Уроженка Рима Даниэла Каза входит в число пионерок электронной музыки, каких в Италии было немало – стоит упомянуть такие имена, как Джулия Де Мутис (позже Джулия Алессандрони), Дорис Нортон и Сюзанна Чиани. Каза мастерски проявляла себя в разных жанрах, от абстрактной электроники до тяжелого рока, в чем можно убедиться на сборнике Sovrapposizione Di Immagini 2014 года от лейбла Finders Keepers. Недавно же переиздали ее редкий и стилистически разнообразный релиз 1975 года America Giovane N. 2. Первую часть сборника «Молодая Америка» записал ее муж Ремиджо Дюкро, пианист и композитор, также проявлявший себя в жанре library music и sonorization. У Казы мы слышим ту самую фиктивную Америку, которая знакома нам по фильмам семидесятых – с обилием клавишных, легко перескакивающую от ритм-энд-блюза к фанку, с краткими экскурсами во фри-джаз. Итальянские саундтреки «свинцовых семидесятых», часто резонировавшие с тревогой и потрясениями, которыми была отмечена тогда общественная жизнь (постоянные террористические акты и мощное присутствие военной полиции), обладают собственной уникальной атмосферой и слушать их можно бесконечно. В том же 1975 году у Казы, рано скончавшейся в возрасте 42 лет, выходил альбом под названием Societa Malata (Больное общество) * – и он насквозь параноидальный и мрачный, в отличие от утопичной «молодой Америки», где беззаботно текут колорадские реки через Биг Сур и KFC и другие столпы мифов Нового света.

Такие большие хиты синти-поп-дуэта Tears For Fears, как “Shout”, “Sowing The Seeds of Love”, “Everybody Wants To Rule The World”, прочно вписались в наше подсознание – хрен сотрешь. Но самое интересное, как обычно, скрывается на другой стороне – или в нашем случае, на бисайдах. На второй стороне сингла “Shout” был менее известный трек под названием “The Big Chair” – позже в его честь будет назван классический второй альбом дуэта Songs From The Big Chair.
“The Big Chair”, неожиданный образец авангарда (а именно конкретной музыки в духе Пьера Шеффера и Пьера Анри), состоит из накрошенного с помощью древнего цифрового семплера E-MU Emulator неумолимого бита, звуковых эффектов и диалога, взятого из тяжелой британской теледрамы «Сибил» 1976 года. В фильме рассказывается история девушки, страдающей диссоциативным расстройством личности, которое появилось в результате издевательств ее матери (Tears For Fears очень живо интересовались психологией). Звучит это больше как прото-индастриал в духе Cabaret Voltaire, чем кандидат на тяжелую ротацию в MTV. Подобных экспериментальных и в хорошем смысле отмороженных штук собрано очень много на компиляции бисайдов и неизданных треков Saturnine Martial & Lunatic 1996 года (есть кавер на Роберта Уайетта, хорошо чувствуется и влияние совместного альбома Брайана Ино с Дэвидом Бирном). Их стоит заценить, потому что они совершенно не похожи на вечнозеленые хиты восьмидесятых, по которым мы знаем эту группу.

Сейчас стоит внимательно присмотреться к иранской музыке – судя по всему, местные артисты довольно скоро окажутся в похожей позиции. Благо, иранские релизы выходят довольно плотно последнее время. Буквально недавно был отслушан альбом электронного композитора-максималиста Sote “Majestic Noise Made in Beautiful Rotten Iran”, выходивший на бельгийском лейбле Sub Rosa – и он, как и заявлено в названии, именно что грандиозный и именно что нойз (*). А теперь на нью-йоркском лейбле Shaytoon Records вышел новый сборник иранской электронной музыки Sounds From The Iranian Ultraverse, на котором представлена целая россыпь артистов, работающих как на своей родине, так и за ее пределами (США, Франция, Англия). Звуки здесь самые разнообразные – от предполагающегося иллбиента в духе Muslimgauze до гипнотического чикагского хауса и балеарики с брызгами шампанского (вы вряд ли ожидаете услышать на такой компиляции Ibiza Mix). Если дочитать пресс-релиз до конца, то там будут строчки о том, что лейбл, который держит перебравшийся в Америку Sepehr, поддерживает этим релизом афганцев, которых в настоящее время жестко морят голодом из-за империализма США. Часть выручки будет направлена в Wellness Worldwide, волонтерскую НПО, предоставляющую медицинскую и социальную поддержку уязвимым группам населения в Афганистане. Имеются в продаже и тишки с надписями "Звуки из иранской преисподней // иранцы солидарны с афганцами // отменим превосходство белой расы". У иранцев с талибами сейчас все обстоит крайне напряженно. Но тем обладателям иранских паспортов, кто отметился на этом сборнике, стыдиться нечего – ни в плане музыки, ни в принципе.

Я лично слушал Клауса Шульце очень давно, больше десяти лет назад, но много. Просто лежал спиной на ковре в трансе, в основном под Irrlicht и Cyborg. Отличное времяпрепровождение, рекомендую. RIP.
https://news.1rj.ru/str/bukharin_slushaet/305

Вышло вчера несколько новых релизов, заслуживающих внимания, распишем их на праздниках. Пойдем по восходящей качества. Проект парижанки Мелоди Проше Melody’s Echo Chamber выпустил новый альбом Emotional Eternal, который длится чуть больше получаса. Как и ее бывший, Кевин Паркер из Tame Impala, безнадежно залип в трех минутах битловской “Tomorrow Never Knows”, так же и Мелоди заплутала в трех соснах “Histoire de Melody Nelson” (само имя обязывает – реально получается эхо-камера Мелоди, откуда выхода нет). Мечтательный сайк-ретро-поп с шепчущим в ревербе вокалом, как будто надышавшимся гелием из воздушного шарика, надоедает довольно быстро. Струнные кружатся вихрем, мягко стелют синтезаторы, радостно подпрыгивают ритмы, басовые партии бросают томные взгляды. «Я так рада, я так счастлива», поет Мелоди поверх флейты. Вроде как у нее в жизни произошли различные личные передряги, да, понимаем, имеется тут и трек под названием “Personal Message”. Мы, конечно, рады за Мелоди, что у нее теперь все так хорошо. Правда в том, что у большинства из нас сейчас все довольно плохо. И здесь лучше всего в качестве реакции подошел бы мем с Мелом Гибсоном и Джимом Кэвизелом со съемок «Страстей Христовых». Очень несвоевременный и tone-deaf релиз получился, совсем мимо.

На лейбле Duophonic, который выпускает только переиздания Stereolab и их сайд-проектов, вышел дебютный и одноименный альбом проекта Ghost Power – потому что это проект собственно Тима Гейна, основателя Stereolab. У него уже есть сайд-проект, Cavern of Anti-Matter, теперь вот есть еще один – совместный с человеком из проекта Dymaxion, сборник которых тоже выходил на Duophonic более 20 лет назад. Ghost Power – это мультипликационный ультрагрув с вкраплением самых чудных звучков и эффектов, десять изобретательных фанковых инструменталов в духе краутрока, йе-йе и экспериментального пост-панка начала 1980-х. Здесь все, как мы любим – стоит послушать хотя бы вещь “Asteroid Witch”, которая каждые 30 секунд меняет саунд и направление, что всегда было признаком высочайшей поп-годноты. Dymaxion тоже рекомендуется к прослушиванию, ссылку ловите в комментах.

Второй релиз с Duophonic – согласно своему назавнию, лейбл стреляет дуплетами. Дебютный альбом “Flickering I” проекта Astrel K – это новое детище человека по имени Рис Эдвардс, отметившегося в умеренно культовой инди-психушечной группе Ulrika Spacek из Швеции. Для Astrel K Эдвардс проводил ночи напролет в маленькой стокгольмской студии, оттачивая свое психоделическое песенное творчество, в результате чего получился саунд, напоминающее саундтреки к фильмам и библиотечную музыку культовых легенд инди-сайк-электроники Broadcast. Тут именно что песни, с романтишными пышными и одновременно нищими инструментовками, гитарным бренчанием и малахольным, часто сбивающимся на фальцет вокалом, немного напоминающим Стивена Малкмуса из Pavement, что мы всегда расцениваем как плюс.

И оставаясь на просторах Швеции, нельзя не отметить свежий релиз от проекта Falk & Klou, «Swedish Library Grooves Vol 2». Это дуэт мультиинструменталистов Карла Йохана Фогельклоу и Фредрика Сегерфалка, которые познакомились, ковыряясь в груде винтажных синтезаторов и поняли, что у них одна цель в жизни – притворяться, что они звукозаписывающие артисты и продюсеры из семидесятых. Сначала они начали записываться вдвоем, а потом к ним стали присоединяться духовые музыканты, ударники и другие. В ход здесь идут и клавишные Fender Rhodes, и саксофоны с трубами, и в итоге от настоящего винтажа этот саунд отличить непросто – но звучит он так классно, что без разницы, когда это было записано. В итоге получилась этакая славная ностальгия по золотому веку грувового джаза, джазовых библиотек и даже блэксплотейшена, переосмысленная в наше мутное и смутное время.

Перемещаемся с севера в Венесуэлу – именно там живет композитор электронной музыки Оксана Линде, выпустившая недавно, в 70+ лет свой дебютный альбом Aquatic and Other Worlds. Более того, Линде происходит из семьи украинских эмигрантов, что делает ее еще ближе к актуальным для нас событиям. Правда, по ее музыке это совершенно незаметно – в основном здесь трансцендентальные и монументальные звуки винтажных синтезаторов, часто скатывающиеся в благостный нью-эдж. Это можно предугадать уже по названиям треков – слова Kitaro и Orinoco вас обманывать не должны. Скорее всего, эти композиции сочинялись как своего рода ответ на глобальный хит Энии восьмидесятых про венесуэльскую реку. Альбом Линде состоит из треков, записанных в восьмидесятых, когда она в возрасте 30+ из-за проблем со здоровьем закончила карьеру научного сотрудника и стала уделять больше времени музыке, живописи и творчеству. Со временем она организовала себе дома небольшую студию и освоила там всевозможные муги, роланды и корги. Линде упоминают сейчас через запятую с такими пионерками электронной музыки, как Делия Дербишир и Сюзана Чани, что не совсем близко к правде, мягко говоря. Интересно здесь другое – благодаря этому релизу выясняется, что в Венесуэле 80-х была довольно плодовитая электронная тусовка, судя по именам (в основном мужским), которые упоминаются в пресс-релизе (Ángel Rada, Miguel Noya, Musikautomatika, Vinicio Adames, Oscar Caraballo, Aitor Goyarrola и Jacky Schreiber). Интересно во всем этом поковыряться, особенно учитывая, что сейчас эта страна Южной Америки (одна из самых красивейших в мире, кстати) находится на самом дне мировой экономики.

На днях в разговоре всплыл Скотт Уокер, а именно его песня в составе The Walker Brothers “The Electrician”. Она всегда, само собой, была красноречивым примером ослепительного величия этого артиста. Но когда я переслушал ее сейчас, в новых обстоятельствах, она раскрылась пышным цветом, обволокла и поглотила целиком в самое себя.

Осмелюсь утверждать, что все мы сейчас живем в этой песне – хотим этого или нет. Осталось лишь понять, кто в какой именно секции разместился в этих шести минутах.

Как гласило ироничное название зарубежной песни, будущее настолько яркое, что надо надеть темные очки. По факту прошлое кажется куда более ярким, именно поэтому большинство энтузиастов неустанно перелопачивает архивные записи и переиздает их для таких же энтузиастов. Один из недавних примеров – саундтрек итальянского композитора Сандро Бруньолини к фильму L'Uomo dagli Occhiali a Specchio (Мужчина в зеркальных очках). Этот европейский фильм настолько редкий и обскурный, что даже я не смог его найти на самых специализированных и закрытых для посторонних глаз трекерах. Представьте себе? В такие моменты всегда закрадывается мысль, что такого фильма никогда и не существовало в природе. Но музыка к нему вот она, перед нами, и она блистательна и роскошна. Это непревзойденная смесь мрачных психоделических тем с тяжелыми джазовыми барабанами, экзотической перкуссией, навязчивыми партиями фортепиано, криповатым клавесином, фри-джазом, психоделией, пропитанной квакушечкой, жестким фанком и абстрактным авангардизмом с атональными звуками и тональными пассажами. Первоначально выпущенный в 1975 году, альбом остается одним из величайших святых граалей итальянских библиотек и саундтреков семидесятых. А Бруньолини, плодовитый и очень уважаемый итальянский композитор библиотек и саундтреков, который умер в конце 2020 года, служит очередным подтверждением моего давнего мнения – если бы я не слушал ничего, кроме итальянцев семидесятых, то жил бы припеваючи. Там реально бесконечные залежи крутотени.

Вышел тут довольно странненький и хайброу втф релиз, о котором можно поговорить. Двойной альбом Lovotic от коллектива из Нью-Йорка Soundwalk Collective, которым управляет некий Стефан Краснянски. На самом альбоме спокенворд спокенвордом погоняет, и свою творческую лепту внесли Atom™, Шарлотта Генсбур с Уиллемом Дэфо (полено из «Антихриста» не прилагается), Лира Прамук и философ-трансгендер Поль Пресьядо. Разговор здесь идет о будущем секса, а конкретно - секса между человеком и искусственным интеллектом. Все это под подложечку из саунд-коллажей и футуристической электроники. Основная идея в том, что идентичность человека нынче требует создания новых форм близости, гендера и сексуальности. Да! Еще больше форм гендера! Сколько их там было, 54? Это без учета роботов, не годится. А как же код? Он все еще бинарный? Этот мультимедийный проект отдает серьезностью и кураторской академичностью, которую зачитывает Siri поверх музыки Сакамото. «Отвергайте классификации колониальной эпистемиологии». Ммм. Как скажете. "Какие наборы слов из нашего лексикона могут быть переданы разуму ИИ, чтобы сформировать новую идентичность для желания? Может ли машина стать еще одной технологией, которая сблизит нас?". Пульсирует гипнотический бит. Ой, как душно стало, откройте форточку. Секс с роботами – это же по идее должно быть весело, нет? Нет?

С удовольствием отсмотрел свежайшую документалку «Эннио», которую снял Джузеппе Торнаторе понятно про кого. Ну, это, конечно же, восторг и пир для чувств, послевкусие длится до сих пор, рекомендую всячески. Морриконе на пальцах буквально показывает, как и из чего сочинял свои темы, кричит койотом, пропевает (не очень хорошо) свои партитуры - та-та-ти-та, ну и так далее. Помимо самого маэстро в кадре славословят и рассказывают анекдоты практически все – от Джанни Моранди до Клинта Иствуда. Особое удовольствие – это первая часть, где идет разговор о начале шестидесятых и его инновациях в должности аранжировщика для поп-хитов лейбла RCA, еще до того, как он занялся музыкой к фильмам. Морриконе, вдохновлявшийся в равной степени Стравинским и Джоном Кейджем, вставлял в шлягеры звуки сирены, превращал в музыку стук печатной машинки, работал на сумасшедших контрапунктах, и, по сути, изобрел итальянскую эстраду, которая до этого не отличалась богатством оркестровок или аккомпанемента. Кстати, его строгие учители-академики считали, что писать музыку для коммерческого кино – это что-то сродни проституции, дикий зашквар. Потом извинялись перед Эннио письменно. Авангардист Морриконе не любил мелодии и всегда боролся с ними как мог – но каждый его проигрыш оборачивался победой для всех нас: те мелодии, которые просачивались сквозь его жесточайший фильтр, у нас в крови уже и будут передаваться нащим внукам и правнукам. Сто процентов так будет. Я не понимаю до сих пор, как в таком небольшом, невзрачном с виду и суперскромном человеке умещалось такое количество музыки – Морриконе выпускал по двадцать саундтреков в год, и они все были высочайшего качества. Моцарт в таком режиме действовал до скольких, до 35 лет? Эннио немного не дотянул до ста – и сочинял и работал прямо до самого конца. В голове это совершенно не укладывается – да и в два с половиной часа экранного времени все не уложишь. Благодарен судьбе, что не прошляпил момент и сходил десять лет назад на концерт Морриконе в Москве: было незабываемо. Благодарен, за то что получил возможность (и нашел в себе силы) написать некролог о нем (*) и в эфире всякие штуки не самые очевидные поставить (**). Из документалки взял на карандаш пару-тройку фильмов с его музыкой, которые не видел (да и некоторые из тех, что видел не раз, пересмотрел бы). Попытаюсь подумать, как бы мог звучать «Заводной апельсин», если бы Кубрик не дал задний ход. Да и просто, грацие милле, синьор, за возможность побыть в вашей компании два с половиной часа. Мольто белло.

Не успели толком отгоревать по Шульце, как уже приходится прощаться с Вангелисом. Совпадение? Не думаю. Это тоже был полностью поехавший на синтах человек, и хотелось бы в связи с ним вспомнить не вот это все, а дико странную штуку, которую откопали лет десять назад энтузиасты/коллекционеры электронной музыки и Вангелиса в частности. В девяностых его друг-хирург, по имени доктор Тегос (тоже грек, естественно) попросил его записать музыку к его видеоурокам - 12 часов практических занятий хирургией. Чтобы они были менее монотонными и скучными, типа. Так как видеоматериалы были крайне специфичными, о них толком никто не слышал почти десять лет. На оригинальной коробке с кассетами VHS 1998 года была даже цитата Вангелиса про расшифровку кода Сотворения Вселенной с помощью музыки. Любители Вангелиса с менее крепкой психикой и без медицинского диплома убрали голос доктора с пленок (для остальных залили и нетронутые видосы), отредактировали записи, назвали их Tegos Tapes и выложили на Ютуб – в результате там получилось больше восьми часов. Теперь не должно возникать вопросов, что слушать на выходных. Синтезаторы и хирургический скальпель – назовите сочетание получше. Ну и покойся с миром, Эвангелос Одиссеас Папатанасиу.

Поп-кумир британской молодежи Гарри Стайлс тут в рамках промо своего нового альбома “Harry’s House” неймдропнул гиганта японской музыки Харуомо Хосоно. Стайлс у него даже название своего альбома экспроприировал – классический “Hosono House” 1973 года. Тут вспоминается в очередной раз текст почти 10-летней давности английского музкритика Пола Морли о том, кто из нынешних тин-поп-кумиров круче и трушнее – сфабрикованный продюсерами Стайлс или выходец из рабочего класса Джейк Багг. Годы идут, а Стайлс продолжает набирать очки и оставлять Багга далеко позади глотать пыль. Слушать никого из них мы, конечно, не будем, лучше переслушать Хосоно лишний раз.

Кстати, тут не так давно (1 апреля как раз) Kit Sebastian разродились семеркой с двумя каверами, которыми как бы отвечают на вопрос, откуда они есть пошли такие хорошие. Одна из вещей там, безусловно, за авторством Stereolab. А другая – “Şinanay” турецкой поп-иконы Сезен Аксу, та самая опа шинанай, которую многие из нас знают через Филиппа Киркорова и группу «На-на». Песня Аксу была выпущена в самом конце восьмидесятых, и текст к ней написал большой турецкий поэт Мелих Джевдет Андай, а речь в нем идет о пароме, держащем путь на Принцевы острова близ Стамбула и объединяющем на своем борту представителей различных рас и слоев общества. «Паром на остров / Он украшен флажками / Продавцы бубликов, кофе и чая / С островов дует ветер / Тебя это радует, меня же злит». Андай в своем творчестве старался сначала писать упрощенным языком, но со временем ушел в пучину сюрреализма и всячески избегал политики. Так что опа шинанай – это самый что ни на есть дадаизм и аллегория, а не то, что мы думали.

Еще одна новинка, которая звучит как кинематографичный психоделический соул семидесятых – альбом «The Children of Scorpio» от Project Gemini. Руководит проектом (и играет на бас-гитаре) редактор журнала Shindig!, и поэтому он сам лучше раскидает, что здесь к чему. «Альбом опирается на такую культовую классику, как искусный кинематографический фанк "Dirty Harry" Лало Шифрина, "Vergogna Schifosi" Эннио Морриконе и "The Summertime Killer" Луиса Бакалова, это если назвать пару-тройку. Также в культурный гобелен этой жемчужины вплетены фолковые звуки культовой песни Марка Фрая "Dreaming With Alice", британский фолк-джаз группы The Pentangle и спродюсированную Дэвидом Аксельродом "Release Of An Oath" группы The Electric Prunes». В общем, уже понятно, что здесь музыка та, что нам нужна – богато аранжированная, продуманная, гипнотическая и грувовая. Похоже на то, что делают бритиши типа тех же Soundcarriers, Trees Speak или Discodor. Берем две, заверните в бумажку.

Второй день слушаю новый альбом “Crispy Moon” проекта Yama Warashi и останавливаться не планирую. Это авант-поп-проект англояпонской художницы Йошино Шигихары и его название переводится как «маленький горный дух, похожий на дитя» - есть такое определение в японской мифологии (*). Инфантилизм (в хорошем смысле) в музыке ощущается довольно сильно – такая красочная, шипучая психотроника. Тут вам и булькающие звуки, и космические синты, и народные инструменты типа арфы тайшогото, и африканская перкуссия. Среди всего этого Шигихара на японском поет-наговаривает что-то о женской энергии, природе, возрождении, культурной универсальности, космосе и человечности. Предыдущие альбомы Yama Warashi назывались «Луна ноль», «Луна яйцо», «Вареная луна» (видимо, что-то из древней японской магии), этот же называется «Хрустящая луна», и саунд у него более объемный и гипнотичный. Похоже по настроению на дико расслабленный Deerhoof или на альбом Бена Лямар Гея, который был для меня одним из лучших за прошлый год. Еще раз подтверждает теорию о том, что японцы – это инопланетяне среди нас. И с такими, как Yama Warashi, сдружиться вполне реально – они явно доброкачественные.

Из вышедших недавно релизов хотел рассказать о том, который сразу привлек внимание, и к которому вернулся чуть позже, и примерно с теми же результатами. Изначально вводные были таковы: артист Misha Sultan, родом из Новосибирска, выпустил на британском лейбле Hive Mind (выпускающем музыка из самых разных уголков мира) альбом Roots, подборку своих записей с 2015 по 2022 год. Музыка этого Миши Султана на слух оказался совершенно не тем, что как-либо связано со словом «Сибирь». Довольно густая и расслабленная фолкделика со стрекотом сверчков, космической перкуссии, волнообразных синтов и знойной атмосферы. Я бы, возможно, сократил количество магической пан-флейты в общем миксе, но это я, опять же. В некоторых треках есть и гитара, текущая издалека долго и напрашивающаяся на сравнения с краутроком Ash Ra Temple и «Е2-Е4» Мануэля Гёттшинга. Но не меньше тут и экзотишного чилл-аута девяностых в духе Banco de Gaia с уклоном в ашрамы, шанти и шамбалу. О регионе, находящемся за Уралом, напоминает разве что всплывающий в какой-то момент семпл объявления с железнодорожного вокзала. Остальной саунд с тем же успехом мог происходить из Конго, Бали или арабских стран. Этот транссибирский экспресс умчался куда-то в направление Тихого океана. Сам Миша Султан тоже покинул Новосибирск после 24 февраля и все средства от релиза пойдут на его релокацию на новом месте в другой стране, как сообщается в пресс-релизе. Дело хорошее, что ж.