— Мисс Тайс, — принялся чеканить Хартс, решив остановить зарождающийся криминал. — Исследование проводит лаборатория. Любые наши действия с чужими органами вне установленных законом процедур квалифицируются как надругательство. Вы хотите себе в послужной список запись о некросадизме?

Преступный элемент МакМиллан пассаж проигнорировал, уселся на чистый секционный стол, еще и голову склонил в заискивающей улыбке. К ужасу Хартса, Ари тоже потенциальными обвинениями в некросадизме напугана не оказалась.

— Милая мисс Тайс, — проникновенно начал детектив МакМиллан. — А вы сможете одним глазком глянуть на печень и…

Судя по несколько мечтательному и рассеянному взгляду, медсестра была готова смотреть и на печень, и на почки, и на любые другие органы.

— Токсикология проводится не глазами, — процедил Хартс. — Лаборатория не работает. Конец дискуссии. У меня остался час рабочего времени, а потом меня ждут крайне важные дела.

С крайне важными делами он, конечно, погорячился. Его ожидало свидание. Точнее, подготовка, потому что Хартс, привыкший включать избирательную слепоту в феврале — от обилия цветов, сердец и пошляцких сувениров рябило в глазах — напрочь забыл, что на День святого Валентина предполагаются как раз те самые пошляцкие презенты, и он в этом году не сторонний скептик-наблюдатель, а полноценный участник сладковатого красно-розового безумия. Тем более что пока его отношения с Верити Хиллс, помощницей судьи Восточного Лондона, не были испорчены ни попытками съесть экспонаты, ни другими неприятностями.

Точно. У него свидание через полчаса, а в доме бунтует кот, бесполезно слоняются детектив и ассистентка, а парень, по габаритам напоминающий шкаф, замер в проходе.

Бардак.

— МакМиллан, если ты изваляешься в пыли, я буду вынужден тебя помыть, — бросил Хартс дивану, зная, как скрывающийся под ним кот не любит водные процедуры, хотя особенности его лысой породы и дурного характера предполагали мытье минимум раз в две недели.

Кот МакМиллан не отреагировал. МакМиллан, который детектив, перестал тыкать клепсидру и воззрился на Хартса в некоторой смеси первородного ужаса и шока. Даже рот приоткрыл.

— Не надо, пожалуйста. Я не буду… валяться.

Хартс отметил непривычно высокие нотки и не свойственную детективу вежливость.

— Безмерно рад, — процедил Хартс. — Удивлен, что ты нашел нужным предупредить, что не планируешь валяться под диваном в чужом доме. Были прецеденты?