Целый год кровопролитной бессмысленной войны, которая ведётся от моего имени. Он заставил меня думать и искать выход непрерывно.
«Что я могу сделать?»

Ещё 2 месяца назад я была молчаливым большинством из России. Я думала, что останусь там и буду сохранять мир для родных людей. Чтобы когда это безумие закончится, мои друзья вернулись в ту Россию, которую мы вместе строили. Но эта позиция перестала быть для меня возможной, потому что я начала вести этот канал и называть вещи своими именами. Уровень тревоги стал несовместимым с жизнью. Я оставила свою любимую работу — съёмки, которые тоже нужны мне как воздух, и своих родных.

Сейчас я могу говорить свободно, и это мой выбор. Сегодня я пойду на митинг в поддержку Украины и против войны. Также как я хотела бы ходить в Москве, но в феврале прошлого года у меня не получилось даже присоединиться к протестующим, потому что как только в чате писали про новое место встречи, туда же двигались космонавты. Протест меньшинства не работает. Тем более в нашей стране.

Моё первое образование юридическое. И я помню, что моё обучение в 2001 (Путин только пришёл к власти) году началось с тезиса лектора о том, что в России низкая гражданско-правовая культура. Многие даже мои высокообразованные друзья не видят свою ответственность за политические процессы в стране. И что неучастие в выборах, а потом и в митингах — это такое же участие, только в пользу действующей власти. А незнание не освобождает от отвественности.

Когда в России возможны изменения? Каждый человек с российским паспортом может задать этот вопрос себе и найти ответ. Здесь я ищу свои ответы. Как образование поможет не допустить этого в будущем? Как оно может помочь тем, кто находится под властью пропаганды? Как образование может изменить общество?

За этот год я изменила свою жизнь. Мне долгое время было страшно писать слово «война». Сейчас я делаю это свободно. Правду не нужно прятать от себя и от других. Только уехав из России, я поняла что не испытывала это давно. И как на самом деле давили на меня механизм защиты.

Победу Украине! Свободу России!

До встречи на митинге с теми, кто в Тбилиси.

За 13 лет преподавания в школе искусств я наблюдала проблемы в работе с обратной связью в процессе обучения с двух сторон.

Некоторые преподаватели могли демотивировать своей критикой. Не делая акцент на тех аспектах, где учащиеся всё же достигали своих целей. И не предлагая при этом стратегии, как найти форму реализации идеи или, пусть даже сформулировать идею на основе смутного импульса, который этот конкретный человек хотел бы реализовать.

А учащиеся, в свою очередь, могли считывать обратную связь как болезненную критику, делая перенос с объекта, который подвергался разбору, на собственную личность. Как будто это с ним что-то не в порядке. В итоге многие студенты ко второму году обучения часто прекращали создавать, ощущая бесполезность прикладываемых усилий и невозможность делать то, что будет воспринято.

В той же школе есть группа педагогов, которая работает в другой парадигме. В основе отношений группы там лежит не иерархия учитель-ученик, а горизонтальные связи. Мои коллеги применяют мастермайнд подход. На мастермайнд-встречах участники выносят свои индивидуальные запросы на обсуждение, делятся проблемами применения новых знаний, обмениваются опытом, кто как решил ту или иную задачу. Обратная связь при этом даётся по определённой всем понятной методике. А привычную роль педагога занимает куратор, который может добавить недостающие знания, разъяснить какие-то моменты.

То есть в этой системе нет речи об оценивании, или сформулированных ограничениях, например: “мы так не делаем”. Учащийся воспринимает спектр мнений и сам принимает решение на основе услышанного.

В школьной системе есть те же проблемы. И на повестке давно звучит тезис о неэффективности оценок. Как обратная связь может их заменить? И как правильно её давать? Об этом будет следующий пост.