— видишь, Арте, нас помнят. леди Баника, вы такая... такая... маленькая... вы не знаете, что случилось?? обычно вы выглядите повыше и побольше, но сейчас похожи на подростка. кажется, лет десять назад такой были, точно.

— так, думаю, разобраться с этим нужно будет завтра, а сейчас спать, у меня голова кругом. надеюсь, что мне хотя бы сегодня не приснится ничего страшного, странного или грустного. поэтому до за~автра, всем спокойной ночи. ♡

— Мва~ах, доброе утро... мне снилась какая-то белиберда всю ночь, но я выспался и... э??

Протерев глаза после сна, Полло ощутил что-то постороннее на мизинце своей руки и перевёл взгляд туда, с интересом обнаружив на нём обвязанную вокруг тонкую красную нить.

«Как странно, вчера ничего подобного не было», — подумал он, трогая её свободными пальцами. Казалось бы: обычная нить, словно кто-то решил сыграть над ним шутку, но было ещё несколько нюансов.

Во-первых, незачем кому-то это делать. Во-вторых, нить тянулась через всю комнату и выходила наружу. Обычной на такое расстояние либо не хватило бы, либо она бы просто-напросто порвалась.

— М... наверное, стоит пойти за ней и проследить, — с этой мыслью он слез с кровати, оделся и побрёл по тому направлению, куда вела его нить.

Мало того, что нить шла до самого коридора, но и заворачивала за угол, выходя на улицу. Тяжко вздохнув, Полло пошёл вперёд по направлению к входной двери, по пути поймав на себе недоумевающий взгляд Джозефа и хихикнув.

Итак. Внутри Полло уже умер и похоронил со всеми почестями. Второй конец чёртовой нитки не было даже видно, и она бесконечно тянулась куда-то до горизонта и дальше. Невероятно. Замечательно. Просто прекрасно.

— Клянусь, я убью человека, который это придумал, — Полло выдохнул, считая до десяти, и более уверенным шагом направился вперёд.

...Это продлится ещё очень и очень долго.

Очень повезло, что путь был достаточно лёгким, чтобы не умереть, к примеру. Никаких ям на дороге или прохода через лес; просто идти прямо и не думать ни о чём — это ведь так хорошо, правда?

И, конечно, плюсом в карму шёл тот факт, что сейчас день, а не ночь. Даже Полло побоялся бы идти не пойми куда в темноте, не имея при себе никакого источника света, чтобы освещать путь перед собой.

«Интересно, как скоро Арте заметит, что я куда-то пропал?», — Полло прикусил краешек губы, задумавшись о сестре. Единственным, кто его заметил, был Джозеф, но на него-то уж можно положиться в этом плане. Наверное.

Выпрыгнувшая откуда-то рыжая кошка проскочила прямо перед ногами, вынудив Полло споткнуться и, потеряв равновесие, упасть назад. Нить ещё сильнее натянулась — должно быть, если на том конце какой-то человек, то он тоже упал.

Неловко вышло, подумал Полло, но это не могло его не рассмешить.

Валяться на земле не очень хотелось, поэтому Полло встал, отряхнулся и пошёл дальше. Впрочем, спустя секунду или две он замер на месте. Нить стала ощутимо свободнее и не так сильно натянутой; неужто почти дошёл?

Ещё несколько десятков метров были пройдены, и он завернул за угол, надеясь, что скоро уже достигнет цели и от усталости сдохнет где-нибудь в лесу, но, видимо, в этот раз судьба, боги или демоны решили поиграть ещё.

Едва зайдя туда, Полло со всего размаху врезался в какой-то высокого человека, идущего в противоположную сторону. От столкновения он не удержался и вновь упал на землю, чувствуя, как место падения начинает болеть.

От человека, к слову, пахло чем-то приятным — для леди Баники была бы хорошая приправа, и Полло поднял голову, пытаясь вглядеться в лицо.

...«Слишком знакомое».

— О как. Ты бы глаза открытыми держал, прежде чем помогать, тупица.

Полло недовольно, даже в какой-то степени злобно чихнул от поднявшейся из-за собственного падения пыли, после чего неуверенно взялся за чужую руку в белой перчатке.

«Боится об людей испачкаться?», — подумал он, задержавшись на мгновение и сжав его пальцы. Смешной какой-то: вроде молодой, а такое ощущение, что работает много и живёт примерно лет двести, как Эллука Клокворкер. Та ещё идиотина, к слову.

Склонив голову к плечу, Полло сперва рассмотрел синие волосы незнакомца — ещё один марлонец? — затем лицо, чьи черты, слава Левии, не были похожи на кое-чьи, и после перевёл взгляд на руку.

О, ну да, конечно, кто бы мог подумать, действительно. Именно к его руке была привязана красная нить, из-за которой он страдает последние пару часов. Ужас, самый настоящий ужас. Кошмар.

— А, так ты этот. Тот. Который мне тут мешает, да? Ну, — Полло указал на нить, — вот это. Ты понял??

Если этот странный ужасный мерзкий отвратительный нелепый тупой синеволосый парень был по какой-то не менее странной ужасной мерзкой отвратительной нелепой тупой причине связан с ним, остаётся только одно — смерть.

Разумеется, Полло в своём уме и не стал бы убивать кого-то, кто любым образом имеет с ним связь, однако шкала неловкости ситуации поднялась до Небесного двора. Представить себе подобное равносильно тому, чтобы чокнуться.

Он же синий. Полло снова начал разглядывать его лицо. Вполне симпатичный, насколько он мог судить, будучи парнем. На таких обычно женщины и попадаются, а потом оказываются брошенными и ненужными, но Полло, во-первых, не женщина, во-вторых — не настолько тупой.

— Из-за меня упал? Хочешь, ещё раз толкну?

Полло не сдержался и издал смешок, улыбаясь уголками губ и с более миролюбивым взглядом, чем до этого.

— Ты бы хоть представился, неженка, а то сразу с наездами. Очень некультурно с твоей стороны.

— Начинают только девочки, а я заканчиваю, я же Мальчик Конца.

Глупо было полагаться на то, что этот глупый парень поймёт, но нельзя было не сказать. Маркиз, значит. Каспар, значит. Бланкенхайм, значит.

«Да нихрена не значит!», — воскликнул Полло в своей же голове, про себя отмечая, что такую фамилию и подумать-то сложно, не то что выговорить. И как ему, интересно, живётся с такой тяжестью? Должно быть, не сильно легко.

Но теперь ему нужно самому представиться, а упустить шанс покрасоваться просто нельзя. Полло усмехнулся; прижал одну ладонь к груди, вторую руку отвёл в сторону и сделал полупоклон.

— Полло Ньезе Кончита к вашим услугам, неуважаемый синий господин, — проговорил он, очень жалея, что Арте сейчас его не видит; уж она-то наверняка посмеялась бы с такой сцены. — Я слуга госпожи Баники Кончиты, известной в Вельзении и за её пределами как Злобная Пожирательница Кончита. Вот, теперь мы знакомы?

План действий? Серьёзно? Он в самом деле такой странный или просто притворяется? Или, о боже, у него произошла психическая травма после их встречи? Как жаль, мозг значит отупел.

— Насколько далёкий тебе нужен? Мы могли бы пожениться и завести детей, но, к твоему сожалению и моему счастью, это невозможно как физически, так и морально.

После этих слов он помолчал пару секунд, глядя на ошалевший взгляд маркиза, и взорвался смехом, обняв себя руками.

— Да господи, я шучу!! Я не такой стрёмный, как может показаться. Честно говоря, Каспар Блин-какой-то-хам, я совсем не знаю, что делать в такой ситуации.

И это было чистой правдой: Полло ни разу не попадал в столь неловкое и непонятное как для него самого, так и наверняка для Каспара положение, поэтому не имел ни малейшего представления о дальнейших действиях или хотя бы мыслях.

Каспар... На языке его имя прозвучало иначе, чем в голове. Полло нарочно произнёс его медленно, словно пробуя на вкус, и оно оказалось достаточно приличным, чтобы не скривиться от отвращения. «Арте» звучало иначе, пусть ему и нравилось звать сестру по имени.

Странное чувство в груди.

— И да, можешь звать меня на «ты», всё-таки не просто незнакомцы. Да, Каспар?

Слишком странное.

От того, как Каспар произнёс его имя, по коже пробежали мурашки, а после изнутри всё наполнилось приятным теплом. Внезапно захотелось почувствовать то же самое в гораздо больших размерах, но, наверное, рано думать о таком.

— Что ты имеешь в виду под знакомством поближе?

Задержав дыхание, Полло сделал шаг вперёд, подходя ближе — практически вплотную, едва ли не касаясь его кончика носа своим, и, выдохнув, произнёс шёпотом:

— Вот так?

Шутки шутками, а вот доводить до смущения всё-таки не было большого желания, так что он отступил и улыбнулся.

В человеке важна душа. Душа Каспара была скрыта глубоко внутри, прячась под рёбрами и сердцем; Полло не умел видеть насквозь, однако где-то в своей душе понимал, как ему... одиноко? Жесты, мимика и поведение говорили о многом.

Он взял его за руку, где была привязана нить.

— Ты пробовал её развязать?

Пробовать всегда хорошо, иначе не узнаешь, получилось или нет. Полло бесцеремонно стащил с его руки перчатку, зачем-то кладя к себе в карман, и от касания к чужой коже по ладони разошлось тепло.

Сделав вид, что ничего не заметил, он попытался порвать нить одним рывком. Не вышло. Затем стянуть с руки. Тоже не получилось. О том, чтобы развязать узел, речь даже не заводилась.

«Хм...», — Полло задумался, совершенно не представляя себе эмоций Каспара, чья рука перешла в чужое владение. В голову пришла весьма сомнительного происхождения мысль, однако он использовал уже несколько вариантов, которые оказались неудачными, так что терять явно нечего.

Он поднёс каспаровский палец к своему рту и сделал попытку раскусить узел или нить зубами.

...Это была ещё более неудачная идея, чем до неё. Мало того, что ничего не вышло, так он умудрился укусить Каспара до крови, отчего тот дёрнулся и случайно ударил его по челюсти. Больно, но заслуженно.

Желая загладить свою вину, Полло прикоснулся языком к царапине, собирая выступившие на бледной коже крапинки крови и оставляя на ней след от своей слюны. Пряный металлический вкус разнёсся по всей полости рта, и это нельзя было назвать неприятным послевкусием, но от этого на лице выступил румянец.

— ...Надеюсь, тебе больше не больно, — он выпрямился, так и не выпустив руку из своей.

— Всё равно как-то некрасиво с моей стороны. Прости, — он потупился: несмотря на то, что извиняться перед Арте приходилось часто, в этот раз всё как-то иначе.

Они оба молчали. Неловко. Прерывать тишину тоже казалось несуразным и вообще не к месту.

Время подходило к вечеру, и на улице стало значительно холоднее. Полло вздрогнул, когда порыв ветра продул его насквозь, залетев под рубашку и пройдясь по коже, отчего невольно врезался в Каспара, прижавшись к нему. Ну, причина есть: холодно.

Он перевёл внимание на их руки, где нить, казалось, затянулась ещё туже, чем вообще была изначально. И как это расценивать? Почему всё так странно и непонятно, и смущает, и всё ещё странно, и...

И особенно хорошо, когда чужое сердце стучит вместе с твоим.

— Слушай, а ты... а тебе... не холодно тут стоять? — Полло решил отвлечься. — Не хочешь уйти куда-нибудь?

— Мне всё равно. Можешь пойти со мной в особняк леди Баники, но я не буду уверен наверняка, что тебя НЕ съедят, ги-хи-хи~.

Внутри разлилось тепло, от которого дрожь пробежала по спине. Это точно было обычное волнение, ничего такого... правда?

Он сглотнул, ощутив чужие руки на своих плечах, словно притягивающих теснее к себе. Его собственное лицо стало ещё краснее и походило на переспелое яблоко. Слишком... близко... но в этом абсолютно точно нет ничего такого, не так ли?

— Хотя... мне в любом случае прилетит за то, что я убежал, так что...

С беспокойством оглядевшись назад, где вдалеке виднелся особняк госпожи, Полло приподнял голову. Во время игр — скорее односторонних шуток и издёвок — с Джозефом до такого никогда не доходило, а вот рядом с Каспаром странное чувство усиливалось.

На него хотелось смотреть всегда и беспрестанно. Смотреть, слушать, слышать, дышать, держать за руку, лю... «Я сейчас в обморок упаду», — успел подумать он до того, как в действительности потерять сознание от переизбытка стресса.

В сознание он пришёл явно не сразу, но моментально поморщился от противного запаха возле лица, который отрезвил голову. Сперва всё в глазах расплывалось, однако затем сошлось в единую картину. И, судя по всему, Каспар притащил бессознательного Полло на своих руках к себе домой.

Смысл этого пришёл не сразу — да и вообще не доходил, поэтому он не понимал совершенно ничего, а вот волна паники накрыла с головой, заставив его испытать смесь тревоги и страха.

Будучи ещё не совсем в норме, Полло протянул свою ослабевшую руку к Каспару, касаясь ладонью его лица. Выражение на собственном поменялось на расслабленное и более не тревожное, пускай неясная паника до сих пор отдавалась болью в груди.

— Мне стало так плохо... и я не знаю, что делается...

Он приподнялся и едва не рухнул обратно на кровать, успев обхватить сидящего рядом Каспара руками в своеобразные объятия. Тепло... Решив, что большей неловкости уже точно-точно не будет, Полло прижал голову к его плечу, стараясь не упасть ни обратно, ни на пол, и прошептал: «не оставляй меня одного».

— Болит?.. нет, не очень...

Требовалось ли ему что-то? Разумеется. О, ему нужно очень и очень много — больше, чем кому-либо. И он не мог отказаться, когда так открыто предлагали.

Сердце забилось ещё чаще, когда Полло протянул обе руки к его лицу и обхватил ладонями, глядя твёрдым, чётким взглядом и говоря уверенно, с самыми серьёзными намерениями, совершенно без шуток:

— Мы провели вместе всего несколько часов, но мне кажется, что я уже люблю тебя. — Он замолчал, а затем добавил: — Нет, точно, я абсолютно точно люблю тебя.

«О как. Было очень... неожиданно».

Полло тихо хихикнул, касаясь губами каспаровской щеки и обнимая крепче. В этот момент всё плохое, что он ощущал внутри себя, испарилось, и сейчас он вновь смог свободно вздохнуть.

Даже прежняя игривость вернулась, и он, потеребив чужой синий локон своими пальцами, отпустил маркиза и упал на кровать, продолжая смотреть в синие глаза.

— Это значит, что я могу спать на твоей кровати? Ты ведь не отправишь меня идти обратно домой по темноте, правда? Я вроде не сильно много места занимаю, так что всё будет норма~ально.

— Гостей надо класть спать на кровать, если ты не знал.

Будто в отместку за такие мысли, чтобы больше подобным образом не думал, Полло одним движением, благодаря своей силе, повалил Каспара на кровать и моментально улёгся рядом, положив свою голову ему на плечо.

Это было так тепло и хорошо, что ни разу не появилось желания уйти или прекратить. Хотя Полло и не знал, как судьба решила сыграть такую шутку, всё-таки она вышла не злой, а хорошей.

Он обязательно вернётся домой, но не сейчас и возможно даже не завтра, а в эту минуту у него уже глаза закрываются, потому самое логичное, что он может сделать, это лечь спать.

— Спокойной ночи, — улыбнулся он, давая понять, что уйти Каспар не сможет, даже если захочет.

В чём он, откровенно говоря, очень сомневался.