Ну он точно что-то знает

О встрече с прекрасным: #1

👹Предуведомление от чистого сердца

Киркегор учит нас тому, что эстетические и этические начала в личности могут быть гармонично развиты. Так это или нет лично мне сказать трудно: с эстетикой у меня никогда проблем не было. Этическое же мне всегда казалось тесно связанным с прекрасным: трудно представить, что нравственное чувство должно питаться иными соками, чем теми, которые насыщают наши суждения вкуса. В любом случае, я хочу рассказать о двух опытах встречи с прекрасным, которые вне зависимости друг от друга привели к размышлениям о моей собственной природе, в конечном счете — к выяснению отношений с собой (а что человек такое сам для себя, как не моральная проблема?)

Пару лет назад в Москве на выставке постимпрессионистов я увидел очередные «Кувшинки» Моне. Их у него штук 250, и они никогда меня особенно не трогали. Но в этот раз я почему-то остановился (размер картины? удачный свет?) — и просидел перед ними целую вечность. В меня врезались эти оттенки зеленого, которые напомнили мне почему-то далекое прошлое, когда солнце светило ярче, деревья были выше и проч. и когда еще чтение Брэдбери, Желязны и Конан Дойля стойко ассоциировались с расцветавшей черемухой. Задумавшись, я подошел поближе, чтобы лучше разглядеть картину — и тут все перед глазами поплыло, мазки в чехарде смешались и ясно увидеть ничего было нельзя. Импрессионизм? Да, конечно; но вместе с тем я остро осознал: ведь это же детство! Точно так же мы помним и свой нежный возраст: с дистанции возраста общие очертания событий и людей кажутся вполне отчетливыми, но попробуй приблизиться к ним — и разглядеть детали будет невозможно. Так и в поисках себя мы сталкиваемся с ускользающей сущностью, о наличии которой в нас свидетельствует только импрессионистическая техника отягощения нашей души мазками опыта.

О встрече с прекрасным: #2

Вторая такая встреча связана с картиной Крамского «Христос в пустыне». Я довольно поздно оказался в Третьяковке, но, конечно, о Крамском знал, хотя и не могу сказать, что любил — а значит, и не понимал. Вообще, апропо замечу, что то, что нам кажется известным в искусстве по репродукциям и по школе, где нас болезненно учат любить, зачастую не вызывает восторга; впрочем, и из этого есть исключения. Так вот, при первом же посещении Третьяковки я заворачиваю за угол одного из залов и сталкиваюсь со «Христом». Иванов, конечно, поражает, хотя и в Русском музее есть «Явление народу», но Крамской меня просто ошеломил. Я просидел перед картиной еще одну вечность, но теперь из-за совершенно другого ощущения: «Христос» властно заставил меня задуматься, собраться, сосредоточиться на себе. Это не касается никакого религиозного опыта, напротив — это даже история без морали: просто истинное искусство, как и огонь, обжигает при соприкосновении с восприимчивым сознанием.

Гейне, кажется, сравнивал великого Гёте, министра в карликовом Веймаре, с Зевсом Олимпийским, который, если бы встал во весь рост, то пробил бы потолок храма. Мне кажется, что сама фигура Христа написана так, что, если бы он выпрямился, он вышел бы за рамки условностей, заданного ему холстом. Собственно, это в свое время Иисус и сделал. Но удивительно другое: то, как художнику удалось показать напряженное внимание своего героя, как он выразил двойственность его природы. В напряженном взгляде Salvatoris mundi все — и бывшее, и будущее; и инициация крещения, и моление о чаше в Гефсимании; и смерть на кресте, и искупление греха, возвращающее человеку его подлинную природу. Христос уже все видит, он уже все пережил. Еще мгновение, нет меньше — четверть мига, и он встанет и начнет свой путь туда, откуда не возвращаются. Alea iacta est, и мир сможет вздохнуть спокойно, но тогда только, когда Спаситель вдруг (о, эта платоновская тема!) сделает первое движение.

Смотря на картину Крамского впервые, я все ждал, когда же Христос встанет. Мне постоянно мешали сновавшие мимо зеваки (видимо, сбежавшие с полотна Иванова) но я был уверен: еще чуть-чуть и … вот сейчас! Но он все медлил, словно в нерешимости, хотя перед его взглядом проносились народы и миры. Сейчас я вспоминаю этот опыт и думаю о непревзойденной «Водомерке» гениального Йейтса, которому удалось запечатлеть этот вечный всепонимающий взгляд застывшего мгновения в слове. Его изумительный рефрен вполне подойдет и работе Крамского:

Like a long-legged fly upon the stream
His mind moves upon silence.
—
И как водомерка над гладью вод
Скользит его мысль в молчании.

Дорогие друзья! Спешу поделиться радостным известием: наконец, вышел подготовленный коллегами и мной курс по философии языка!

💬Как язык формирует наше мышление? Авторы нового онлайн-курса «Philosophy of language» всесторонне подошли к этому вопросу, ведь он‎ объединяет философию, лингвистику, антропологию, теорию аргументации и когнитивные науки!

🗝️На курсе вы:
— узнаете о лингвистическом повороте в философии XX века;
— освоите ключевые положения философского анализа;
— изучите проблемы коммуникации в контексте разных идеологий;
— познакомитесь с идеями Витгенштейна, Хайдеггера, Бахтина, Лотмана и многих других выдающихся мыслителей.

🤫После прохождения курса вы с уверенностью сможете «читать между строк»‎!

Дорогие друзья! Спешу поделиться анонсами предстоящих лекций!

Разговорный клуб в особняке Милютина: три философских вечера о самом главном

Никакой поп-психологии. Никаких мотивационных лозунгов.
Только честные, умные и глубокие разговоры — с иронией, сомнениями и настоящим интересом к жизни.

10 июня (вт) 19:00 — «Смысл жизни: инструкция по сборке и право на отчаяние»
Зачем искать смысл, если можно задать вопрос иначе? Почему тревога и неопределённость — не враги, а ориентиры? И что, если отчаяние — честный путь к самому себе?
💰1800₽ (входит бокал игристого), билеты тут

26 июня (чт) 19:00 — «Искусство соблазна в эпоху Тиндера: философия Кьеркегора»
Дон Жуан, спектакль чувств, эстетическая игра и страх перед подлинностью — Кьеркегор знал о нас всё ещё до swipes и delivered.
💰1800₽ (входит бокал игристого), билеты тут

3 июля (чт) 19:00 — «Фуко: история безумия. Кто решает, что нормально?»
Как институты власти превращают «нормальность» в инструмент контроля. Почему свобода — это борьба. И как не потерять себя в прозрачной клетке ожиданий.
💰1800₽ (входит бокал игристого), билеты тут

Все вечера ведёт Александр Львов — доктор философских наук, заведующий кафедрой истории философии СПбГУ.

В камерной атмосфере особняка Milutin — с бокалом игристого.

Формат — не лекция, а диалог.
Для тех, кто устал от «успешного успеха» и давно понял: важное — внутри.

Дорогие друзья, последнее время богато анонсами и неожиданными образами) Рад буду видеть всех на встрече!

О Сутре Сердца

Сегодня, кажется, безлунная ночь — но петропольская Артемида, тем не менее, озарила меня. Русские мальчики поздние, а потому Сутру Сердца праджня-парамиты я прочитал только сейчас. Я уверен в том, что к ней имеется куча весьма ученых комментариев, но, как говорит Данте: если понял и не записал — значит, не понял. А потому я хочу поделиться своим озарением. Текст можно найти тут (это небольшой текст и сначала лучше прочитать его).

☝️Итак, бодхисаттва (сам после озарения) сообщил мне, что все пять скандх пусты. И вообще все пустота. И нет ни старости, ни смерти, ни их отсутствия, ни самих Благородных Истин буддизма. Vanitas vanitatum et omnia vanitas («Суета сует — все суета»), как сказал по другому поводу царь Соломон. Значит ли это, что учение о прекращении страданий, да и весь наш мир не стоят и выеденного яйца? Не получается ли так, что все бессмысленно и непостижимо? Не перечеркивает ли эта Сутра все, что мы знаем об освобождении от страданий?

Мне кажется, что ключом к пониманию этой Сутры выступает экспозиция:

Б.А. во время осуществления глубокой праджня-парамиты ясно увидел, что все пять скандх пусты. Тогда он избавился от всех страданий, перейдя на другой берег.

(правда, как выяснилось, в оригинале ни о каком береге речи не идет — это указание на выход в Нирвану)

✌️Бодхисаттва говорит с «того берега» — и нам представляется, что он в своем свидетельстве истины все отрицает. Но означает ли это, что он на самом деле своей речью отрицает все, чему учил Пробужденный? Я думаю, что здесь уместен пример с грамматикой. Грамматики не существует; но человек научился создавать такие мысленные конструкции, которые позволяют систематизировать язык и обучать ему других людей. При этом никаких времен, залогов и падежей нет — это наши условности. А попробуйте сказать это тому, кто изучает иностранный язык! Без этих умозрительных ходулей обучение будет невозможно. Попробуйте огорошить этим откровением филолога или лингвиста — они выжгут вам глаза своим презрением и будут правы, ибо вы лишаете их важнейшего инструмента для работы.

👉В связи с этим мне вспоминается случай, когда я еще преподавал английский. В наш центр тогда приехали на стажировку молодые американцы, изучавшие русский язык. Со мной работала в паре милая девушка (звали ее Winnie Congdon); как-то для группы уровня А2 я попросил ее привести пример формы глагола в Past Simple. Она посмотрела на меня как на умалишенного и честно призналась, что не понимает, о чем речь. Кажется, они не изучают грамматику английского так, как мы учим в школе грамматику русского — если я правильно понимаю, они проходят словесность и читают авторов. Но нам-то английский мил и дорог именно потому, что мы лоб расшибаем при изучении перфектных форм и неправильных глаголов — а для них, носителей, стоящих на том берегу реки, этих ужасов просто нет. Именно поэтому Ринго Старр может выпускать хит It Don’t Come Easy, а Джордж Харрисон петь When We Was Fab — и им это сойдет с рук, а нам суровая учительница (embedded in our very heart’s core) поставит двойку и еще вызовет родителей.

🤟Сутра Сердца — революционное произведение в прямом смысле этого слова: revolutio, как и καταστροφή (katastrophe), означает «переворот». Она переворачивает наше представление об истинах буддизма в том смысле, что они, будучи высказанными и ставши предметом изучения, рискуют превратиться в догму. А догма всегда одностороння. В этом отношении нельзя не вспомнить замысел Витгенштейна написать «Трактат» именно как первую часть, а на вторую часть указать лишь жестом седьмого предложения:

О том, о чем нельзя говорить, о том следует молчать.

🫵И дальше — действие, этика, которая не может быть выражена языком осмысленно. Ее можно только практиковать, болтовне она не поддается. Таким образом, ненаписанная часть «Трактата» одновременно и указывает на его границу (как и на границу самого языка), и намекает, что по ту сторону границы тоже нечто есть — только это иная, внеязыковая форма бытия. Сутра Сердца поэтому не отменяет учение Будды, но показывает, что о нем можно говорить иначе, достигнув той стороны пути — перейдя на иной берег, и тогда нужно быть готовым, что твое свидетельство об истине может быть не понято. Но с другой стороны может быть виднее это содержательное безразличие, которое названо в Сутре «пустотой». B тогда, согласно предложению 6.54 «Трактата», «тот, кто меня понял, в конце  концов уясняет их бессмысленность, если он поднялся с их помощью — на них — выше их (он должен, так сказать, отбросить лестницу, после того как он взберется по ней наверх)». И, о чудо! — мы поднялись над суетой сует Экклезиаста к великому положению философии: Ἓν καὶ Πᾶν (hen kai pan) —«все одно».

🙌Да пребудут с вами бодхисаттвы, которые смогут и вас озарить!