Продолжаем ридинги в шоуруме AdMаrginem по Уле Бьергу. 24 сентября в 17-00 ждём всех криптолеваков!

В это воскресенье ждем вас на третий ридинг по книге Уле Бьерга «Как делаются деньги». Приходите и зовите знакомых криптоинвесторов, экономистов и биткойновых миллионеров!

На второй встрече мы обсудили фантазию об эффективном рынке, покритиковали неоклассическую экономику и бинарные опционы и раскрыли антропологию активов и деривативов по книге Уле Бьерга «Как делаются деньги». Мы выяснили, почему золотой стандарт — это мистификация, как делались деньги в древности и почему биткойн не спасёт нас от виртуализированной экономики финансовых рынков.

На следующей встрече, которая состоится 24 сентября, мы поговорим об идеологических основаниях финансовой системы и о том, как банки создают деньги, обсудим при чем тут диалектические шутки Жижека про кофе без сливок и Бреттон-Вудская система. Ну и главное — как с помощью концептов Символического и Реального понять что такое деньги без наличных?

Когда: 24 сентября в 17:00
Где: Ковенский, 14, шоурум Ad Marginem.
Вход свободный, по регистрации.

Очередной виток в корпоративной борьбе с большими языковыми моделями: на этот раз богатые авторы миллионных тиражей выступают против OpenAI и в защиту копирайта.

Люди, чьи литературные бестселлеры экранизированы в Голливуде, и чьи тиражи приносят им сверхприбыли с помощью свои адвокатов жалуются на то, что OpenAI "не имела права разрабатывать свои технологии искусственного интеллекта с несанкционированным использованием произведений авторов, защищенных авторским правом. Генеральный директор Гильдии авторов Мэри Расенбергер отметила, что "крайне важно остановить это воровство на корню, иначе мы уничтожим нашу невероятную литературную культуру, которая питает многие другие творческие отрасли США. Великие книги обычно пишут те, кто тратит свою карьеру и, более того, свою жизнь на изучение и совершенствование своего ремесла. Чтобы сохранить нашу литературу, авторы должны иметь возможность контролировать, используются ли их произведения генеративным ИИ и каким образом. Различные модели GPT и другие современные машины генеративного ИИ могут генерировать только материал, производный от того, что было создано до них. Они копируют структуру предложений, голос, повествование и контекст из книг и других текстов. На выходе получаются лишь ремиксы без добавления человеческого голоса. Переработанная культура не может заменить человеческое искусство".

Такое определение того, что делают модели типа ChatGPT является абсолютно редукционистским – машинный алгоритм не только миксует входящие данные, но также и занимается транцедентальной дедукцией внутри своей архитектуры, создавая по-своему уникальный текст, автоматизируя литературу, искусство, выступая таким же автором произведенией, что и "человеческий" песронаж, а именно копируя, вдохновляясь, ремиксируя стиль, почерк, голоос, структуру работы. В этом плане автоматизация искусства достигла по-настоящему антропоморфных высот. Также важным положительным фактором является и то, что ChatGPT выступет разрушителем системы копирайта, держащего в цепях интеллектуальное богатство человечества.

А если всё же подходить к функционированию алгоритма критически и находить пространства, где капитал использует большую языковую модель во вред (что случается со всеми технологиями), то недавно самая крупная забастовка гильдии сценаристов WGA закончилась победой – после 146 дней забастовки она объявила о достижении договоренностей с Альянсом продюсеров AMPTP в переговорах о новом коллективном контракте, где указано повышение отчислений с контента на стриминговых платформах и ограничения использования искусственного интеллекта при написании сценариев. Поэтому когда крупный капитал, продюсерские компании и богатые авторы используют искусственный интеллект в своих интересах, они готовы терпеть убытки и усиливать эксплуатацию, но когда автоматизация коснулась уже их, то адвокаты уже щебечут о том, что "искусство машины – не искусство", вместо очевидных вещей – достойной зарплаты, сотворчества с алгоритмами и переобучения в периоды автоматизации.

Заключительный ридинг о том, как делаются деньги с Уле Бьергом и нашими коллегами пройдёт 1 октября в 17-00 в Шоуруме АдМаргинема. Если хотели обсудить финансиализацию капитала и что делать в век посткредитных денег – приходите!

Приглашаем вас на заключительную встречу, посвященную книге Уле Бьерга «Как делаются деньги» (на афише, кстати, не какой-то импозантный красавчик, а сам Бьерг). Не упустите шанс символически разбогатеть.

На третьей встрече мы обсудили зарождение долга на протяжении человеческой истории, кредитные деньги, антропологию монетарных пузырей и даже современную денежную теорию (ММТ). Мы выяснили, как работают банки — или, скорее, что никто толком не понимает, как они работают, — и разобрались, почему количество физических денег в банках на порядок меньше, чем объемы кредитов, и как связаны банковская система и государство.

На нашей последней встрече, которая состоится 1 октября, мы поговорим о финансиализации денег и о последнем, самом продвинутом формате денег — о посткредитных деньгах. Ну и главное — как нам с этим быть: какую альтернативу современной денежно-кредитной системе видит Уле Бьерг (и какую альтернативу видим мы).

Когда: 1 октября в 17:00
Где: Ковенский, 14, шоурум Ad Marginem.
Вход свободный, по регистрации.

К слову про Бьерга – его основной тезис заключается в том, что сегодняшний капитализм перестаёт быть основан только на промышленном производстве, ресурсах и физическом капитале, а большая часть прибыли и капитала банков и корпораций является финансовым капиталом, необеспеченными кредитами и облигациями. Наш коллега из manufacturing the future написал о схожей теме, о том, что хотя производительность труда при промышленном капитале и повышает производительность всех секторов экономики, в условиях глобального рынка и цепочек межнационального производства локальная физическая экономика играет малую роль

https://www.academia.edu/24357871/Organizing_for_the_post_growth_economy

Сравнительно недавно наткнулся в Рабочих Бумагах на небольшую статью, посвященную производительности труда и индустриализации. Для российских левых, пожалуй, обе темы можно считать краегуольными -- начиная от набивших оскомину споров о 30-х годах и заканчивая лозунгами, которые разные политические силы декламируют ради привлечения внимания и сторонников. Зачастую под "реиндустриализацией" полагается именно повышение производительности труда и напротив, в российской культуре существует представление, что производительный труд -- это скорее всего именно manufacturing на огромном заводе-комбинате.

Я, разумеется, тоже ангажирован в пользу заводов-комбинатов, но было бы глупо спорить с реальностью и пытаться примириться с отдельными аспектами их неэффективности, как и с тем, что мы живем все-таки не при Генри Форде.

Статья -- это препринт NBER (национального бюро экономических исследований), где авторы смотрят несколько крупных корпусов данных по современным развивающимся странам в Африке, Азии и Лат. Америке.

В первую очередь авторы описывают два основных подхода, которые в теории описывают рост производительности труда при переходе работников из аграрного сектора в промышленный:
1) В промышленном секторе предполагается заведомо более высокий уровень производительности труда, чем в сельском хозяйстве
2) Именно повышая производительность труда в обрабатывающем производстве развивающие страны могут сократить разрыв в общей производительности труда с развитыми промышленными странами.

Авторы исследуют оба предположения создавая новый корпус данных -- существовавший ранее Penn World Table хоть и содержит информацию насчет общей производительности труда, но не дает подробностей о распределении оной по секторам.

Собрав данные по 64 странам, исследователи приходят к первому выводу -- разрыв между странами как в сельском хозяйстве, так и в обрабатывающем производстве выше чем в среднем по стране -- т.е. manufacturing не обладает магическим свойством повысить производительность, переместив работников из сельского хозяйства в обрабатывающую промышленность.

Однако, рассматривая именно обрабатывающий сектор, можно обнаружить одну стоящую внимания особенность -- стимулируя рост производительности в производстве (в первую очередь нарабатывая опыт и знания по организации тех.процессов, логистики и т.д.), страна также получает улучшение производительности в остальных секторах.

При ознакомлении со статьей очень хотелось дописать последний абзац с критикой, что авторы наверняка собирали данные в общем, а не по ППС -- но в части посвященной датасету и методолгии они буквально с этого начинают и показывают, где в уже имевшихся корпусах данных была информация по ППС, а где ее пришлось дополнять из других статистических источников.

Если рассуждать спекулятивно, вероятно отсутствие "магического" прироста от manufacturing связано с глобализацией и перенасыщенностью рынка производством товаров из Китая -- даже подняв производительность локально тяжело будет справиться в эффективности с международными цепочками поставок. Кроме того, прыжок в продуктивности в годы "промышленной революции в Англии"/"индустриализации в Германии"/"коллективизации в СССР/США" можно связать с приходом промышленного производства в сельскохозяйственный сектор, тогда как сейчас страны имеют доступ к глобальному рынку и им не требуется собственная механизация для подъема производительности от феодального уровня к промышленному. Однако, глобального рынка может быть недостаточно для подтягивания производительности в среднем по сектору на более высокий уровень, что и требует умеренного развития промышленности наравне с не-торговыми сервисами.

Делимся годнотой: американский писатель и журналист Кори Доктороу в своей грядущей книге " The Internet Con: How to Seize the Means of Computation" показывает генеалогию современного платформенного технофеодализма – термина, означающего новый посткапиталистический этап развития цифровой экономики, характеризующийся господством платформенной рентой, монополией технокорпораций, цифровым копирайтом и частным характером социальносетевой инфраструктуры, и какие методы противодействия новому классу собственников платформ и серверов можно противопоставить, чтобы неотчужденная и немонопольная цифровая инфраструктура могла быть использована для прогрессивных изменений угнетенными в их антиавторитарной и антикапиталистической борьбе.

Вот бложик автора, а вот тут отрывок из этой книги в аудиоформате (зачитывает сам харизматичный автор).

Букчина мы здесь очень любим не только за его социальную экологию, но и за нетехнофобную критику современной техники и стремление к эмансипаторным технологиям, так что советуем эту книжку.

Открываем предзаказ на книгу Мюррея Букчина «Будущая революция: Народные ассамблеи и перспектива прямой демократии»!

Сейчас текст проходит этап повторной корректуры, после чего книга будет отдана в печать. Мы планируем выпустить книгу в ноябре текущего года. Предзаказ очень поможет нам собрать необходимую сумму для оплаты оставшихся работ и печати тиража. Вы можете нас поддержать, купив книгу сейчас по сниженной цене.

Книгу составляют девять коротких очерков, в которых Букчин рассуждает об актуальных проблемах современного революционного движения, критикует неудачи прошлых движений за социальные перемены и крупными мазками намечает контуры свободного общества будущего. Автор показывает ошибочность прогнозов Маркса и считает классовый подход слишком узким для понимания современности и мобилизации широких масс. Большую мобилизующую силу он видит в проблемах разрушения окружающей среды, качества жилого пространства и участия в жизни общины.

Букчин последовательно выстраивает критику государства и парламентской демократии, предлагая взамен конфедералистскую альтернативу, основанную на сети принимающих решения народных ассамблей, которые делегируют отзываемых депутатов для решения проблем на разных уровнях. Коммуналистский проект Букчина задает принципы будущего общества: муниципальная экономика взамен капиталистической, социальная экология и самое широкое использование прямой демократии посредством народных собраний, объединенных в конфедерации.

За последние несколько дней успели разочароваться в очередной раз в высказываниях как западных левых (оправдывающих насилие над израильтянами жестокостью "деколониальной борьбы") и российских либералов (расистски вторящим ультранационалистским властям колониального государства Израиль, требующим сравнять двухмиллионных город Газа и его окрестности с землёй). Израиль своими руками создал фундаменталистский ХАМАС для борьбы с марксистской Организации освобождения Палестины, и теперь пожинает хаос.

В середине 70-х американский анархист и анархо-синдикалист Сэм Долгофф отправился в путешествие в Израиль с целью наладить контакты с местным анархистским движением. Посетив редакцию газеты Problemen и убедившись в необходимости кооперации между антинационалистическими силами арабов и и евреев, Долгофф приходит в выводу, что немногочисленные анархист_ки мужественно продолжают пропагандировать необходимость исчезновения государства, которое должно быть заменено свободными местными, провинциальными, национальными и международными федерациями и конфедерациями свободных народов.

«Все молодые люди, с которыми мы общались, яростно осуждали возмутительное поведение фанатичных ортодоксальных евреев. В своем отношении к женщинам, в своем презрении к законодательным ограничениям и традиционным консервативным взглядам на секс и родительскую власть молодые израильские бунтари не уступают, если не превосходят, молодых нонконформистов в других странах".

"Хотя израильские арабы имеют те же юридические права, что и другие граждане Израиля, есть, к сожалению, немало израильтян, которые относятся к своим арабским соседям как к "неполноценным" работникам, пригодным лишь для выполнения низкооплачиваемой "грязной работы", которая никому не нужна. Они смотрят на арабов примерно так же, как американские расисты на негров. (Еврейский фашист раввин Кахане недавно был избран в законодательный орган Израиля - Кнессет).

Нам стало легче на душе, когда мы посетили иерусалимскую студию нашего старого друга, художника Рора, с которым мы были знакомы в Нью-Йорке. Рор не анархист, но его толерантная гуманистическая позиция произвела на нас впечатление. Рор утверждал, что если израильские евреи хотят добиться хороших отношений с арабами здесь, в Израиле, то все их отношение к ним должно измениться. Они должны принять по-настоящему братское отношение к своим арабским соседям в Израиле, научиться жить вместе на равных, во взаимном уважении и почтении».

Палестино-американский исследователь империализма Эдвард Саид (автор известного «Ориентализма» 1978 года) в интервью Тарику Али в 1994 году рассказывает о роли насилия в антиколониальной борьбе и что он думает по поводу ХАМАС, а Саид «ви[дит] в них [ХАМАС] порождение момента»:

«На мой взгляд, их идеи об исламском государстве являются совершенно зачаточными, неубедительными для всех, кто там живет. Никто не воспринимает этот аспект их программы всерьез. Когда вы задаете им вопросы, как это делал я, как на Западном берегу, так и в других местах: "Какова ваша экономическая политика? Какие у вас идеи по поводу электростанций или жилья?", они отвечают: "О, мы думаем об этом". Нет ни одной социальной программы, которую можно было бы назвать "исламской". Я вижу в них порождение момента, для которых ислам - это возможность выразить протест против нынешнего тупика, бездарности и банкротства правящей партии».

Также в статье Мартина Крамера 2006 года Эдвард Саид говорит следующее о движении ХАМАС:

«В 1992 году, когда я был там, я коротко встретился с несколькими студенческими лидерами, представляющими ХАМАС: На меня произвело впечатление их чувство политической приверженности, но совсем не их идеи. В 1993 г. я договорился провести еще несколько часов с ними и с их соперниками за политическое влияние. Они показались мне весьма умеренными в том, что касается, например, принятия истин современной науки (интересно, что четверо молодых людей, с которыми я беседовал, были студентами с отличной успеваемостью: все они были учеными или инженерами); безнадежно редуктивными в своих взглядах на Запад; и категорически против существования Израиля. "Евреи должны уехать, - категорически заявил один из них, - за исключением тех, кто был здесь до 1948 года". ... В основном их идеи - это протест против израильской оккупации, их лидеры не особенно заметны и не впечатляют, их писания - это пересказ старых националистических трактатов, теперь переложенных на "исламский" лад».

Успешная обороноспособность и процветание Палестины против националистов внутри и снаружи необходима для демонстрации того, что это общество может пойти дальше управления им фундаменталистскими движениями и начать там новую жизнь, и, если повезет, даже основать какое-нибудь анархистское общество – практика киббуцов уже близко подошла к этому в регионе. Конечно, сперва необходимо снять блокаду Газы-концлагеря под открытым небом, который израильские ультраправые уже готовы сравнять с землёй, а также признания реальной автономии Западного берега и остановка оккупации.

Антифашистское выступление Славоя Жижека на Франкфуртской книжной ярмарке, посвящённое арабо-израильской войне, где он блестяще отбивается от любителей геноцида мирного населения за преступления одной фундаменталистской группы. Мотаем на 1:36:00 и слушаем Жижека, который требует пересмотра тотальной дегуманизации палестинского народа и прогрессивной политики от Израиля в поисках причины террора и мирного урегулирования конфликта.

Наш редактор Михаил Федорченко дал интервью порталу Setters.media на тему будущего (после) работы и о роли искусственных интеллектов в процессе техноакселерации, и о поисках неантропоцентричных типов интеллекта. Хоть интервью и порезали, убрав постгуманистические моменты, всё же рекомендуем ознакомится.

«Говоря про будущее (без) работы, необходимо брать во внимание как философский, так и технологический аспекты. Является ли труд и работа синонимами? В чём состоит связка труда и игры, какую роль в этом играет отчуждение и неотчужденные типы деятельности, какое влияние на разработки новых технологий имеет иная форма коммуникации, например поток тока по проводам, мерцание сервоприводов бионических протезов, танец пчёл, пение птиц, и связанный с ними энтузиазм высвобождения свободной творческой энергии природы и техники. Главным барьером между разотчуждением труда, обществом пост-работы является капитал, который валоризирует, квантифицирует, геймифицирует свободное время, время игры, превращая их в наёмный труд, а границы между игрой и трудом размываются».

Также в интервью среди других спикеро_к вы найдёте скорее бизнес-аналитиков-сторонников гиг-экономики-обслуживателей цифровых сетей, чем философов или антропологов, но таковы уж реалии техно-бизнеса, который необходимо разрушить изнутри.

Из книжных новинок: В издательстве Гараж вышел «“Постчеловек: Глоссарий», посвященный новейшим концепциям и явлениям, связанным с изменениями в искусстве и обществе. Книга охватывает такие широкие темы, как антропоцен, капиталоцен, экология, цифровой активизм, алгоритмическая культура и нечеловеческое. В глоссарии представлены краткие определения этих понятий, а также исследуются художественные, интеллектуальные и активистские подходы к решению сложных проблем «постчеловеческого состояния».

У Брайдотти на русском языке вышел недавно Постчеловек 2013 года (отрывок на сигме), первая книга из её трилогии Posthuman, Posthuman Knowledge и Posthuman Feminism являются в ней второй и третьей книгами соответственно. И если в Постчеловеке она исследует размытие человеческой субъективности чтобы использовать новые технологические и эпистемологические возможности для новых социальных связей и создания сообществ, то в "Постчеловеческом знании" она исследует наше понимание живых систем, их генетических и алгоритмических кодов в сочетании с глобальной экспансией наукоемкого капитализма. Брайдотти подробно рассматривает влияние этих событий на три основные области: конституирование субъективности, общее производство знаний и практику академических гуманитарных наук. Она утверждает, что человек никогда не был нейтральной категорией, а всегда был связан с властью и привилегиями; следовательно, мы должны выйти за рамки старых дуализмов, в которых человек определял себя, за рамки сексуализированных и расиализированных других, исключенных из понятия человечества. Постчеловеческое знание – это не столько альтернативная форма знания, сколько критический призыв: призыв к созданию многоуровневого и разнонаправленного проекта, который вытесняет антропоцентризм, продолжая анализировать дискриминационные и насильственные аспекты человеческой деятельности и взаимодействия, где бы они ни проявлялись.

В честь 25-летия Экспериментов Лейн на сайте проекта, с которым связан продюссер аниме Ясуюки Уэда, вышла модель чат-бота Lain AI, с которой можно побеседовать бесплатно в течение 10 сообщений.

Вообще с проектом к 25-ти летию Лейн есть определённые проблемы, начиная от странной NFT-игры с бонусными физическо-цифровыми призами, кончая довольно коммерчески ориентированным ИИ-Лейн. Из сообщения Уэды можно понять, что намерения разработчиков не злы, они так же, как и я, очарованы уровнем современной техники и хотели как лучше. а если учесть, что в честь юбилея аниме кроме официальных проектов проводятся ещё и VR-рейвы от композитора Лейн Васэи Тикады, выставки и даже музыкальный и картиночный лейно-бот в телеграме.

​​Миф об Октябрьской революции оказался намного более успешным, чем политические последствия самой революции – мифология протестов, завоеваний работниками, всеми угнетёнными своих прав и свобод по всему миру берёт свое начало в эгалитарном мифе об Октябре, о лучшем мире без классов и угнетения, с мечтой о безгосударственном обществе самоорганизованных сообществ, где побеждена эксплуатация труда (и трудом), нет расизма, сексизма, гомофобии любого толка, а (не)человек свободна только тогда, когда свобод:на другая. Годовщина Октябрьской революции в самое переломное время за всю историю постсоветской России переносит точку бифуркации истории – то есть сам революционный жест, кем бы он ни был совершён – из категории утопического в категорию возможного.

Как писал Ролан Барт в "Мифологиях", суггестия мифа как знака может быть распространима на все продукты культуры вокруг, но капиталист в этом жесте суггестии, обескровливает реальность, лишая её "реального" смысла. Логично предположить, что освободительный жест в такой ситуации – жест эмансипаторной техники расколдовывания реальности, но поскольку избавиться от знаковой системы можно только устранив язык как таковой (что пока не представляется возможным, и это значительное упущение марксисткой идеологической критики), такая техника "трансплантирует" живую кровь (sanguinem vivum) в машину мифа (переигрывая название книги Л. Мамфорда "Миф машины"), в машину как систему связей между гетерогенными элементами. Где Барт критиковал миф как структура власти, Мамфорд в машине как новом типе управления видит воплощение нового типа власти на протяжении истории. Принципиальная нестабильность таких машин, работающих на грани поломки – вот что такое машинное бессознательное эгалитарного мифа по Ж. Делезу и Ф. Гваттари, в отличие от мифа реакционного, миф эгалитарный открыт к внешним соединениям, к поломкам и внешностью к властному производству желания, а с ним и мифа как ригидной структуры.

Соответственно, миф об Октябрьской революции это не сама Октябрьская революция с её первоначальным низовым запалом, надеждой на окончание централизованной власти и началом настоящей рабочей демократии, самоуправлением в бывших колониях, освобождении женщин, но с практически сразу же введёнными военными мерами в политике, запрету политической оппозиции, несогласием и отменой демократический выборов, оправдываемой Гражданской войной и последовавший за ней реституцией частной собственности и авторитарной власти, но актуализированная попытка реальных политических изменений, после которой история капитализма не могла оставаться прежней и самое главное событие XX века. И эта противоречивость даты подтверждается совпадением дней рождения Троцкого и Махно – двух идеологических противников из противоположных лагерей революции – на дату Октября.

В ускоренном развитии платформенного капитализма, корпоративных инноваций следует иногда акцентировать внимание не сколько на утопическом горизонте, сколько на текущем уровне политической экономии технологий, на том, как облачные, сетевые сервисы влияют на капиталистическое производство и самовоспроизводство, обнажает ли автоматизация его противоречия или же делает его невозможным для свержения?

Экономист Янис Варуфакис в своей новой книге "Technocapitalism" утверждает, что мутация традиционного капитала в облачный капитал разрушила две основы капитализма: рынки и прибыль Рынки - среда капитализма - были заменены цифровыми торговыми площадками, которые выглядят как рынки, но таковыми не являются, а больше похожи на вотчины. А прибыль, двигатель капитализма, заменена её феодальным предшественником - рентой, которую необходимо платить за доступ к этим платформам и к облаку в целом.

О чём-то подобном писала в своё время Маккензи Уорк в "Capital Is Dead" ещё в 2019 году и Уле Бьерг в книге "Как делаются деньги" – что традиционное классовое деление уже не работает, и необходимо новое социально-стратификационное деление на тех, кто в доле и тех, кто не в доле, то есть на классы арендаторов и рантье, должников и кредиторов. В результате техносоциальных изменений, реальная власть сегодня принадлежит не владельцам традиционного капитала – машин, зданий, железнодорожных и телефонных сетей, промышленных роботов. Они продолжают извлекать прибыль из работников, из наемного труда, но они сами стали подчинены новому классу феодальных владык – владельцам облачного капитала, цифровой инфраструктуры. Что касается остальных, то они вернулись к прежнему статусу крепостных, способствуя богатству и власти нового правящего класса своим неоплачиваемым трудом в дополнение к труду наёмному.

В ситуации когда ничто не принадлежит никому, кроме дата-центров и владельцев облачных серверов, демократические институты, считает Варуфакис, немыслимы. "Облачные" люди сведены к автоматонам, а все остальные работают бесплатно в качестве "облачных" крепостных, даже не осознавая, что их труд пополняет доминирующую форму капитала.

"Означает ли это, что мы никогда не сможем вернуть себе автономию, свободу? Конечно, нет. Мы не обречены. Но то, что мы не сможем изобрести искусственный интеллект или в неолуддистской ярости разбить облачный капитал, - это данность: возврата к капитализму не будет". Капитализм мёртв, да здраствует неофеодализм? Конечно, тенденцию к концентрации власти у техносингулярных элит предвосхищал ещё проказник Ник Ланд, видя, правда в Нео-Китае способ борьбы со структурами человеческой безопасности, которые тормозят скорость развития трангуманистического вирулентного этоса будущего, где человеку нет места. Мы же считаем, что в будущем есть место и человеку, и не-человеку и даже метачеловеку, но бороться за это будущее можно только акселерационистски, так как без разработки альтернативных технологий, взятия под контроль дата-центров и средств технологического контроля и организации невозможна никакая борьба с технофеодальными облаками технократического универсума.

А вот и сам Технофеодализм, изъятый из технофеодальных облачных серверов