Делимся годнотой: американский писатель и журналист Кори Доктороу в своей грядущей книге " The Internet Con: How to Seize the Means of Computation" показывает генеалогию современного платформенного технофеодализма – термина, означающего новый посткапиталистический этап развития цифровой экономики, характеризующийся господством платформенной рентой, монополией технокорпораций, цифровым копирайтом и частным характером социальносетевой инфраструктуры, и какие методы противодействия новому классу собственников платформ и серверов можно противопоставить, чтобы неотчужденная и немонопольная цифровая инфраструктура могла быть использована для прогрессивных изменений угнетенными в их антиавторитарной и антикапиталистической борьбе.

Вот бложик автора, а вот тут отрывок из этой книги в аудиоформате (зачитывает сам харизматичный автор).

Букчина мы здесь очень любим не только за его социальную экологию, но и за нетехнофобную критику современной техники и стремление к эмансипаторным технологиям, так что советуем эту книжку.

Открываем предзаказ на книгу Мюррея Букчина «Будущая революция: Народные ассамблеи и перспектива прямой демократии»!

Сейчас текст проходит этап повторной корректуры, после чего книга будет отдана в печать. Мы планируем выпустить книгу в ноябре текущего года. Предзаказ очень поможет нам собрать необходимую сумму для оплаты оставшихся работ и печати тиража. Вы можете нас поддержать, купив книгу сейчас по сниженной цене.

Книгу составляют девять коротких очерков, в которых Букчин рассуждает об актуальных проблемах современного революционного движения, критикует неудачи прошлых движений за социальные перемены и крупными мазками намечает контуры свободного общества будущего. Автор показывает ошибочность прогнозов Маркса и считает классовый подход слишком узким для понимания современности и мобилизации широких масс. Большую мобилизующую силу он видит в проблемах разрушения окружающей среды, качества жилого пространства и участия в жизни общины.

Букчин последовательно выстраивает критику государства и парламентской демократии, предлагая взамен конфедералистскую альтернативу, основанную на сети принимающих решения народных ассамблей, которые делегируют отзываемых депутатов для решения проблем на разных уровнях. Коммуналистский проект Букчина задает принципы будущего общества: муниципальная экономика взамен капиталистической, социальная экология и самое широкое использование прямой демократии посредством народных собраний, объединенных в конфедерации.

За последние несколько дней успели разочароваться в очередной раз в высказываниях как западных левых (оправдывающих насилие над израильтянами жестокостью "деколониальной борьбы") и российских либералов (расистски вторящим ультранационалистским властям колониального государства Израиль, требующим сравнять двухмиллионных город Газа и его окрестности с землёй). Израиль своими руками создал фундаменталистский ХАМАС для борьбы с марксистской Организации освобождения Палестины, и теперь пожинает хаос.

В середине 70-х американский анархист и анархо-синдикалист Сэм Долгофф отправился в путешествие в Израиль с целью наладить контакты с местным анархистским движением. Посетив редакцию газеты Problemen и убедившись в необходимости кооперации между антинационалистическими силами арабов и и евреев, Долгофф приходит в выводу, что немногочисленные анархист_ки мужественно продолжают пропагандировать необходимость исчезновения государства, которое должно быть заменено свободными местными, провинциальными, национальными и международными федерациями и конфедерациями свободных народов.

«Все молодые люди, с которыми мы общались, яростно осуждали возмутительное поведение фанатичных ортодоксальных евреев. В своем отношении к женщинам, в своем презрении к законодательным ограничениям и традиционным консервативным взглядам на секс и родительскую власть молодые израильские бунтари не уступают, если не превосходят, молодых нонконформистов в других странах".

"Хотя израильские арабы имеют те же юридические права, что и другие граждане Израиля, есть, к сожалению, немало израильтян, которые относятся к своим арабским соседям как к "неполноценным" работникам, пригодным лишь для выполнения низкооплачиваемой "грязной работы", которая никому не нужна. Они смотрят на арабов примерно так же, как американские расисты на негров. (Еврейский фашист раввин Кахане недавно был избран в законодательный орган Израиля - Кнессет).

Нам стало легче на душе, когда мы посетили иерусалимскую студию нашего старого друга, художника Рора, с которым мы были знакомы в Нью-Йорке. Рор не анархист, но его толерантная гуманистическая позиция произвела на нас впечатление. Рор утверждал, что если израильские евреи хотят добиться хороших отношений с арабами здесь, в Израиле, то все их отношение к ним должно измениться. Они должны принять по-настоящему братское отношение к своим арабским соседям в Израиле, научиться жить вместе на равных, во взаимном уважении и почтении».

Палестино-американский исследователь империализма Эдвард Саид (автор известного «Ориентализма» 1978 года) в интервью Тарику Али в 1994 году рассказывает о роли насилия в антиколониальной борьбе и что он думает по поводу ХАМАС, а Саид «ви[дит] в них [ХАМАС] порождение момента»:

«На мой взгляд, их идеи об исламском государстве являются совершенно зачаточными, неубедительными для всех, кто там живет. Никто не воспринимает этот аспект их программы всерьез. Когда вы задаете им вопросы, как это делал я, как на Западном берегу, так и в других местах: "Какова ваша экономическая политика? Какие у вас идеи по поводу электростанций или жилья?", они отвечают: "О, мы думаем об этом". Нет ни одной социальной программы, которую можно было бы назвать "исламской". Я вижу в них порождение момента, для которых ислам - это возможность выразить протест против нынешнего тупика, бездарности и банкротства правящей партии».

Также в статье Мартина Крамера 2006 года Эдвард Саид говорит следующее о движении ХАМАС:

«В 1992 году, когда я был там, я коротко встретился с несколькими студенческими лидерами, представляющими ХАМАС: На меня произвело впечатление их чувство политической приверженности, но совсем не их идеи. В 1993 г. я договорился провести еще несколько часов с ними и с их соперниками за политическое влияние. Они показались мне весьма умеренными в том, что касается, например, принятия истин современной науки (интересно, что четверо молодых людей, с которыми я беседовал, были студентами с отличной успеваемостью: все они были учеными или инженерами); безнадежно редуктивными в своих взглядах на Запад; и категорически против существования Израиля. "Евреи должны уехать, - категорически заявил один из них, - за исключением тех, кто был здесь до 1948 года". ... В основном их идеи - это протест против израильской оккупации, их лидеры не особенно заметны и не впечатляют, их писания - это пересказ старых националистических трактатов, теперь переложенных на "исламский" лад».

Успешная обороноспособность и процветание Палестины против националистов внутри и снаружи необходима для демонстрации того, что это общество может пойти дальше управления им фундаменталистскими движениями и начать там новую жизнь, и, если повезет, даже основать какое-нибудь анархистское общество – практика киббуцов уже близко подошла к этому в регионе. Конечно, сперва необходимо снять блокаду Газы-концлагеря под открытым небом, который израильские ультраправые уже готовы сравнять с землёй, а также признания реальной автономии Западного берега и остановка оккупации.

Антифашистское выступление Славоя Жижека на Франкфуртской книжной ярмарке, посвящённое арабо-израильской войне, где он блестяще отбивается от любителей геноцида мирного населения за преступления одной фундаменталистской группы. Мотаем на 1:36:00 и слушаем Жижека, который требует пересмотра тотальной дегуманизации палестинского народа и прогрессивной политики от Израиля в поисках причины террора и мирного урегулирования конфликта.

Наш редактор Михаил Федорченко дал интервью порталу Setters.media на тему будущего (после) работы и о роли искусственных интеллектов в процессе техноакселерации, и о поисках неантропоцентричных типов интеллекта. Хоть интервью и порезали, убрав постгуманистические моменты, всё же рекомендуем ознакомится.

«Говоря про будущее (без) работы, необходимо брать во внимание как философский, так и технологический аспекты. Является ли труд и работа синонимами? В чём состоит связка труда и игры, какую роль в этом играет отчуждение и неотчужденные типы деятельности, какое влияние на разработки новых технологий имеет иная форма коммуникации, например поток тока по проводам, мерцание сервоприводов бионических протезов, танец пчёл, пение птиц, и связанный с ними энтузиазм высвобождения свободной творческой энергии природы и техники. Главным барьером между разотчуждением труда, обществом пост-работы является капитал, который валоризирует, квантифицирует, геймифицирует свободное время, время игры, превращая их в наёмный труд, а границы между игрой и трудом размываются».

Также в интервью среди других спикеро_к вы найдёте скорее бизнес-аналитиков-сторонников гиг-экономики-обслуживателей цифровых сетей, чем философов или антропологов, но таковы уж реалии техно-бизнеса, который необходимо разрушить изнутри.

Из книжных новинок: В издательстве Гараж вышел «“Постчеловек: Глоссарий», посвященный новейшим концепциям и явлениям, связанным с изменениями в искусстве и обществе. Книга охватывает такие широкие темы, как антропоцен, капиталоцен, экология, цифровой активизм, алгоритмическая культура и нечеловеческое. В глоссарии представлены краткие определения этих понятий, а также исследуются художественные, интеллектуальные и активистские подходы к решению сложных проблем «постчеловеческого состояния».

У Брайдотти на русском языке вышел недавно Постчеловек 2013 года (отрывок на сигме), первая книга из её трилогии Posthuman, Posthuman Knowledge и Posthuman Feminism являются в ней второй и третьей книгами соответственно. И если в Постчеловеке она исследует размытие человеческой субъективности чтобы использовать новые технологические и эпистемологические возможности для новых социальных связей и создания сообществ, то в "Постчеловеческом знании" она исследует наше понимание живых систем, их генетических и алгоритмических кодов в сочетании с глобальной экспансией наукоемкого капитализма. Брайдотти подробно рассматривает влияние этих событий на три основные области: конституирование субъективности, общее производство знаний и практику академических гуманитарных наук. Она утверждает, что человек никогда не был нейтральной категорией, а всегда был связан с властью и привилегиями; следовательно, мы должны выйти за рамки старых дуализмов, в которых человек определял себя, за рамки сексуализированных и расиализированных других, исключенных из понятия человечества. Постчеловеческое знание – это не столько альтернативная форма знания, сколько критический призыв: призыв к созданию многоуровневого и разнонаправленного проекта, который вытесняет антропоцентризм, продолжая анализировать дискриминационные и насильственные аспекты человеческой деятельности и взаимодействия, где бы они ни проявлялись.

В честь 25-летия Экспериментов Лейн на сайте проекта, с которым связан продюссер аниме Ясуюки Уэда, вышла модель чат-бота Lain AI, с которой можно побеседовать бесплатно в течение 10 сообщений.

Вообще с проектом к 25-ти летию Лейн есть определённые проблемы, начиная от странной NFT-игры с бонусными физическо-цифровыми призами, кончая довольно коммерчески ориентированным ИИ-Лейн. Из сообщения Уэды можно понять, что намерения разработчиков не злы, они так же, как и я, очарованы уровнем современной техники и хотели как лучше. а если учесть, что в честь юбилея аниме кроме официальных проектов проводятся ещё и VR-рейвы от композитора Лейн Васэи Тикады, выставки и даже музыкальный и картиночный лейно-бот в телеграме.

​​Миф об Октябрьской революции оказался намного более успешным, чем политические последствия самой революции – мифология протестов, завоеваний работниками, всеми угнетёнными своих прав и свобод по всему миру берёт свое начало в эгалитарном мифе об Октябре, о лучшем мире без классов и угнетения, с мечтой о безгосударственном обществе самоорганизованных сообществ, где побеждена эксплуатация труда (и трудом), нет расизма, сексизма, гомофобии любого толка, а (не)человек свободна только тогда, когда свобод:на другая. Годовщина Октябрьской революции в самое переломное время за всю историю постсоветской России переносит точку бифуркации истории – то есть сам революционный жест, кем бы он ни был совершён – из категории утопического в категорию возможного.

Как писал Ролан Барт в "Мифологиях", суггестия мифа как знака может быть распространима на все продукты культуры вокруг, но капиталист в этом жесте суггестии, обескровливает реальность, лишая её "реального" смысла. Логично предположить, что освободительный жест в такой ситуации – жест эмансипаторной техники расколдовывания реальности, но поскольку избавиться от знаковой системы можно только устранив язык как таковой (что пока не представляется возможным, и это значительное упущение марксисткой идеологической критики), такая техника "трансплантирует" живую кровь (sanguinem vivum) в машину мифа (переигрывая название книги Л. Мамфорда "Миф машины"), в машину как систему связей между гетерогенными элементами. Где Барт критиковал миф как структура власти, Мамфорд в машине как новом типе управления видит воплощение нового типа власти на протяжении истории. Принципиальная нестабильность таких машин, работающих на грани поломки – вот что такое машинное бессознательное эгалитарного мифа по Ж. Делезу и Ф. Гваттари, в отличие от мифа реакционного, миф эгалитарный открыт к внешним соединениям, к поломкам и внешностью к властному производству желания, а с ним и мифа как ригидной структуры.

Соответственно, миф об Октябрьской революции это не сама Октябрьская революция с её первоначальным низовым запалом, надеждой на окончание централизованной власти и началом настоящей рабочей демократии, самоуправлением в бывших колониях, освобождении женщин, но с практически сразу же введёнными военными мерами в политике, запрету политической оппозиции, несогласием и отменой демократический выборов, оправдываемой Гражданской войной и последовавший за ней реституцией частной собственности и авторитарной власти, но актуализированная попытка реальных политических изменений, после которой история капитализма не могла оставаться прежней и самое главное событие XX века. И эта противоречивость даты подтверждается совпадением дней рождения Троцкого и Махно – двух идеологических противников из противоположных лагерей революции – на дату Октября.

В ускоренном развитии платформенного капитализма, корпоративных инноваций следует иногда акцентировать внимание не сколько на утопическом горизонте, сколько на текущем уровне политической экономии технологий, на том, как облачные, сетевые сервисы влияют на капиталистическое производство и самовоспроизводство, обнажает ли автоматизация его противоречия или же делает его невозможным для свержения?

Экономист Янис Варуфакис в своей новой книге "Technocapitalism" утверждает, что мутация традиционного капитала в облачный капитал разрушила две основы капитализма: рынки и прибыль Рынки - среда капитализма - были заменены цифровыми торговыми площадками, которые выглядят как рынки, но таковыми не являются, а больше похожи на вотчины. А прибыль, двигатель капитализма, заменена её феодальным предшественником - рентой, которую необходимо платить за доступ к этим платформам и к облаку в целом.

О чём-то подобном писала в своё время Маккензи Уорк в "Capital Is Dead" ещё в 2019 году и Уле Бьерг в книге "Как делаются деньги" – что традиционное классовое деление уже не работает, и необходимо новое социально-стратификационное деление на тех, кто в доле и тех, кто не в доле, то есть на классы арендаторов и рантье, должников и кредиторов. В результате техносоциальных изменений, реальная власть сегодня принадлежит не владельцам традиционного капитала – машин, зданий, железнодорожных и телефонных сетей, промышленных роботов. Они продолжают извлекать прибыль из работников, из наемного труда, но они сами стали подчинены новому классу феодальных владык – владельцам облачного капитала, цифровой инфраструктуры. Что касается остальных, то они вернулись к прежнему статусу крепостных, способствуя богатству и власти нового правящего класса своим неоплачиваемым трудом в дополнение к труду наёмному.

В ситуации когда ничто не принадлежит никому, кроме дата-центров и владельцев облачных серверов, демократические институты, считает Варуфакис, немыслимы. "Облачные" люди сведены к автоматонам, а все остальные работают бесплатно в качестве "облачных" крепостных, даже не осознавая, что их труд пополняет доминирующую форму капитала.

"Означает ли это, что мы никогда не сможем вернуть себе автономию, свободу? Конечно, нет. Мы не обречены. Но то, что мы не сможем изобрести искусственный интеллект или в неолуддистской ярости разбить облачный капитал, - это данность: возврата к капитализму не будет". Капитализм мёртв, да здраствует неофеодализм? Конечно, тенденцию к концентрации власти у техносингулярных элит предвосхищал ещё проказник Ник Ланд, видя, правда в Нео-Китае способ борьбы со структурами человеческой безопасности, которые тормозят скорость развития трангуманистического вирулентного этоса будущего, где человеку нет места. Мы же считаем, что в будущем есть место и человеку, и не-человеку и даже метачеловеку, но бороться за это будущее можно только акселерационистски, так как без разработки альтернативных технологий, взятия под контроль дата-центров и средств технологического контроля и организации невозможна никакая борьба с технофеодальными облаками технократического универсума.

А вот и сам Технофеодализм, изъятый из технофеодальных облачных серверов

Wake up babe, new accelerationism just dropped.

Перевели для Insolarance Cult манифест новой волны техно-позитивистов Кремниевой долины, исследователей и инвесторов ИИ и больших языковых моделей, где наши с ними взгляды на эффективный акселерационизм (e/acc) в чём-то совпадают (что касается движения Вселенной к энтропии и использования витальных потоков энергии в ней живой материей), а в чём-то вызывают кринж (например в их приверженности идеологии нерегулируемого рынка как детерриторизатора технокапиталистических потоков).

В связи с увольнением и возвращением генерального директора OpenAI Сэма Альтмана на должность, борьбы акселерационистов и децелов в OpenAI и тревожными звоночками о том, что в верхушках технократической инженерии возникают техно-культистские идеи и практики, новый хайповый манифест, переинтерпретирующий ландианские идеи для нового поколения машинного разума, интересно и критиковать, и исследовать, особенно в том, что касается их мыслей о необходимости неантропоморфного интеллекта.

Недавно компания OpenAI, разработавшая всем известный ChatGPT, уволила и вновь вернула генерального директора Сэма Альтмана, спровоцировав медийный скандал, множество конспирологических догадок и сетевое беспокойство насчет будущего развития ИИ. Удивительно, но происшествие не обошлось без упоминания Ника Ланда. Выяснялось, что среди сторонников ускорения ИИ сформировалась идеология эффективного акселерационизма. Михаил Федорченко перевел манифест этого движения, которое связывает необходимость ускорения развития технологий с «термодинамической волей Вселенной».

Читателю же предлагаем задуматься над тем, что именно отражает эффективный акселерационизм — взгляды первых лиц тек-индустрии или же антропологически интересные представления сетевой общественности об этих взглядах?

А вот и удар по бенефициарам эффективного акселерационизма — в ЕС согласовали The AI Act, призванный регулировать разработки в сфере больших языковых моделей и искусственных интеллектов. Пока крестные отцы-инвесторы e/acc беснуются в твиттере и говорят, что неограниченная власть корпораций и киберпанк — это на самом деле хорошая вещь, вот основные положение акта:

1. Согласованы обязательства и уровни прозрачности для систем ИИ с потенциальными общественными рисками, для их разработки необходимо будет (согласно эффективному альтруистическому мировоззрению) провести оценку потенциально негативных воздействий на здравоохранение, безопасность, основные права человека, окружающую среду, демократию и верховенство закона, дискриминацию.

2. Более строгие регулирования налагаются на модели и платформы, чей совокупный объем вычислений, используемых для их обучения, измеряемый в операциях с плавающей точкой, превышает 10^25 flops — так GPT4 или ChatGPT несут, по мнению авторов проекта, "более серьезные риски"

3. Параллельно с этим снижается уровень регулирования для моделей с открытым исходным кодом и/или для использования их в некоммерческих целях (как пример Mistral, Aleph Alpha, LLaMA).

4. И самое важное, от чего и у корпораций, и у государств скрежещут зубки — запрещены

– системы биометрической категоризации, использующие чувствительные характеристики (например, политические, религиозные, философские убеждения, сексуальная ориентация, раса);
– ненаправленный скрейпинг изображений лиц из интернета или с камер видеонаблюдения для создания баз данных распознавания лиц;
– распознавание эмоций на рабочем месте и в образовательных учреждениях;
– системы социального рейтинга на основе социального поведения или личных характеристик;
– ИИ, которые манипулируют человеческим поведением, чтобы обойти их свободную волю;
– ИИ, используемый для эксплуатации уязвимостей людей (из-за их возраста, инвалидности, социального или экономического положения).

5. Разработчики и владельцы систем ИИ с высоким риском должны вести отчётную документацию, вести запись методов обучения и используемых наборов данных. Это правило, по сути, ставит общественную прозрачность выше конкурентоспособных преимуществ модели и коммерческой тайны корпорации, что не может нас не радовать. Однако, сохраняется следование принципу копирайта, что может привести к двум параллельным сервисам — корпоративному с сильным функционалом и потребительскому, с сильно заниженным.

6. За несоблюдение регуляционных предписаний владельцу или разработчику больших моделей может грозить штраф от 35 миллионов евро или 7% от глобального оборота до 7,5 миллиона евро или 1,5% от оборота, в зависимости от нарушения и размера компании (маловато, я считаю).

В целом, это верный шаг (насколько либеральный капитализм вообще может делать верные шаги) к реапроприации алгоритмов и прикладных функций самообучающихся систем к социальным нуждам, а не к нуждам капитала, бизнес-инвесторов и другой стрёмной публики. Конечно, ни а каком "искусственном интеллекте" тут не может идти речи просто потому, что даже GPT4 или Gemini — это всего лишь в лучшей случае автоматизированные системы по производству, распределению и регулированию контента, так что чем больше таких инициатив будет бить по носу зазнавшихся ИИ-культистов, ждущих конца света, тем больше людей будут положительно, а не отрицательно относиться к идее нечеловеческого разума и содружества с ним.

Фрагмент из книги «Будущая революция: Народные ассамблеи и перспектива прямой демократии» Мюррея Букчина издательства «Радикальная теория и практика», в котором основоположник социальной экологии раскрывает политическую, экономическую и экологическую сущность либертарного муниципализма.

Книгу составляют девять коротких очерков, в которых Букчин рассуждает об актуальных проблемах современного революционного движения, критикует неудачи прошлых движений за социальные перемены и крупными мазками намечает контуры свободного общества будущего. Автор показывает ошибочность прогнозов Маркса и считает классовый подход слишком узким для понимания современности и мобилизации широких масс. Большую мобилизующую силу он видит в проблемах разрушения окружающей среды, качества жилого пространства и участия в жизни общины.

На Горьком вышел текст-превью книги Надин Уиллемс о японском анархисте Исикаве Сансиро, стороннике идей Кропоткина, организатора крестьянских коммун в Японии межвоенного периода. Идеи Сансиро, находящиеся в спектре от толстовства, пацифизма, "возврата к земле" и буддийского анархо-коммунизма показывают многие грани японского оппозиционного и антимилитаристского движения в начале 20 века.

"Благодаря знакомству с трудами Реклю Сансиро развил в себе понимание географии как политически ангажированной науки, которая не просто занимается описанием окружающей среды, а изучает взаимное воздействие природы и человека — и, сознавая ограниченность земных ресурсов, предлагает способы справедливого их разделения «с учетом интересов всех жителей». Наложившись на буддистское мировоззрение, интерес японского анархиста к географии породил в нем представление о Вселенной как о пространстве бесконечного разнообразия, где все живые существа находятся друг с другом в неразрывной связи. Таким образом сама природа является практическим воплощением идей анархии, «самоуправляемой сетью отдельных, но связанных между собой образований, не требующих для своей организации и контроля центральной власти». Один из друзей Сансиро, поэт и энтомолог Наканиси Годо, позднее скажет, что сложный нелинейный узор вен, проходящих через крылья стрекоз, напоминает ему то, каким Исикава видел идеальное устройство общества".

Мы в постворке в целом увлекаемся идеями японского анархизма и даже делали лекцию о любви и борьбе Ито Ноэ и Сакаэ Осуги, и фигура Сансиро с его пантеистической и одновременно в чём-то новоматериалистической концепции хаоса и сложного взаимопроникающего характера Вселенной как основы для справедливого общества, резонирует сегодня как никогда сильно.

В Шанинке на днях состоится открытый философский семинар «Искусственный интеллект: от мегамашин к стратегиям мондиализации».

Искусственный интеллект вот уже около 70 лет изображается в качестве то угрозы, то спасения, в чем он все больше конкурирует с такими традиционными мегамашинами, как государство (Левиафан) и корпорации (тезис Д. Рансимана). Традиционная логика предполагает необходимость территориализации ИИ внутри «тезиса ортогональности», указывающего на независимость уровня интеллекта и содержательных целей. На семинаре будут рассмотрены проекты «экологизации» ИИ в рамках ортогональности, известные в частности по классическим произведениям Азимова. Если законы робототехники никогда не срабатывают, чего они позволяют достичь? В проблеме ортогональности скрывается, однако, проблема не только этической, но и онтологической нестыковки: ИИ, возможно, не расходится с целями человечества, но создает напряжение на традиционной «лестнице природе», разделяемой многими разными философиями, от диалектического материализма до фундаментальной онтологии, то есть напряжение в пределах оппозиций одушевленного и неодушевленного, открытого и закрытого, мира и инструмента. Как именно «мондиализирует» искусственный интеллект, то есть какой мир он «проектирует»?

В целом, кажется, тут не будет ни технофобии, ни технофилии в стиле эффективных акселерационистов, так что советуем посетить.