Steve Erickson - Tours of the Black Clock
Simon & Schuster, 1989, тв. с суперобложкой, идеальное состояние, с автографом автора.

За свою длинную жизнь Томас Пинчон открыто выписывал реверансы совсем немногим авторам - и чаще всего это случалось за диковинный, ветвистый и сюрреалистичный язык. Стив Райт, Дон Делилло, Рик Муди и Стив Эриксон.

К каждому из них я приходил в нужный момент жизни, но из всех четверых именно Стив Эриксон изменил мое представление о границах литературы. О том, насколько она может быть ирреальной, сомнамбуличной и болезненно красивой.

О любимых вещах либо хочется говорить не умолкая, либо просто молчать. Но книгу нужно продавать и я ограничусь одним предложением.

В “Ходе черных часов” личный порнограф Адольфа Гитлера создает своими фильмами альтернативную реальность и факты в ней дурачат читателя, сподвигая к бессмысленным поискам в гугле, но замыкающимся на все тех же страницах "Часов". С годами стало ясно, что именно "Часы" - главная книга Эриксона, потому спустя 30 с лишним лет из всей библиографии он вернулся именно к ней, чтобы возродить героев и закончить их истории в мире, который сам становится похож на тот, что создавал писатель.

William Gay - Provinces of Night
Doubleday, 2000, тв. с суперобложкой, отличное состояние, с автографом автора.

Цена - 12 000р.

Самое очевидное, что я могу сказать о человеке со смущающей русскоязычное ухо фамилией: Уильям Гэй - неограненный алмаз теннессийской южной готики.

И самое неочевидное - этот роман редактировал Кормак Маккарти.

Непризнанные мастера делят с нами одно небо, негласно ожидая своего Джорджо Вазари или давно опустив руки, ссылаясь на то, что "это просто хобби". Так жил Кормак Маккарти, так жила Фланнери О'Коннор, так жил Уильям Гэй - писатели прерий, гнилых заборов, забвения и разложения, не подвластного описанию строгости подотчётного слога и требующего от него растяжения пространства.

Гэй не издавал ничего до своих пятидесяти. Работал что до, что после успеха разнорабочим по домам, тихонько отрывал от жизни календарные страницы и так же тихо сошёл с поезда, живя на гранты за гениальность как на пособие по безработице. Со смертью же, в очередной для мира раз, пришло осознание потери таланта - за автора взялось культовое андеграунд издательство Dzanc, а Джеймс Франко взялся за адаптацию дебютного романа Гэя - режиссёр он, может, так себе, но вкус к литературе у него точно есть.

“Провинции ночи”, взявшие название из “Дитя божьего” Маккарти — одно из главных достижений Гэя. Они красивы радикально, ужасающе, как кровавые птичьи тушки посреди синих летних дней — не признать ветвистую красоту этой прозы равносильно непринятию спонтанного оргазма посреди ночи. Быть может потому, что сама красота - оружие для выживания? Красота, порождающая теории, споры, ругань, концепции, но всецело остающаяся красотой, для мудреца бессмысленной для толкования. Красота как посредник между душами - в случае с Гэем, между комфортом квартиры и мраком американского юга, неизменимого в движении лет.

Как и эта страница - всего лишь мост между моей библиотекой и вашей, по которому может пройти чудо красоты, высоко ценимой и обгорелыми южанами, и кремовыми мальчуганами из тик-тока.

Cormac McCarthy - The Border Trilogy
Knopf, 1992-1998, тв. с суперобложкой, отличное/идеальное состояние, первые издания.
Цена - 30 000р.
Доставка по России.

В любом материале о Кормаке говорится, что автор выехал под софиты на "Конях" - их переводили на русский в Иностранке, по ним ставили кино, им давали Национальную премию США, но насколько действительно значима книга и все последующие части для литературы Америки и для книжного бизнеса в общем?

Раскрутка Кормака, преобразование его из иконы подземелий в общенациональное достояние, была принципиальной целью Сонни Мехты - главного редактора Knopf, который помимо читательской проницательности имел жилку волчары в мире торговли, разрабатывающего неординарные стратегии под любой титул - например, как подавать миру прозу Маккарти.

Первая мысль о введении нового автора у издателя сводится к отзывам и статьям от знаменитых смежных писателей из редакторского пула, но со статусом Кормака гениальным решением оказался полный выход из зоны художественной литературы и отдача пространства отзывов легендам других сфер: натуралисту Барри Лопезу, основателю журнала The Paris Review и документалисту Питеру Маттисену, летописцу гражданской войны Шелби Футу и реднек-поэту/прозаику Джиму Харрисону - людям, что предпочитали не светиться на чужих обложках. Республиканец Шелби Фут вообще так в жизни оставлял отзывы только двум людям - своему другу Уокеру Перси и "юному Кормаку Маккарти", хотя тот залысинами уже освещал весь Техас.

Что дает такая стратегия? Огромнейший охват - каждый автор сидел на больших тиражах-миллионниках и своим появлением на обороте неизвестного писателя гарантировал не только качество, как ушлый продавец арбузов с куском в руке, но и тематическую сходимость.

Помня о финансовых неудачах предыдущих книг, Мехта также включил стратегию агрессивного маркетинга, построенного на противоположностях: вокруг Маккарти образовали туман таинственностей и недосказанностей, сформировав его известный образ молчуна, а СМИ и книжные клубы накачивали новостями неожиданной срочности - вы жили и не знали его величия, но не потому что мы вам не показывали - он сам так решил, но теперь - держите крохи со стола, но помните - он может опять уйти в берлогу! Стратегия оказалась выигрышной - спустя успешный первый тираж в 25к экземпляров, было 32 допечатки и в комбинации с продажами остальной части продалось несколько миллионов экземпляров, а Кормак озолотил не только себя, но и последующие поколения рода Маккарти.

Но что насчёт влияния? По словам теннесийских писателей, упрощенная и менее кровожадная история о конях, наряду с "Холодной горой" дала зеленый свет молодым авторам, работающим в этом направлении - спрос на тематику вырос, издателям срочно понадобились альтернативы, заменители и новые голоса.

За "Конями" вышла "За чертой", потом "Города окрестности сей" - всю трилогию блистательно оформил Чипп Кидд, соблюдая мотив наполнения текста жизнью, а значит цветом - то, что начинается как черно-белая сказка из прошлого переходит в настоящее с алым пламенем, пожирающим хвосты минувших дней и всю ковбойскую романтику с ними.

Откровенно говоря, найти первые издания второй и третьей части - не самая большая проблема, но первый тираж "Коней" - это библиографическая редкость, этим и обусловлена цена. Читать-то можно что угодно откуда угодно - ровно как и смотреть на репродукции картин, но держать дома музейный экспонат - это уже для серьезных господ.