Сегодня у Ланы Дель Рей день рождения. Во-первых, поздравляем! А во-вторых, немного аналитики.

На данный момент в дискографии певицы, если оставить за скобками доисторические записи до «Born to Die» и аудиокнигу стихов, царит идеальная симметрия.

Первые четыре альбома Ланы, от «Born to Die» до «Lust for Life», – шикарная поп-музыка с богатыми аранжировками и цепкими хуками в почти в каждой песне. Сама певица на протяжении этих записей примеряет на себя различные расхожие в поп-культуре образы: girl next door, девушка в беде, певица из потустороннего личевского бара, скучающая домохозяйка на транквилизаторах.

Следующие четыре альбома, от восторженно принятого «Norman Fucking Rockwell!» и до вышедшего этой весной «Did You Know That There’s A Tunnel Under Ocean Blvd» – это уже совсем другая история. Лана изменила себя, не изменив при этом себе.

То, что она делает на своих новых записях, с натяжкой можно отнести к поп-музыке – это уже что-то из категории singer-songwriter. От былых шикарных декораций не осталось и следа, Лана теперь предпочитает петь под куда более скупые, минималистичные гитарно-фортепианные аранжировки. Хуков сильно поубавилось, сами песни задышали свободнее, в них появилось пространство для экспериментов, мелодические и композиционные ходы стали куда более непредсказуемыми, а в текстах стало меньше игры и больше сырой и мрачной правды жизни.

С такими песнями Лана бы ни за что не стала большой звездой. Но она уже стала, ей больше не надо никому ничего доказывать, она делает музыку для себя. Она может позволить себе записывать полуторачасовые альбомы со сложным сонграйтингом и без очевидных хитов, и ей за это ничего не будет. Кто еще может таким похвастаться?

И хотя самые знаковые песни Ланы сосредоточены в первой половине ее дискографии, вторая тоже богата на откровения. Вот, например, один из шедевров поздней Ланы – «White Dress», песня о временах, когда она работала официанткой и слушала The White Stripes.

Самое крутое здесь – припев, где певица берет неожиданные для нее высокие ноты. То, как она произносит скороговорку «Down at the men in music business conference» – это вообще нечто неописуемое. Когда я впервые это услышал, то буквально застыл посреди улицы, не веря своим ушам. Один из самых электризующих моментов во всем ее уже довольно обширном каталоге. В общем, спасибо и еще раз днем рождения.

The National – High Violet (2010)

The National – группа, настраивающая на длительные отношения. Я влюбился в их музыку еще в 17, буквально с первых же секунд песни «Mr. November»: услышал этот барабанный брейк с гитарным аккордом и такой: о, ну привет, моя новая любимая группа.

При этом по-настоящему я понял The National уже в районе 30, подрастеряв себя и свой запал в потоке будней. The National всегда ровно про это и пели – про офисную рутину, бесконечную усталость. При этом они умели придать бытописанию обыкновенной жизни эпические черты. Как говорил Лев Ганкин, «Бернингер поет про то, как ему надело быть на вечеринке, а выходит чуть ли не античная трагедия».

В принципе, The National и сами себя, кажется, несколько подрастеряли – по крайней мере, их последние несколько релизов, включай новейший «First Two Pages of Frankenstein», не сказать, чтобы сильно меня взволновали. Мне кажется, у них есть три классических, идеальных от первой до последней песни альбома – «Alligator», «Boxer» и «High Violet».

На них группа нашла и развила свой фирменный звук: утешительный баритон Бернингера и гитарно-фортепианная вязь братьев Десснеров в сочетании с изобретательными грувами братьев Девендорфов. Причем последний элемент всегда казался мне у The National ключевым: в мире полно групп, исполняющих акустическую инди-американу, но мало кто может похвастаться такой крутой ритм-секцией. К тому же, в свои лучшие годы The National легко могли сорваться с меланхолии в истерику, чего в последнее время за ними уже не наблюдается.

На «High Violet» группа стала по-настоящему большой. В аранжировках появился неслыханный прежде размах. Группа рисует эпичные звуковые полотна, на заднем плане возникают струнные, духовые доводят песни до необходимого катарисиса.

Сами песни при этом сохраняют свое человеческое измерение, их герои все так же устают на работе, напиваются, врут друг другу, испытывают стыд, влачат мучительное финансовое бремя – все как во взрослой жизни.

Больше половины альбома – хиты на все времена. Можно выделить открывашку «Terrible Love» с ее лоу-файно прописанными барабанами, тонущими в накатывающих волнах гитарного перегруза. Можно – закрывашку «Vanderlyle Crybaby Geeks», отличную застольную песню. Можно «Sorrow», которую они однажды в рамках перформанса играли в музее на протяжении шести часов и исполнили 105 раз, а потом еще разок на бис. Можно «Bloodbuzz Ohio», под которую классно бегать. Можно «Runaway», сдержанную балладу, где Бернингер проговаривает очевидную, но важную и, видимо, не всем понятную истину: «We don't bleed when we don't fight».

Но моя любимая песня – «Lemonworld». Формально это не самая яркая вещь группы, на альбоме осталась в тени других и быстро исчезла из концертных сет-листов. Но мне нравится в ней все. Гитарные аккорды как штормовые тучи, понурый ритм, печальный и местами диковатый текст («Уложи меня на стол, дай мне в зубы розы, а потом мы всем расскажем, что у нас была летняя пыточная вечеринка» – как прикажете такое понимать). Мэтт Бернингер звучит усталым и то и дело норовит уйти в бессвязное «ду-ду-ду-ду». И сквозь весь этот пасмурный звуковой пейзаж пробивается еле заметный, но все же ощутимый лучик надежды.

Swans – My Father Will Guide Me up a Rope to the Sky (2010)

Завтра нас ждет новый альбом группы Swans. На всякий случай не жду от Джиры былых потрясений и откровений (и буду очень рад ошибиться). Мне кажется, после вышедшего в 2014-м тотального и сокрушительного «To Be Kind» он немного перегорел и с тех пор выпускает новую музыку будто бы на остаточной тяге.

В принципе, это немудрено: Swans всегда имели дело с колоссальными энергиями. Возводить монолитные получасовые колоссы вроде «Bring the Sun» или «Frankie M» – тяжелый труд и в моральном, и в физическом плане. Я был на их концерте в Питере в 2017-м году, и по итогу оглушающего трехчасового мочилова был впечатлен, поражен, но в первую очередь дико вымотан. А ведь был всего лишь слушателем. Можно представить, как изматывает такое играть, причем годами.

Восхождение к своим недавним вершинам группа начала с альбома 2010-го, первого после 13-летнего перерыва. Релиз не столько воскрешал былых Swans, в разное время игравших лязгающий нойз-рок и мрачно-возвышенную готику, сколько продолжал дело проекта The Angels of Light, в рамках которого Джира в нулевые промышлял степенной американой.

Продолжал – и усугублял. В «My Father…» еще есть следы этой самой американы в виде пары спокойных акустических номеров (впрочем, даже в самом спокойном из них Джира предлагает сжигать лжецов в «ясном пламени мести, которое лижет черное небо»). Но звук уже обретает знакомые черты бруталистского пост-рока, которым группа займётся в десятые.

Альбом начинается с колокольного звона, затем на голову слушателя обрушивается целый шквал ударов, от которых не отвертеться. Что делают Swans дальше? Нагнетают, качают, оглушают, угрожают, выводят из себя и в итоге доводят до кипения.

В исторической перспективе альбом несколько затерялся на фоне колоссальных «The Seer» и «To Be Kind». Но на самом деле он ценен и сам по себе. А еще он длится человеческие 44 минуты, а не неподъемные два часа, как его последователи, и может послужить отличной входной точкой для нового слушателя.

По крайней мере, он стал таковым для меня: в 2010-м 19-летний я был очень впечатлен, нырнул в пучины дискографии и в итоге обрел одну из любимых групп на всю жизнь.

Песня чтобы возвращаться под утро домой

https://youtu.be/14b_yqIVeLg

Штош, наутро, после чтения новостей, вспоминаются другие песни

https://youtu.be/Eqcyt0Gwhjw

https://www.youtube.com/watch?v=CGAGOXEFVb0

"Drink all day 'cos the country's at war"

поётся в этой песне

Queens of the Stone Age – In Times New Roman (2023)

В университет я поступал с твердым намерением собрать группу, и уже на середине первого курса замутил свой первый серьёзный коллектив с чуваками с философского факультета. Мы долго не могли определиться с названием – были среди них и Shaddnfoyt, и Cosmopolitan Crocodile Killers, а какое-то время мы играли под вывеской Times New Roman.

По всей видимости, Джош Хомме (Хомми? Хомм? Хоми? Омм? Омме? Пусть будет просто Джош) каким-то образом откопал наши демки той поры, и заряда вдохновения хватило на целый новый альбом королев каменного века. Не за что, Джош!

Конечно, помимо екатеринбургского психодел-рока образца 2009 года у Джоша были и куда более тяжелые источники вдохновения, если их можно считать таковыми: музыкант боролся с раком, пережил развод, тяжбы с бывшей супругой, обструкцию со стороны СМИ, смерть близкого друга и соратника Марка Ланегана. Другой музыкант после таких событий записал бы что-то терапевтичное-душеспасительное. У Джоша получилась скорее электрошоковая терапия. Пациент явно нездоров, но скорее жив.

Если рассматривать «In Times New Roman» в контексте дискографии группы, то после игриво-танцевального «Villians» группа вернулась к тягучему звучанию на полпути между «…Like Clockwork» и «Era Vulgaris». Джош полагается не столько на цепляющие риффы, столько на плотную, непрошибаемую стену звука.

Прежде Джош высекал искры из гитарного электричества, теперь же держит слушателя на медленном огне, не сбавляя пламя, но и почти не доводя до кипения. На протяжении альбома напряг растет, но не находит разрешения. После прослушивания чувствуешь себя немного старше. Что уж, Джош и сам уже немного постарел и записал свой самый угрюмый альбом. На новый «Songs for the Deaf» он не тянет, но мы такого и не заслужили, так что все честно.

The Radio Dept. – Clinging to a Scheme (2010)

Эти шведы играют лучший на свете дрим-поп, и делают это с чувством, с толком, с расстановкой. За почти 30-летнюю карьеру они выпустили всего пять альбомов. В такой неторопливости – их сила: дрим-поп у них выходит свой, особый, ручной выделки.

«Clinging to a Scheme» – третий альбом группы, и он идеален: 34 минуты, 10 песен, все выдержаны в одной гамме, но при этом все совершенно разные, и ни одной проходной.

The Radio Dept. вносят разнообразие в стандартную формулу жанра с его размытыми гитарами и голосами: тут и утонченно-искаженные хрустящие барабаны, и позвякивающий глокеншпиль, и пышные синты, и игра в пинг-понг в качестве ритм-секции, а здешний хит «Heaven’s on Fire» начинается с сэмпла, в котором Терстон Мур призывает разрушить фиктивный капиталистический процесс.

Иными словами, The Radio Dept. точны в деталях. А еще они прекрасные мелодисты. Пропуская свои отточенные поп-песни через лоу-файный фильтр, они добиваются выдающихся результатов: 10 из 10.

Моя любимая песня с альбома – «Never Follow Suit», дабовая вещь, почти лишенная привычной для группы легкой зашумленности, спокойная и просторная. Для меня это мадленка, немедленно вызывающая в памяти целый пласт жизни – начало десятых, летние поездки с друзьями за город на электричках и автобусах, ленивые дачные утра «после вчерашнего», ощущение растянутого времени и пространства. Эту песню тогда очень любил наш барабанщик Димон, он часто ее включал по утрам, и она становилась саундтреком к нашей общей похмельной меланхолии, и шире – к беззаботным денькам 19-летних оболтусов.

#нормальныйлетнийальбом

Tame Impala – Innerspeaker (2010)

Лето-2010 было жарким и душным, страну заволокло смогом от торфяных пожаров, и на расплавленное сознание как нельзя лучше ложился дебютник Tame Impala. Сегодня в Екатеринбурге опять довольно жарко, и это отличный повод переслушать данный шикарный альбом (если надо причин, то это причина).

2010-й вообще был богат на разного рода психодел-рок-ревайлвал: отличные записи выпустили и Fresh & Onlys, и Thee Oh Sees, и Тай Сигалл, и The Black Angels, и Bardo Pond, и многие другие уважаемые люди (и обо всех них мы тут с вами обязательно поговорим, если я не сдуюсь). Но ни один из психоделических релизов того времени не сравнится с «Innerspeaker» по степени влияния.

Кевин Паркер, на тот момент молодой и никому не известный чувак из австралийского Перта, самого отдаленного мегаполиса в мире, создал наиболее узнаваемый звук года. Эти текучие гитары и прыгучие барабаны, научно-фантастические синты и абсолютно ленноновский вокал цепляли моментально и не отпускали еще долго. Меня, например, они не отпустили до сих пор.

Можно ли было в 2010-м предположить, что Tame Impala станет одной из главных рок-групп планеты и переключится на синти-поп, сам Кевин Паркер войдет высшую лигу звезд, а под его минусовки будет петь Рианна? А вполне себе да. Ну, не в таких деталях, конечно, но сразу было понятно, что перед нами большой артист со своим почерком.

Хитов на «Innerspeker» – с полальбома: пусть песни здесь и производят впечатление ленивых джемов, на деле они тщательно сконструированы, снабжены хуками и запоминаются на раз-два. Хотя я больше всего люблю инструменталку «Jeremy’s Storm». Уж не знаю насчет Джереми, и кто это вообще такой, но песня натурально звучит как поднимающийся шторм! Кстати, вспоминается давний трек великой группы uSSSy «Volodya, the Hurricane». Интересно, кто кого победит – шторм Джереми или Володя-ураган? Надо срочно это выяснить, иначе зачем я этот канал вообще заводил.

#нормальныйлетнийальбом

song.link | via