Я жаждала уверовать в его слова всем сердцем, ибо он не единожды являл мне, что любовь способна сотворить чудеса с самой душой. И сие подтвердилось вновь, когда приблизился час рождения дочери моей. Та малая жизнь, что во сне моем предстала мертвой, оказалась живою и пышущей здоровьем. И тогда, как корчилась я от мук родовых, а лекари суетились вокруг меня, твердя, что носить дитя мне было заказано, ибо родится оно либо мертвым, либо навеки ущербным, я противилась их словам всем своим существом. Даже мученическая боль, пронзающая меня с каждой минутой, не могла сломить меня. Я видела лишь лик мужа моего, пристально взирающего на меня, сжимающего мою руку со всей своею силой. Я слыхала множество историй о том, как мужья покидали своих жен, терзающихся в родах, и бежали в объятия любовниц. И россказней от родных наслушалась немало. Но мысли о том, что всё сие могло оказаться правдою, угасли на глазах моих, когда муж мой оставался рядом со мной все часы мучений. Мне даже захотелось разрыдаться от того благоговейного чувства благодарности, что обвило меня своими руками. Но какое счастье отразилось на лицах наших, когда, спустя бесконечность времени, лекари возвестили, что дочь наша выжила и родилась здоровой и телом, и духом! Какими сладостными были минуты, когда муж мой нес на руках малышку, закутанную в золотые пелены, расшитые гобеленами, почти тождественными тем, что украшали стены моих покоев! Какое упоение доставило моим ушам услышать ее имя!
— Роза, — утирая слезы пальцами, произнес муж мой, — Увидела свет Роза!
Новорожденную графиню, после того как ее крохотное личико омыли платком, смоченным в розовой воде, озарило искреннее счастье вдохнуть жизнь в первые часы, отраженное на ее столь ранней, но уже очаровательной гримасе. Хоть и смущало то обстоятельство, что находилась она среди толпы людей, отчего немало плакала, но вскоре тишина оросила наши покои.


Гуляла я с напускным весельем по полям, расцветавшим и облачавшимся в багрянец, сливавшийся с лазурью и лиловым с каждым шагом. Отгоняла я мысли о том, что все может обернуться мраком, однако, увы, судьба распорядилась иначе...
Лишь коснулась я одного из цветков, как ощутила скованность, словно заперта в тесной гробнице. То смутило меня, породив подозрения, однако все словно обрело зловещий смысл, когда донесся до слуха моего тот режущий, до боли знакомый стук. Дятел...
На сей раз он ощущал себя властелином в сновидении моем. Ибо, как открыла я очи, оказалась в месте, где не проникал ни единый луч света. Как жаждала я вздохнуть свободно! Но вместо того… находилась я в том месте, где дыханию нет места. Холодно… до костей пробирает. Словно объятия земли сковывают меня.

Добровольно я в попытках уничтожить вредящий мне самой цветок, наношу всё более болезненные раны, а сам цветок вновь лепестки обретает, распускаясь и снова калеча меня. Мне казалось, что не пройдет и мгновения, как я окончательно лишусь рассудка, ведь муж мой и так едва выдерживал каждую серию моих безумств.