Гуляла я с напускным весельем по полям, расцветавшим и облачавшимся в багрянец, сливавшийся с лазурью и лиловым с каждым шагом. Отгоняла я мысли о том, что все может обернуться мраком, однако, увы, судьба распорядилась иначе...
Лишь коснулась я одного из цветков, как ощутила скованность, словно заперта в тесной гробнице. То смутило меня, породив подозрения, однако все словно обрело зловещий смысл, когда донесся до слуха моего тот режущий, до боли знакомый стук. Дятел...
На сей раз он ощущал себя властелином в сновидении моем. Ибо, как открыла я очи, оказалась в месте, где не проникал ни единый луч света. Как жаждала я вздохнуть свободно! Но вместо того… находилась я в том месте, где дыханию нет места. Холодно… до костей пробирает. Словно объятия земли сковывают меня.

Добровольно я в попытках уничтожить вредящий мне самой цветок, наношу всё более болезненные раны, а сам цветок вновь лепестки обретает, распускаясь и снова калеча меня. Мне казалось, что не пройдет и мгновения, как я окончательно лишусь рассудка, ведь муж мой и так едва выдерживал каждую серию моих безумств.

If they say
Who cares if one more light goes out?
In the sky of a million stars
It flickers, flickers
Who cares when someone's time runs out?
If a moment is all we are
Or quicker, quicker
Who cares if one more light goes out?

Я, пишущий эти строки, — мертвец. Я мертв совершенно официально, в полном соответствии с законом, я умер и похоронен.