не знаю зачем, но пусть будет

T🎄L Шарсан бууз (Давталт) үзээгүй нэг нь үзээрэй 🫰🏻 Тодорхой шалтгааны улмаас шинэ бичлэг оруулахгүй байгаа шүү 🙏🏻 Удахгүй гал гарсан бичлэгээр уулзах болноо 💪🏼🦾

Образ "благословенных американских пятидесятых", когда простой Джон Питерсон город Филадельфия мог просто работать на работе, содержа семью, часто сопровождается прогонами про "расправленное плечо атланта" - мол, вот что рыночек благословенный сделал.

Но на самом деле временное относительно устойчивое благосостояние медианного рабочего человека в эти годы в США наоборот, опирается на ужатые плечи атланта; плечи, порезанные краями бутылок с паленым виски.

Массовая хорошо оплачиваемая занятость была долгим временным плечом Нового курса Рузвельта, который собственно был направлен на усиление социальной солидарности и развитие государственных программ по массовой занятости; а потом силовые линии курса, в общем иссякнувшие к 39 году, получили социально-экономический буст во время войны, когда надо было строить и делать очень много всего - а потом еще соревноваться с Советским союзом по космосу, ядехке и обычным вооружениям.

Новый курс, помимо прочего, преодолевал сложившийся в американской культуре крайний индивидуализм, местами усиливший, а может быть - где-то и породивший Великую депрессию.

Когда первые миллионы безработных пошли за талонами и пособием, городские руководители думали, как делать процесс получения пособий максимально стыдным: это была магистральная линяи мысли, потому что в обществе господствовало "атлантовое" представление о том, что если человек не может заработать себе на жизнь, значит с ним что-то не так.

Сами выброшенные на произвол судьбы рабочие винили в произошедшем не фабрикантов, а себя - и жертвой такого "атлантового" представления о мире стали, возможно, десятки тысяч сильных работящих людей, решивших наложить на себя руки.

Если бы не было нового курса, идеологически пролоббированного людьми, близкими к социалистическим идеям, США в лучшем случае провели бы пятидесятые так же, как поздние двадцатые. А в худшем случае - так, как показано в "Человеке в высоком замке" Филипа К Дика.

Здесь как то упоминали смарт, тем временем в роскомосе придумали свой метод определения цели

Присоединяюсь к призыву Кирилла и отмечу, что на Озоне книжка кончилась уже второй раз. Поэтому если была мысль взять, но руки не дошли - магазин на Покровке пока еще держит у себя часть тиража

Мне когда предлагают за деньги кого-то порекламировать — я отказываюсь, потому что тут и так хватает рекламы каких-то своих или дружественных проектов.

Так вот, напомню, что книжка о пастырях и постройках продаётся в примусе и её можно купить.

https://primusversus.com/product/pastyri-i-postroyki

С праздником!

Актуальнее переписать 31 в виде "Граждане Российской Федерации имеют право собираться согласно Федеральным законам "О воинской обязанности и военной службе" и "О мобилизационной подготовке и мобилизации в Российской Федерации""

"...
Старый кот дворовой,
Обделён благородством манула,
Но с Пути не свернёт,
Тело в шрамах сплошных.
Рады дети ему
И хозяйка двора благосклонна.
Говорит, что на мужа похож,
..такой же дурак.."

При этом генезис американского государства, как мы его знаем, занял считанные годы.

К началу Нового курса не существовало, по большому счету, даже цельной Демократической партии: мощнейший южный ее сектор поддержал Рузвельта скорее по инерции. Ирландские политические машины, южные плантаторы, молодые корпорации - мощные субъекты социального действия двигались в своих интересах, относясь с большим подозрением к самой идее сильного федерального правительства.

Рузвельт в этом плане двигался через согласия и компромиссы между этими негосударственными субъектами, находя политические варианты. Сквозная конструкция ключевых законов Нового курса - это вторжение в сферу межштатной торговли, предполагающее создание мощных федеральных агентств и большие пироги софинансирования штатов и правительства + тихие внешне корректные исключения в интересах мощного южного блока.

И его даже сложно назвать полность успешным политиком: ставка на профсоюзы в 1937 году создала коалицию южных демократов и северных республиканцев, которые к 39-му году практически затормозили Новый курс.

Рузвельт, в сущности, оказался идеальным политчиеским медиатором, который смог совместить амбициозные, по сути мессианские устремления с политчиескими инетерсами как раз негосударственных политических сообществ (точнее - сообществ с политическим представительством) с философией, предельно чуждой этим устремлениям. И на этих дрожжах США везут, по большмоу счету, до сих пор.

Иными словами, жесткой дихотомии между "гражданским обществом" и "сорока тысячами столоначальников" нет. Есть более или менее хорошо построенная политическая традиция + более или менее талантливые политики, способные поженить амбициозное целеполагание с политическими интересами самого приземленного регионального босса.

🇨🇳 Карл Шмитт в современном Китае: от критики либерализма к легитимации власти 🐉

Феномен, получивший в научной среде название «лихорадка Шмитта», представляет собой одно из наиболее примечательных явлений в современной китайской интеллектуальной жизни. Популярность немецкого юриста и политического теоретика Карла Шмитта в КНР начиная с 2000-х годов достигла беспрецедентных масштабов, став своеобразным символом кризиса легитимации постсоциалистического Китая и борьбы между конкурирующими видениями его будущего. Интерес китайской интеллигенции к Шмитту уходит своими корнями в гораздо более ранний период. Первые контакты произошли еще в период Нанкинского десятилетия (1927–1937), но получили прерывистый характер в годы холодной войны. Систематическое переоткрытие Шмитта в 1990-х годах совпало с критическим моментом: распад Советского союза создал серьезный вызов для КНР и обострил вопрос о легитимационной базе коммунистического правления. На смену марксистско-ленинским константам, утратившим убедительность, потребовались новые интеллектуальные инструменты.

Шмиттовское наследие активно используется в китайской политической мысли тремя основными течениями. Школа «Китайского пути» использует концепцию суверенного решения (decisionism) Шмитта для обоснования неколебимого руководства КПК, представляя партийное государство как аппарат, способный действовать в условиях вызова вне рамок обычного конституционного порядка. Новые левые прибегают к шмиттовской схеме друга-врага и теории исключительного положения (state of exception) для оправдания авторитарного курса, часто обращаясь к наследию Мао Цзэдуна. Либеральные реформаторы, напротив, видят в Шмитте ресурс для преодоления парламентарной слабости и достижения подлинной конституционности, где суверенная воля народа, представленная государством, получает юридическое выражение.

Пекинский интеллектуал Лю Сяофэн и его коллеги Гань Ян, Ван Шаогуан сумели сделать Шмитта неотъемлемой частью официального дискурса. Шмиттовская критика парламентаризма и защита решающей роли суверена находили живой отклик в кругах идеологов КПК. В отличие от работ, опирающихся на западные либерально-демократические модели, подвергавшихся цензуре, тексты, вдохновленные Шмиттом, пользовались легким прикосновением цензорской руки.

Наиболее известный китайский интерпретатор Шмитта — литературовед Чжан Сюдун — развивает концепцию «китайской культурной политики», основанной на идее недопустимости сконструировать подлинную китайскую политику в пространстве, ограниченном западными универсальными ценностями демократии, науки и свободы. Его шмиттовский аргумент превращается в защиту партийного государства как единственного инструмента, способного достичь подлинного равенства и китайской субъективности, свободной от западной модерности. При администрации Си Цзиньпина шмиттовские концепции обрели практическое применение в политике Китая. Различие друга и врага, состояние исключения, суверенное решение использовались как концептуальные рамки для обоснования жесткой позиции в отношении уйгурского меньшинства в Синьцзяне, подавления движения за демократию в Гонконге и централизованного управления кризисом COVID-19. Концепция Шмитта о том, что суверен — это тот, кто решает об исключении, позволила переквалифицировать вопросы человеческих прав и верховенства закона в категории временных девиаций от нормального порядка, оправданных национальным выживанием.

Однако признание влияния Шмитта на китайскую политическую практику неизбежно указывает на глубокий кризис: необходимость прибегать к немецкому юристу, столь тесно связанному с фашизмом, для легитимации социалистического государства свидетельствует об исчерпании потенциала марксистско-ленинской мысли. «Лихорадка Шмитта» выступает зеркалом экзистенциального вопроса, стоящего перед современным Китаем: что он есть, что он желает быть и куда он направляется. Конкуренция между различными школами китайского шмиттианства раскрывает отсутствие фундаментального консенсуса о будущем направлении развития КНР.

#политика #китай #политическая_теология #право #кнр

Специфика становления американского государства хорошо видна, если сопоставить традиции конспирологии нашу и их.

У нас конспирологические мифы в основном строятся вокруг тайных врагов государства, которые некогда разрушили государство, мешают истинному государю будь то царь или компартия, или даже Путин - взять власть в свои руки.

У американцев обратное: теории заговора строятся вокруг сторонников усиления федерального правительства и всесильных федеральных агентств, которые облетают страну на черных вертолетах и заказывают четырехместные пластиковые гробы в преддверии некоей пандемии (в 2011 году).

Конспирологическая рефлексия, например у Ральфа Эпперсона, видит в усилении федеральной власти волю олигархата, стремящегося установить в США коммунистическое правление. Линия может следовать вглубь с разными вариантами: кто-то фиксируется на изъятии Рузвельтом золота у населения, кто-то на создании ФРС в 1913 году, а кто-то и убийство Линкольна приписывает тайным силам, которые издавна хотят развалить скрепы и устои в виде христианства, федерализма, свободы предпринимательства.

При этом фактурно-исторически миф упирается, конечно, в опыт рузвельтовских алфавитных агентств - которые были под его прямым контролем, брали на себя часть традиционных функций Конгресса (ломая идеал, некогда прописанный Мэдисоном) и берущих на себя кое-где и функции суда. При этом создание этих агентств частично опиралось и на те эффекты, которые вовне оказывали успехи советской индустриализации, также опиравшиеся на некоторые управленческие/организационные инновации.