Что, если резкость – это не всегда грех?

Христос использовал острые и порой и язвительные слова, жесткую иронию и даже праведный гнев. Он называл религиозных лидеров «гробами окрашенными». Спрашивал с сарказмом: «Слепые вожди слепых! Если слепой ведет слепого, не оба ли упадут в яму?». Он говорил так, что у некоторых наверняка горели уши: «Порождения ехиднины!», «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры!». Он опрокидывал столы меновщиков и скамьи тех, кто продавал голубей. Он сделал бич из веревок и выгнал из храма всех, потому что негодяи превратили дом молитвы в вертеп разбойников. Я вижу Человека, которому больно смотреть, во что люди превращают веру и любовь. Его прямота живая. Как у друга, который кричит тебе, с выпученными глазами от негодования: «Очнись ты уже, наконец!», потому что видит, что ты сам себя губишь.

Такая прямота – это очень по-человечески. Мы так делаем, когда нам не все равно. Бог стал человеком и даже в гневе, в сарказме, в жестких словах остался близким. Потому что Он не притворялся. Не смягчал правду ради «комфорта». Он не боялся быть настоящим, чтобы и мы перестали бояться. Чтобы мы тоже научились говорить правду не из злобы, а из любви. Чтобы мы перестали спать.

Иисус Христос изгоняет торгующих из храма. Фреска монастыря Высокие Дечаны, Сербия, XIV век

#мысли

Если бы Бог вдруг явился всем с небес, в огне и громе, чтобы никто не сомневался – это бы не сделало нас лучше. Скорее наоборот. Мы бы просто сдались. Мы бы поняли: «Ну, раз уж Он реально есть, то придётся подчиняться». Неопровержимое доказательство лишает человека свободы выбора. А Бог, похоже, не хочет рабов, которые боятся Его силы. Он хочет детей. Тех, кто идёт к Нему добровольно, даже когда страшно, даже когда непонятно. Кто верит, несмотря на сомнения. Вот почему, возможно, Он не показывает Себя «наглядно». Чтобы вера оставалась свободным выбором. Возможно, что отсутствие «доказательств» – это Его уважение к нашей свободе.

#мысли

Это история про человека, который думает, что он все знает, а на деле слепее собственного осла. Валаам – не простой парень, он пророк. К нему обращаются за благословениями и проклятиями, ему платят большие деньги, он едет на осле с важной миссией – проклясть целый народ. Но по дороге ангел с мечом встает прямо на его пути и Валаам его не видит. А осел видит. И пытается спасти хозяина. Он сворачивает, прижимается к стене, ложится. Короче говоря делает все, чтобы не идти навстречу смерти. Валаам же, вместо того чтобы задуматься: «Cтранно, почему осёл так себя ведёт?» просто злится и бьет животное. Три раза. И тут… осел поворачивается и говорит ему человеческим голосом: «Что я тебе сделала, что ты бьешь меня вот уже три раза?». Только после того, как осел заговорил Валаам наконец увидел ангела и услышал: «Если бы не твой осел, ты бы уже был мертв». Абсурд? Да. Комедия? Тоже да. Человек, который считает себя духовным авторитетом, оказывается настолько глух и слеп, что его спасает животное и еще и получает от него урок. На мой взгляд, здесь очень мощный контраст: осел ведет себя разумнее человека. Вся эта история – напоминание нам о том, что иногда мы так уверены в своей правоте, что не замечаем очевидного. И спасает нас не наш ум, а что-то или кто-то, кого мы считаем ниже себя. Даже осел.

#ветхийзавет

📝 Мертвый, который встал. А что мешает вам?

Этот евангельский отрывок (Лк.7:11–16), столь пронзительный в своей простоте, часто воспринимается нами как одна из величайших историй о чуде. И это верно. Но, проходя сквозь призму привычного благоговения, мы рискуем упустить нечто крайне важное для нас, живущих две тысячи лет спустя. Возможно, чудо в Наине – это прежде всего демонстрация Божественной силы над смертью. Одновременно оно представляет собой безмолвный крик о смысле человеческого страдания, обращенный к каждому из нас.

Обратим внимание на детали, которые Лука, как внимательный евангелист, не опускает. Христос приходит в город не один, с Ним множество народа. Из города тоже выходит множество народа. Два потока, два «мира» встречаются у городских ворот. Один во главе с Источником жизни, другой следующий за смертью. Врата здесь – это символ границы, места встречи надежды и отчаяния. И современный христианин постоянно оказывается в такой же точке. Из его внутреннего «города», из привычного уклада, полного скорбей и потерь, он выносит своё горе, свои «умершие» надежды, планы, веру. А навстречу ему из Евангелия, из молитвы, из таинств движется Христос. Господь, увидев вдову, «сжалился над нею». В греческом оригинале здесь используется глагол, означающий глубокое, внутреннее сострадание, волнение во чреве. Это вхождение в чужую боль, как в свою собственную, что противоположно отстранённой симпатии. Здесь ключ для нас. Христианство начинается с этой божественной способности «внутренне содрогнуться» при виде чужого страдания. В мире, где сострадание стало утомительным и часто виртуальным, эта евангельская сцена призывает нас к опасному, но единственно христианскому действу – позволить сердцу разорваться от боли другого.

И далее происходит нечто, нарушающее все законы. И физические, и религиозные. Христос прикасается к одру. По иудейскому закону, прикосновение к мёртвому телу оскверняло. В логике Бога, Который есть Любовь, оскверняет именно равнодушие. Он простирает руку, чтобы коснуться самого тленного, самого безнадёжного в нашем мире, не страшась осквернения. Для нас это означает, что не существует такой ситуации, такой глубины падения, такой «мёртвой» зоны в нашей душе или в жизни наших близких, куда бы Христос не осмелился прикоснуться. Наша вера слишком часто ставит барьеры: «Господи, тут уже слишком поздно, тут уже смердит». А Он подходит и касается именно этого. «Юноша! тебе говорю, встань!». Это слово обращено ко всему, что уснуло смертным сном в нас самих. К нашей вере, которая из живой превратилась в набор обрядов; к нашей любви, которую похоронили обиды; к нашей надежде, которую убили жизненные обстоятельства. Христос и сегодня стоит у врат нашего личного Наина и говорит умершему внутри нас: «Встань!». Воскресение сына вдовицы – это прообраз нашего личного воскресения здесь и сейчас, пробуждения от духовной спячки.

И последнее: «и отдал его Иисус матери его». Величие чуда в его целительности. Юноша воскрес для возвращения в ту же самую жизнь, к той же самой матери, чтобы снова быть сыном. Бог творит чудеса ради исцеления самых конкретных, самых земных ран. Он возвращает сына матери, восстанавливает разорванную связь. Это утешение для нас. Бог входит в нашу жизнь для восстановления распавшихся отношений, чтобы вернуть мир в семью, вернуть смысл ежедневному труду. Он отдаёт воскресшее нам, чтобы мы, обновлённые, продолжили свой путь любви, будучи живыми.

И сегодня, стоя у врат между своей верой и своим отчаянием, мы слышим тот же голос: «Не плачь». И чувствуем то же прикосновение к нашему немощному. И нам говорится: «Встань». Откликнемся же, чтобы и о нас могли сказать: «Бог посетил народ Свой».

// Кирилл ГАЙДАЙ

Здесь перед нами разворачивается история Неемана. Он – военная знаменитость, человек, чье слово решает судьбы городов и его присутствие обязывает царей оказывать ему почести. Но вся эта мощь, весь этот вес в обществе оказываются бессильны перед одним немым фактом. Проказой. Он прибывает к пророку Елисею, ожидая, по всей видимости, церемонии, достойной его ранга. Он готов к сложному ритуалу, к магическим жестам, к чему-то величественному и, что уж греха таить, дорогому. А получает рецепт, который больше похож на насмешку: «Пойди, окунись семь раз в Иордане». Ирония ситуации просто блестяща. Гордость командира, привыкшего отдавать приказы, получает жестокий удар. Он пришел за исцелением, но его возмущает неэффективность метода! Он негодует: разве грязный Иордан сравним с полноводными и чистыми реками Дамаска? Его гложет уже не болезнь, а уязвленное самолюбие. Он готов отказаться от спасения только потому, что оно пришло в слишком простой, слишком дешевой упаковке, не соответствующей его статусу. Его исцеление упирается в его спесь.

И кульминация этого абсурда в том, что его спасает трезвый совет слуг, людей самого низкого ранга. Они резонно замечают: «Будь задание сложным, ты бы выполнил?». И этот простой, почти детский логический довод пробивает брешь в его гордыне. Генерал смиряется, выполняет простое и унизительное, на его взгляд, действие. И свершается чудо. Могучий муж исцеляется смирением. В презираемой реке, потому что послушался тех, кого обычно не замечает. Это гениальная притча о том, что спасение часто приходит не тем помпезным путем, который мы сами для себя выдумали, а через «ничтожную» реку, в которую нужно просто окунуться, отбросив свое самомнение.

#ветхийзавет

Об иконописном каноне и догмате

Ключ к пониманию всей парадоксальной истории иконописи лежит в четком разделении двух понятий догмата и канона. Догмат об иконописи, утвержденный в 787 году на Седьмом Вселенском соборе – это незыблемая основа. Но часто его суть понимают неверно. Это скорее разрешение, богословская аксиома, отвечающая на вопрос о возможности изображения. Догмат гласит о том, что изображать можно (кроме Бога-Отца), потому что Бог, став человеком, сделал себя изобразимым. Этот железобетонный фундамент обладает крайней узостью. Он открывает ворота для творчества, легитимизируя саму возможность изображения, при этом он не диктует стиль, технику или манеру.

За этими воротами простирается огромное и крайне изменчивое поле, которое принято называть «каноном». Здесь начинается мифология. Единого, писанного и обязательного для всех свода правил, подобного юридическому кодексу, не существует и никогда не существовало. То, что мы именуем каноном, на деле является трёхликим явлением. Во-первых, это исторически сложившийся «бренд-бук», полный внутренних противоречий. Византийский аскетизм, изысканность строгановских писем, наивная повествовательность палехского стиля. Все они в разные эпохи признавались «каноничными», при этом радикально отличаясь друг от друга. Во-вторых, канон – это всегда локальная договоренность. То, что будет непререкаемо авторитетным в крупной лавре на Афоне, может быть воспринято как чуждое в провинциальном приходе. Решающее слово остается за тем, кто обладает властью. Будь то настоятель храма, влиятельный заказчик или авторитетный искусствовед. И в-третьих, «канон» – это мощный риторический прием. Фраза «это неканонично!» в девяти случаях из десяти является лишь эвфемизмом для «мне это не нравится, и я хочу обосновать свой вкус высшим авторитетом».

Именно поэтому иконы такие разные, и внутри своей культурной среды всем это «нормально». Понятие нормы здесь плавающее. Бабушка, выросшая на эмоциональных иконах 19 века, скорее всего, сочтет рублевскую «Троицу» странной и блеклой. Искусствовед, напротив, будет видеть в ней вершину богословской и художественной мысли. И оба будут апеллировать к «канону», подразумевая под этим словом совершенно разные вещи. Суровая реальность такова, что утверждение «сейчас пишут кто как хочет» – это точное наблюдение. Иконописец всегда работает в треугольнике: собственный навык/личный вкус/требования заказчика, защищаясь догматом как разрешительной грамотой. Никакой единой инстанции, которая бы жёстко контролировала каждый мазок наподобие художественной инквизиции, не было.

Таким образом, догмат остается неприкосновенным щитом, причиной, позволяющей такому искусству существовать. А канон – это мираж, поле непрекращающейся битвы за эстетику и идеологию, где под одним и тем же сакральным словом скрываются тысячи противоречивых трактовок. Любая попытка найти единый и неизменный свод правил обречена на провал. Есть лишь инерция традиции, которая в каждую эпоху ломается и заново переизобретается под давлением новых заказчиков, технологий и модных веяний.

Часто мы обращаемся к святому, зная о нём лишь то, что он помогает в конкретных нуждах. Мы ищем «специалиста» по жилью, здоровью или работе и приходим с готовой просьбой, как в канцелярию. Но молитва – это встреча, пусть и незримая. А можно ли назвать полноценной встречей разговор с тем, о ком ты не знаешь ровно ничего, кроме его «должностных обязанностей»? Возможно, мы лишаем себя чего-то очень важного. Возможности обрести в его лице друга, старшего наставника в вере и близкого сомолитвенника. Мне кажется, что, узнавая жизнь святого, мы сближаемся с ним. И мы совершенно точно делаем свою веру глубже и осмысленнее, потому что, узнавая о его борьбе и победах, обретаем не абстрактного «функционера», а свидетеля Христова, чей опыт может укрепить и нас.

#мысли

«Любовь к Богу не должна порождать вражду и соперничество. Это уже не любовь, а соревнования на тему, чей Бог круче.» © Моя жена

Есть такое явление религиозного сознания – племенное мышление. Это когда вера, которая должна вести к Богу, становится идеологией, где важно лишь отделять «своих» от «чужих». Тогда Господь превращается в символ на условном флаге и ревность о вере используется для оправдания вражды. Ну какая же это любовь? Это соревнование кто более «правильный».

Но что делать с реальными различиями между религиями? Игнорировать их бессмысленно. Христианство, ислам и иудаизм действительно по-разному понимают Бога. Вопрос не в том, чтобы делать вид, что различий нет, а в том, как нам жить с этими разногласиями. Можно твердо верить в свою правду, но при этом относиться к другому человеку с уважением. Не как к врагу, а как к ищущему истину. Вместо споров о догматах, можно вместе делать что-то доброе для мира. Например проявлять милосердие и сострадание, которые ценны для всех.

Если наша вера сеет вражду, то, возможно, мы служим не Богу, а собственной гордости.

#мысли #трайбализм

Новый выпуск.

Потерять свиней страшнее, чем потерять Бога?
Весточка стр.1

#весточка

Жил когда-то пророк по имени Илия. Человек резкий, одинокий, но с железной верой. В его время народ забыл Бога и начал поклоняться Баалу. Это такой языческий божок. Ему приписывали власть над дождём, урожаем и удачей. При Илии даже царь и царица официально поддерживали культ Баала, а настоящих пророков гнали. Тогда Илия вызвал всех 450 пророков Баала на публичный поединок. Драться на мечах он не собирался, а вызвал пророк всех на соревнования… по жертвоприношениям. Условия были простые: обе стороны кладут на жертвенники по быку, не зажигают огонь и зовут своего бога. Чей бог с неба пошлёт огонь и сожжёт жертву, тот и настоящий. Пророки Баала начали первыми. Прыгали, орали, резали себя ножами полдня. Ничего. Ни искры. Илия стоял в стороне и даже подтрунивал: «Может, ваш бог спит? Или в дороге? Кричите громче!» Потом подошёл к своему жертвеннику, положил быка и сделал странную вещь: велел облить всё водой. Не просто сбрызнуть, а трижды, до тех пор, пока вода не потекла по склону. Жертвенник стал мокрой, скользкой кашей, т.е. технически невозможной для возгорания. И тогда Илия просто сказал: «Господи, пусть узнают, что Ты – Бог». И с неба сошёл огонь, который мгновенно испепелил всё: мясо, дрова, камни, воду и даже пыль вокруг. Люди ахнули и упали на колени.

Не тот, кто кричит громче, получает ответ. Не тот, кто делает всё «по науке». А тот, кто доверяет! Даже когда всё мокрое, безнадёжное и абсурдное. Особенно тогда.

#ветхийзавет

Почему священник, чьё мнение вы не можете терпеть, возможно кому-то очень нужен

Мы все ищем поддержки, смысла и ответов на сложные вопросы жизни. Многие находят это в вере, и большую роль здесь играют священники. Они – проводники, советчики, люди с опытом. Но возникает парадокс, который хорошо виден в интернете, когда один человек может с восторгом рассказывать, как слова конкретного батюшки повлияли на его жизнь со знаком +, а другой смотрит на это и недоумевает: "Как можно слушать этого человека? Ну бред же несет".

И вот что здесь интересное. Это абсолютно нормально. Потому что все мы – разные. Господь творил каждого из нас как единственную и особенную личность, со своим жизненным путем, складом ума, характером и мерой восприятия. То, что для одного будет глотком свежего воздуха, для другого окажется неподъемной ношей. Вот смотрите, например у разных людей болит спина. Одному поможет жесткий массаж, другому только легкая растяжка, а третьему полный покой. Все три совета от разных врачей могут быть правильными, но для разных людей в разных ситуациях. Так же и с рассуждениями и советами о жизни. Строгий, требовательный наставник может быть нужен тому, кто чувствует в себе силы для жесткой дисциплины. А кому-то, кто и так изранен жизнью, нужен именно мягкий, поддерживающий человек, который даст почувствовать себя в безопасности.

Суть не в том, что один священник хороший, а другой плохой. Суть в том, что люди находят резонанс с разными людьми. И то, что лично вам не подходит, может быть спасительным якорем для вашего соседа. Поэтому, когда мы видим в сети яркого священника, чьи слова вызывают у нас внутренний протест, стоит сделать паузу. Прежде чем писать гневный комментарий, стоит вспомнить, что есть реальные люди, которым именно этот человек, именно эти слова помогают справляться с проблемами. Разрушая их авторитет, мы, по сути, рушим чью-то опору. Нужно ли это делать? Разве этот мир крутится только вокруг нас?

Глава Церкви – Христос. Священник – это проводник, врач души, призванный помочь человеку встретиться со Спасителем. Кто-то находит путь через одного такого помощника, кто-то через другого, а кто-то напрямую, через чтение и размышление. Разные дороги ведут к одной вершине. И вместо того чтобы ссориться у подножия горы из-за того, чья тропинка красивее, может просто стоит спокойнее относиться к выбору другого человека и радоваться, что он вообще идет вверх. В конечном счете, важно не то, через кого мы пришли к добру и свету, а то, пришли ли мы к ним вообще.

#мысли

Все знают Ноя. И все в курсе, что Бог велел ему построить огромный корабль, известный нам как «ковчег». Причина – Великий потоп. Со стороны кажется, что эта история лишь о спасении зверей. Но нет. Вдумайтесь. Взрослый мужчина десятки лет строит корабль в месте, где нет и намёка на море. Логично предположить, что его соседи смеялись над ним, тыкали в него пальцем, считали сумасшедшим. «Ной, какой ещё потоп? Иди лучше виноградник посади!». А Ной, не видя ни капли дождя, не слыша ни единого раската грома, продолжает рубить деревья, смолить швы и заготавливать корм для животных. Насмешки его не волновали, потому что обещание дал Сам Господь.

В этой истории я вижу удивительно современную правду. Бывают моменты, когда ты чувствуешь внутренний зов – изменить жизнь, сохранить семью, раскрыть талант, начать дело, которое со стороны кажется бессмысленным. Тебя не понимают, над тобой смеются, называют наивным или просто дураком. И история Ноя говорит нам, что иногда быть «белой вороной» – это не позор, это призвание. Что истинная вера – это действовать, доверяя Богу и себе, когда никаких внешних подтверждений нет. Пока остальные «пируют», мудрый строит свой «ковчег» – то, что однажды спасёт его и его близких от грядущих «потопов».

#ветхийзавет

Подпорка

Для многих, и прежде всего для меня, было очень болезненно, когда люди задавали вопросы на религиозные темы, а я чего-то не знал. Хотя и так понятно, что невозможно знать все. Но когда ты еще неофит, то почти любой вопрос может поставить в ступор. Эта невозможность ответить часто воспринимается как уязвимость. Не ответил на каверзный вопрос - закрались сомнения, твоя вера пошатнулась. А если ответил - значит, вера крепка. И тогда люди начинают штудировать все подряд не для того, чтобы глубже познакомиться с Церковью, а чтобы больше знать для споров и ответов, для уверенности в себе. Чтобы вера была «крепче». Чувствуете разницу в мотивации? Она есть, и она огромна. Такое знание ради уверенности - это и есть подпорка. Ее может убрать кто угодно: иноверец, атеист, блогер или очередной комментатор в телеграме, который знает чуть больше вас или просто умеет спорить. И что тогда делать? Срочно искать новую подпорку, чтобы «шкаф» веры красиво стоял по уровню или вовсе не рухнул на нас? В панике искать новое доказательство в книге или побежать спорить с тем, кто поставил под сомнение твои аргументы, лишь бы вернуть себе ощущение уверенности.

Может, просто ничего не подпирать? Да, без подпорки он может стоять кривенько, но стоит же и работает! И укреплять этот «шкаф» живым общением с Богом, Причастием, внимательным изучением Его жизни здесь.

Я вижу в подпорке большую проблему. Потому что она рождает страх и постоянную неуверенность. Ее всегда будет мало в этом динамичном мире, и ее нужно будет постоянно менять и доказывать с ее помощью что-то прежде всего самому себе. Нужно будет постоянно носиться с поиском доказательств. Ни в коем случае не призываю игнорировать христианскую литературу - я предлагаю сменить фокус. Перевести его на живую связь с Богом и наконец-то признать простую вещь, что ответы на все вопросы знать невозможно.

#мысли