Морды его я не видал. Явилась она лишь тенью с глазами, пылавшими неким золотистым огнем, что, казалось, проникал в самую душу, буравя ее нестерпимым взглядом. Изможденная собака, по всей видимости, дикая дворняжка, не представляла из себя ничего, кроме скелета, обтянутого тонкой кожей, чья мрачная тень плясала в полумраке, словно воплощение самого отчаяния. Ни одного жирка на нем и не разглядишь, а кости пробивались сквозь беднягу так, будто вот-вот прорвут сей несчастный слой, являя миру зрелище, достойное кисти сумасшедшего художника…

Облаченные в саваны холеры, все трепещут перед неминуемой кончиной, словно жалкие букашки, особенно же перед муками, что предвещают её симптомы, перед адом, что таится в их немощных телах. Посему людям нет дела до тебя, если заботы твои сводятся к долгам, к тоске по родине или иным мирским тяготам, что лишь усугубляют их страдания. А Жермен, увы, не юношей был, он уже познал вкус старости, этой неизбежной участи каждого смертного. Пятьдесят три года в нынешнем веке — зима, что обжигает душу, но какая одинокая…

Нет, ничтожность моего существования была мне отвратительна и прежде, но теперь, когда весь мир трепетал перед жалкой тенью ребенка-сироты, просящего милостыню, я чувствовал себя частью сего всеобщего безумия. Ощущения мои сопоставимы были с тучами серыми, что нависали над крышами дома моего, извиваясь в причудливых узорах, что, скорее, волны напоминали. Жуткая ухмылка некоего чудовища немыслимых размеров, виднелась мне в том сочетании темных и светлых клубов облаков, что невольно насмехалась над всем родом людским…
Выйдя за кованые ворота, я ощутил на себе ледяное дыхание осеннего ветра. Возница, словно очнувшись от оцепенения, неловко отвесил поклон и, дрожащей рукой отпирая дверцу экипажа, прохрипел:
— Куда изволите путь держать, господин?
— Сент-Джайлс, — ответил я.
Услышав это именование, возница так и замер, как вкопанный, а лицо его исказилось гримасой некой озадаченности с примесью ужаса, словно перед глазами его на мгновение вспыхнула картина чьего-то самоубийства.

Когда я положила голову на подушку, что потом будто с нею слилась, поначалу я уснуть не могла. Да думой то состояние, в которое я попала, точно назвать было нельзя. Тело моё в эту минуту принялось постепенно утрачивать свое тепло, ибо за окном уже было не так уж и жарко. Стоило только тьме встать передо мною, как тотчас пространство вокруг стало приобретать окрас иной, переливаясь то синим, то фиолетовым цветами. Это всегда были те, что, в основном, внутри воображения моего имели отношение со сном, однако попадались и зеленоватые пятна.
Поначалу всё было мертвенно тихо, и до ушей доносился лишь белый шум из-за распахнутого окна. Но что-то заставило меня тогда глаза открыть (я их в действительности не открывала). Я лежала тогда на спине, даже не подозревая того, какое зрелище ожидало меня впереди, но скажу сразу, то, что я увидела, описать можно только, как что-то странное.
Перед глазами встала картина морды некоего насекомого, глаза которого уставились прямо в мои. Язык его был длин, будто хоботок, а глаза перекрывали почти всю эту физиономию и будто горели неким синеватым огнем внутри черной, тоненькой оболочки. Морда эта была не тех размеров. Что была бы у обыкновенных насекомых, как можно уже понять по описанию. Жуткое существо располагалось до невероятной степени близко к моим глазам. Село оно, пока я спала, прямо на мой нос, ибо ощущала я, как дергались его крохотные, словно маленькие стебельки, лапки. Щекотание это сравнила бы я с пыткой, а не с каким-то ощущением, что вызывало бы смех по обыкновению.
Я вглядывалась в эти глаза, тогда-как по спине раз за разом бегала дрожь. Казалось бы, обыкновенное насекомое, но какое отчаяние я испытала, когда глядела на него…
Набравшись сил, я поднялась с кровати. Случилось это довольно резко, потому то насекомое тотчас сорвалось с моего носа и, казалось, упало прямо подле меня. Оглядевшись на него, я поняла, кем оказалось то жуткое существо…
На моем носу сидела бабочка размером с мою ладонь, а что показалось тогда мордой, на самом деле, было частью ее крыльев. Мордой была лишь крохотная точка в центре этого всего. Только что странно…на сей раз она была мертвой.
Когда я подняла ее тельце за крылья, их плоть, казалось, рассыпалась по моей руке. А сам сон внезапно прервался, отчего я и проснулась. 🦋