не самые приятные были люди. Но национализм на подъёме в странах, пострадавших от различных проявлений империализма, может быть очень красив, эстетичен, антиколониален и тд. Вот эта композиция тому подтверждение.

p.s. многим круче, чем газманов или кто сейчас отвечает за духоподъёмные патриотические песни...

https://www.youtube.com/watch?v=4m_15G4-ics&ab_channel=Mazzika-%D9%85%D8%B2%D9%8A%D9%83%D8%A7

Сижу и думаю об особой магии слова "майдан". Суть в том, что слово изначально персидское и означает, как ни странно, "площадь".

Но вот что меня удивляет, так это его удивительная заразность и способность интегрироваться в различные языки: оно прижилось в арабском, в тюркских языках, в грузинский даже энтрировалось, через турков, видимо, как-то просочилось в украинский язык (поправьте, если я не прав), а в 21-м веке стало широко известно на постсоветском пространстве в значении "плохая революция".

В чëм же его особая аромагия?

Вот ещё, скажем, одна из моих любимых и пронзительнейших бардовских песен. Как-то я слушал еë пьяненькой в электричке с телефона, но возмущённые сограждане стали настаивать, чтобы я выключил. Я стал беседовать с ними, мол чем вам не нравятся советские бардовские песни. Но кажется никто из нас так и не понял друг друга.

Только протрезвев, я понял, что сейчас мало кто врубается, что майдан - это площадь, и никакого отношения к политике не имеет.

https://youtu.be/IM_V3juzb0khttps://youtu.be/IM_V3juzb0k

Ситуацией вступления Швеции и Финляндии в НАТО по соглашению с Турцией можно иллюстрировать блеск и нищету современного мироустройства. Несколькими размытыми фразами, вроде «общая борьба с террористами», две страны с провозглашенной демократией официально поддержали кровожадный режим в Турции. Что в действительности означает эта общая борьба, одному Аллаху известно.

Во-первых, и Финляндия, и Швеция являются партнерами Международной коалиции по борьбе с ИГИЛ. Международная коалиция по борьбе с ИГИЛ самым трепетным образом сотрудничает с курдами в северо-восточной Сирии, большинство из которых являются членами РПК или связаны с РПК. Более того, дипломаты из Швеции регулярно навещают Автономную администрацию на северо-востоке Сирии, а она, давайте честно, появилась и существует благодаря РПК.

Теперь благодаря новому соглашению с Турцией, эти страны будут продавать оружие Турции, которая хочет Автономную администрацию уничтожить, укрывает на своих территориях главарей ИГИЛ и вообще всячески кошмарит внушительное количество стран своей агрессивной военной политикой.

Вилла Фетхуллах Гюлена, лидера FETÖ, кстати, в США, прямо рядом с домом тетушки моего знакомого. Гюлена из США в Турцию не депортируют. Турция по этому поводу США никаких условий не ставила, кроме безнадежных запросов на экстрадицию Гюлена. И ничего, терпят как-то друг друга в североатлантическом братстве.

Во-вторых, Швеция была одной из самых благоприятных стран для всех политических и не только политических беженцев и эмигрантов из Турции, Ирака и Сирии.

Теперь депортация «связанных с террористической организацией» просителей убежища облегчается. Репрессии против тех, кто поддерживает курдскую освободительную борьбу и вообще оппозиционеров, усилятся. Сколько людей сидят в Турции по обвинению в терроризме, лучше даже не спрашивайте. В Турции вообще очень сложно не быть террористом. Терроризм там передается по праву рождения и воздушно-капельным путем, судя по количеству заключенных в тюрьмы террористов.

Что это значит для курдов, которые бежали из Турции или Сирии в Швецию? Представьте, это примерно, как если бы сейчас Грузия или Армения начала всячески прижимать и даже депортировать в Россию оппозиционных россиян.

Будет больше препятствий для фондов, правозащитных организаций, для развития дипломатических отношений и попыток убрать РПК из террористического списка. И разумеется, всё это скажется в большей мере на менее защищенных группах.

Таких, как Гюлен, с возможностями и деньгами никто трогать не будет. А вот обвиненного в связях с РПК или с FETÖ какого-нибудь доходягу вполне возможно будет законно передать из Швеции прямо на бутылку в Турции. Оппозиционер в Турции, и без того зашуганный, будет еще больше думать, прежде чем идти на протест против режима Эрдогана, потому что список стран, куда он сможет обратиться за помощью, стал еще меньше.

Вы когда-нибудь видели весь процесс превращения человека в исламиста-смертника?

Фильм "Странствие" ("Йолчулук")

Консервативная турецкая семья, прилежно голосующая за Эрдогана, слушает его выступление по поводу необходимости свержения Башара Асада и установления демократии в Сирии. Внимание главы семьи от воинственной речи Эрдогана отвлекает звонок в дверь, за которой его дочь, "неудачно вышедшая замуж", и нынче вынужденная зарабатывать деньги пением в клубах и ресторанах, дабы выжить. Сердце мусульманина, который, по словам старшего сына (и родного брата этой девушки, ибо они от первого брака), сам был не прочь походить по этим заведениям, не выдерживает такого позора, и начинается скандал, в ходе которого становится ясно, что он не хочет ее видеть в семье, вопреки осознанию ее страданий. Но как прилежному мусульманину ему следует зарезать барашка на Курбан-байрам. В процессе разделения мяса выясняется, что жертвенная овца была беременна. Отец-мусульманин, только что выгнавший дочь куда глаза глядят, щепетильно добивается того, чтобы нерожденных ягнят закопали "как следует". Леворадикальная ирония пытается отобразить трагедию маленького мусульманина.

Младший сын в семье, вопреки турецким мусульманским обычаям (турки, в отличие от арабов и курдов - ханифиты, как и татары, казахи и т.д.) переходит в шафиитский мазхаб - самый реакционный, по нашим, да и по турецким тоже, мазхаб, где все жестче, женское обрезание и т.д. (шафииты - это Сомали, Судан, большинство религиозных курдов Турции и арабского мира, сунниты Йемена, на постсоветах - только часть Северного Кавказа). Конфликт в семье продолжается и внутри ислама.
Но сын-шафиит видит, как потирают руки друзья семьи - типичный агент строительной компании, ожидающий после свержения Асада мощный строительный бум, который будет очередной победой турецкого строительного бизнеса, как в Грузии, например. Фанатик-юнец не понимает общую картину интересов турецкого капитализма, он наивен. В этой картине - попытка отобразить, в рамках левого гуманизма, судьбу просто исламиста - действительно возмущенного маркетизацией судьбы сирийцев, но в силу невежества, не видящего выхода из ситуации, кроме как джихада.
Но и в рамках родной ему Турции - он тоже как сириец. Никому не нужный, кроме как дешевая рабочая сила в маркетах, он пытается найти себя в качестве личности, что в его понимании отражено в чистом мусульманине - "хафизе" (отдаленный аналог иудаистского "цадика"), но и тут он видит один бизнес. Он смутно понимает свое отчуждение, описанное Марксом, когда принимает решение уйти в джихад в Сирию.
Но лишь потом он понимает, осознает, что его джихад - это высшая точка отчуждения человека в мусульманском капиталистическом обществе.

https://youtu.be/pce8aEB_L_M

Рекламирую магистерскую программу НИУ ВШЭ "Мусульманские миры России", на которой и сам имею честь числиться, хотя уже и в состоянии академотпуска. На программе изучается целый комплекс пересакающихся и запутанных вопросов, как то:

- Положение этнорелигиозных меньшинств в контексте многонациональных империй/квазиимперий. Как ими управляли, как государство выстраивало диалог с ними и как они выстраивали диалог с государством и т.д.
- Как это положение менялось и какая динамика была внутри самих сообществ до и после наступления эпохи наций и национализма, далее в наднациональном советском проекте и вплоть до наших дней.
- История мусульманских сообществ так или иначе связанных с Россией: от условных казанских и крымских татар до Кавказа и Средней Азии. История развития мысли в этих сообществах.
- Проблема колониальности в самом широком смысле этого слова, т.е. ориентализм, модерность, (пост-)колониальная теория, деколониальная теория, критика пост-/-де колониальных теорий, критика критики :). Как вообще существовал мир во время расцвета колониальной системы и как ему существовать после её распада (трансформации?).
- Общие вспомогательные предметы вроде религиоведческих знаний об Исламе и языковые курсы разных восточных языков для чтения оригиналов.
- Ну и куча сопутствующих фундаментальных гуманитарных дисциплин и вопросов, которых также придётся касаться для более глубокого понимания существовавшей действительности и ныне существующей.

Если вам это интересно или вы просто устали читать мой сумбурный конспект, то можете посмотреть видео с замечательной Ольгой Юрьевной Бессмертной, где она рассказывает о программе.

https://www.youtube.com/watch?v=zLFXyMGTZ-s&ab_channel=%D0%9C%D1%83%D1%81%D1%83%D0%BB%D1%8C%D0%BC%D0%B0%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5%D0%BC%D0%B8%D1%80%D1%8B%D0%B2%D0%A0%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B8.%D0%98%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F%D0%B8%D0%BA%D1%83%D0%BB%D1%8C%D1%82%D1%83%D1%80%D0%B0.

Совершенно потрясающий материал Круглого стола 1988 года в Лиссабоне. Несколько писателей из СССР - Толстая, Анненский и Анатолий Ким - беседуют с представителями эмиграции (Бродский, Довлатов, Зиник), а также с Дереком Уолкоттом, Салманом Рушди, Сьюзан Зонтаг и другими.
Краткое содержание: представители Центральной Европы хотят, чтобы представители Москвы что-нибудь сказали про советские танки, которые всё еще стоят в их странах.
Представители Москвы хотят говорить про литературу, а также объясняют, что они тоже жертвы советского режима.
Уолкотт, Рушди и Зонтаг говорят про империализм и колониализм. Русские писатели говорят, что это всё тоталитаризм и коммунизм.
Короче, грустное зрелище, причем в этом году еще более грустное, чем в 1988ом.

Я немного помню 1988 год и понимаю, что нет ничего удивительного, что разговор не задался. Западные люди уже во всю живут в концепции постколониального мира, а для (анти)советских писателей всё еще актуальны какие-то другие мысли.
В какой-то момент Данило Киш говорит, что Толстая и Анненский разговаривают в учительском тоне, объясняя очевидные вещи, типа того, что литература пишется отдельными личностями. Все начинают оправдываться и объяснять, что не имели в виду никого учить. Никому из западных участников дискуссии не приходит в голову, что московские гости говорят банальности не потому, что хотят кого-то чему-то научить, а потому, что для них это свежая и важная мысль.
Бедный Бродский старается работать медиатором между центральноевропейцами и русскими, но получается не очень хорошо.

Между тем, ясно видно, что все русские уверены, что стоит сбросить коммунистов и всё наладиться. Центральноевропейцы высказывают на эту тему скепсис, Уолкотт, Рушди и Зонтаг призывают коллег всё-таки немного рефлексировать на тему собственного имперского сознания. Коллеги говорят, что стоит сбросить коммунистов и всё наладится.
И так в цикле.

По прошествии трети века ясно, что Уолкотт, Рушди и Зонтаг были правы. Разговор о коммунизме подменил разговор об имперском характере России и/или русской культуры.
Возможно, если бы вместо того, чтобы отбиваться, московские гости допустили, что их собеседники говорят что-то в самом деле важное, в новостях сегодня нам бы не показывали то, что показывают.

Но нет. Русскому писателю всегда важнее донести свою ценную мысль до аудитории (даже если аудитория эту мысль знает давным-давно), чем понять, что ему говорят.
Знаю это не понаслышке, сам такой.
Надо бы для разнообразия научиться слушать собеседника.
Но сначала, конечно, пусть он поймет, что я прав, когда говорю, что литература пишется отдельными личностями и, главное, что Волга впадает именно в Каспийское море.
Не в Белое, не в Красное, не в Баринцево?
Понимаете? Что значит "да"? Это не ответ!
Давайте, я еще раз объясню, а вы послушайте!

Когда все мамкины геополитики умрут и попадут в ад, черти будут мучать их, заставляя видеть во всех мелчайших проявлениях жизни интересы крупных держав и утрату суверенитета.

Например, уходишь на обеденный перерыв во время работы - значит произведешь меньше продукта во благо родины, значит твой желудок утратил суверенитет и теперь служит коллективному Западу. Или от долгого чтения новостей с компьютера упало зрение. Тут два варианта: если читал пророссийские новости, то твои глаза утратили суверенитет и служат коллективному Западу, если не-пророссийские, то твои глаза в порядке и верны державе, а значит на следующем витке аналитики - Китаю, но вот над своими привычками, пристрастиями и нейронными связями следует поработать.

Профессиональные аналитики и прочие любители серьёзных политических раскладов будут просто страдать, блуждая в лабиринтах разума. Патриоты же будут умерщвлять свою плоть, в попытке подчинить своë тело и ум единственному, что имеет реальную ценность - суверенитету.

Ладно. Несмотря на весь **.

Как-то пропустил дату расстрела царской семьи - 17 июля. Но всë равно расскажу вам свою шуточную конспирологическую теорию по этому поводу.

Не секрет, что я родился и возмужал в городе Пермь, а царская семья была расстреляна в Екатеринбурге. Поэтому речь пойдёт про Урал. Более того, расстояние между двумя этими крупными городами, столь удалёнными от центра России, неприлично маленькое - всего 6 часов на машине. Это обуславливает древнее соперничество двух городов за первенство на Урале.

Эта битва всегда оканчивается не в пользу Перми. Стоит только Перми догнать Екатеринбург или перегнать его на полшага, как екатеринбуржцы тут же делают резкий рывок, оставляя пермяков далеко позади. Об этом соперничестве пермские олды вспоминают, что в 90-е Пермь даже не появлялась в прогнозах погоды по федеральным новостям. Якобы Борис Николаевич был убеждённым екатеринбуржским националистом. Но о нём ещё будет сказано.

Другие примеры. В конце нулевых Пермь хотели сделать культурной столицей России, и все екатеринбуржцы нам в ту пору завидовали. Однако прошло совсем немного времени и Екб однозначно вырвался вперёд (музыка: 4 Позиции Бруно, Курара и тд, крутые фестивали и выставки), а о Перми уже никто не вспоминает. Или, скажем, где родился Борис Ельцин? Вопреки распространенному мнению он родился в городе Березники, Пермский край. Там же он учился в школе и всë такое. А где построили Ельцин Центр? Правильно, в Екатеринбурге.

То есть вы видите тенденцию: Пермь порождает идею, но не может её достойно реализовать, а Екатеринбург подхватывает и реализует.

Так вот, возвращаясь к царской семье. Таки кто придумал расстреливать её членов? Правильно, пермяки. И в июне 1918, за месяц до расстрела царской семьи пермские коммунисты расстреляли младшего брата царя Михаила Романова. Умели почувствовать куда ветер дует и задать тренд. Тело, кстати, так и не нашли. А что касается виновников произошедшего, то общепризнанно, что пермские коммунисты действовали по наитию и это была чистейшая низовая инициатива.

А теперь помещаем это событие в контекст соперничества двух городов за первенство на Урале. Узнав об этом, екатеринбуржцы не могли не ответить. Не могли допустить, чтобы Пермь была на передовицах всех газет. Они стали думать, что же можно в данной ситуации сделать. И вот кто-то восклицает: "Ну и пусть они расстреляли младшего брата царя! У нас же тут под боком целая царская семья! Расстреляем еë и вновь окажемся впереди! Не позволим Перми назваться столицей Урала!". Ну и расстреляли.

Вот так всë и было. А те кто говорит, про личный приказ Ленина, и что он там в дневниках своих писал мол "расстрелять царя самое то", просто не врубаются в контекст. Всë дело в извечном противостоянии Перми и Екатеринбурга.

Когда мне становится грустно и кажется, что я делаю что-то не то, я вспоминаю, что ангольские коммунисты из МПЛА 30 лет вели гражданскую войну,* чтобы строить социализм. А когда в 2002-м они всë-таки победили, то оказалось, что советский блок давно рухнул и построить социализм уже не получится.**

*А до этого ещё лет 13 войну за независимость Анголы.
**Ладно, справедливости ради, от марксистко-ленинско идеологии они отошли ещё в начале 90-х и переквалифицировались в социал-демократов. Но я не виноват, что голая реальность не всегда пригодна для изящной шутки. К тому же именно к 90-м годам и стала намечаться их окончательная победа.

Махмуд Дервиш, "Письмо Израильскому Солдату"

Бейрут — он Бейрут,
и на том он стоит.
И птица на ветке —
как на баррикаде.
В Бейруте — Бейрут,
тот, который в осаде,—
стоит он.
Окно на обломках стоит...
Столица, Аллаха любимица, ныне
ты — гнева и гордости грозное имя.
...Мы пишем тебе до того, как найдет нас — или тебя — снаряд;
последний осажденный —
последнему осаждающему,
превратившему Бейрут в ад.
Мы пишем тебе,
чтобы посланный тобою снаряд память твою перенес
из мрака гитлеровских концлагерей
в наши тела, в темноту наших слез...
Мы пишем тебе,
вопрошаем всем нашим горем:
доколе остров будет воевать с морем? Доколе ты будешь терзать себя и нас:
ломать наши ребра,
гасить цветущий жасмин глаз?
Доколе ты будешь углублять могилу
и жить в ней, солдат?
Мы пишем тебе
до того, как найдет нас — или тебя — снаряд.
Мы пишем тебе из Бейрута, из нашего ада,
из этой поэмы, чье имя — блокада,
из первого ее стиха,
спрашивая снова и снова:
кто он, тот, кто держит в осаде другого?
Тот, кто живет в железе?
Или тот, кто в поэме живет?
Мы пишем тебе
до того, как найдет нас — или тебя — снаряд,
тебе, тюремщик и узник, закованный в броню солдат.
Ты опьянен... Твой панцирь на гусеницах скользит...
Но разве тебе самому ничего не грозит?
Сейчас,
когда ты как в тюремной камере — в танке,
за самой крепкой бронею — не так ли? —
разве тебе самому ничего не грозит?!

* * *

Расскажи об Эстер:
она все еще купается
в море у Аскалона?
Качается на волнах, разламывает плод граната
и спокойно рожает детей,
как когда-то?
Ты разрушил то, что разрушил,
ты убил тех, кто убит.
Ты разбил, но будешь разбит.
Разве тебе самому ничего не грозит?

* * *

Кто мы сейчас в Ливане
по представлению твоему:
мешки песка, изрешеченные пулями,
барашки, мечущиеся в дыму?

* * *

О заблудившийся в суевериях пространства и времени!
О заблудившийся в лабиринтах забвения!
Сын жертв, сын огня и ножа,
чему научилась у памяти твоя душа?
Ты, тащущий за собой мясорубку,
признайся,
чему ты научился
у пепла перемолотого в Освенциме собственного мяса?
Разве после падения Иерусалима,
после твоего Вавилонского плена
и Ветхого завета
ты что-нибудь получил?
Только это:
камни из Давидовой пращи,
которыми его же ты бьешь.
И что ж?
О палач и жертва,
чей топор над нами висит,
разве тебе самому ничего не грозит?

* * *

У десятилетней Айши
под головой — мешки с песком.
У десятилетней Сары —
детская, а в ней окно...
Как зеркало нашей матери, оно...
Лицо матери возникает вновь и вновь.
А ты — за бронею танка своего,
и на руках твоих — наша кровь...
Разве тебе самому не грозит ничего?

* * *

Блокада все длится...
За нами море.
Блокада все длится...
Окопы — наши тела.
Пожары — наша кровь.
Блокада все длится...
Мы выпечем камень,
замесим луну своими руками,
и встанет прекрасная наша река
у вас на пути, как граница.
Блокада все длится...
Аллах — не имя на перстне,
он — в душе человека.
Из нашей раны-светильника мир возгорится!
Блокада все длится...

* * *

Какова сегодня жатва?
Вид крови насытил твой пыл?
Убит — и уже ничего не жалко
или сам, не жалея, убил?
У тебя еще достаточно бомб и бензина,
чтобы жечь колосья в поле, цветы и небо синее.
О лицо, которого даже детская кукла боится!
О лицо без тени сомнения, лицо убитого в убийце! Протянулись цепи от Вавилона к Вавилону...
С каких это пор зеркала ты бьешь?
Зачем ты людей ведешь от Вавилона к Вавилону?
Доколе ты будешь воевать?
Доколе будешь миру лгать
и полагать, что близко твое торжество
и что тебе самому не грозит ничего?

* * *

О шестиконечное лицо, о медный голос,
чье эхо на растерзанных улицах раскололось!
Ты выискиваешь для нас упрямо
пустыню,
могилу,
улицы воздушную яму,
ты, гусеничноногий, запертый в броне!
Интересно, найдешь ли ты кладбище в этой стране? Интересно, признаешь ли
прежде, чем срок наступит,
что наш дом — там,
что наше море — там,
и тебе их никто не уступит.
И цветущие апельсины на побережье Далилы —
там,
и годы детства — там...
Накрепко сердце приросло к тем местам.
Проливается история дождем...
А мы упорно ждем,
мы все еще там,
там,
там!
Прошлое наше видит тебя.
Бойся учить детей
идти по твоим стопам,
бойся, что проснется вулкан,
остерегайся его, не считай,
что тебе самому не грозит ничего!

* * *

О обитатель танка!
Может ли человек всю жизнь справлять нужду в танке?
Может ли человек читать и писать в танке?
Может ли человек любить женщину в танке?
И сажать деревья в танке?
О вылезающий из чрева танка!
О возвращающийся в чрево танка!
Доколе ты будешь рабом его?
Разве тебе самому не грозит ничего?

* * *

Что написал ты сегодня в очередном письме
далекой Эстер?
Написал ли, что скоро окончится война,
ты вернешься и вы будете вместе?
Ничего не осталось, кроме окопов,
пушек, улиц и горстки осажденных на грудах беды. Закончится война,
и новую породит она,
и дальше все так же, все те же муки,
будет крутиться сакия и омывать руки...
А как ты омоешь руки?
Мыло — голова убитого тобой ребенка!
И что же, после всего —
тебе самому не грозит ничего?

* * *

Колонизатор с шестиконечным лицом,
доколе ты будешь со временем воевать,
доколе мертвое тело — воспоминание,
словно настенные часы,
будет время отбивать?
Доколе ты будешь бояться каждой волны,
бросающей на песок
свой голубой платок?
Доколе ты будешь бояться ног газели?
Доколе ты будешь бояться грядущего землетрясения?
Доколе нам ждать
от темноты и до света, от света и до темноты,
когда взорвешься ты?
Доколе будет длиться беда
и будут смертью хлеб и вода?
Доколе ты будешь воевать?
Доколе ты будешь умирать?
Мы сейчас словно два лика одного трупа,
но между нами — бездна, потоп!
Доколе ты будешь таскать на своих плечах гроб?
Ты, хозяин гроба,
от которого смертью разит, —
разве тебе самому ничего не грозит?
Разве тебе самому ничего не грозит?

1982

Хочу чтобы российские контрактники писали на своих танках Лок'тар О'гар.

Будущие поколения назовут это само-орокизацией.

И ещё, чтобы кто-нибудь написал стихотворение "Мы - орки". Я даже начну:

Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, орки — мы! Да, орки — мы,
С раскосыми и жадными очами!

В идеале, стихотворение должно объединить орков из четырёх основных вселенных: орки Средиземья, орки Вархаммера, орки из Варкрафта и русские.

*украл шутку по мотивам моей шутки у https://news.1rj.ru/str/jesuisravchan

Чëрт, оказывается само-орокизация идёт уже лет 8! Где я был всë это время - водку пил да слëзы лил. Вот мой ответ.

https://youtu.be/kXhIcqpibFE

Очень грустная история случилась сегодня в ад-и-израильском консульстве.

По соседству со мной в очереди, ещё на стадии прохода людей в само посольство, стоял старый еврей. Приехал из Кирова. Такой в рубашке и пиджаке. Вообще не по погоде одетый. В Москве 30 градусов жары.

Он был единственным, кто откликнулся на мою шутку. Мимо длинной очереди у входа в посольство по автодороге проехала машина-поливайка и обрызгала водой всех желающих вернуться на историческую родину. Я сказал, погрозив кулаком машине-поливайке: "Проклятый антисемит!" А пожилой еврей ответил: "Это не антисемит, это обычный шлимазл!"

Посмеялись. Потом он сказал мне, что я очень похож на его внука. Прямо один в один. Я умилился. Мне его габитус тоже понравился. Захотелось даже обнять.

А потом, после 4-х часового стояния в очереди, его не пустили в само посольство. Потому что у старого еврея была металлическая пластина в ноге. Видимо, когда-то сращивал сломанные кости. При этом документов о хирургической операции с собой не было.

Ну и параноидальная израильская система безопасности тупо не пропустила его внутрь. Он ушёл, произнеся: "Мда... Лучше блядь перебздеть, чем недобздеть".

Вот такая история.

Заодно принимаю поздравления. Я прошёл проверку на эльфийскую кровь и моя жизнь теперь чуть меньше принадлежит Орде. Иншаллаh, скоро проведу полгода в славном городе Аль-Кудс.