✺✺✺

любовь и радиация —
беззубый рот
и мы облучены. 

📍 пока нет стихов, я сняла очень короткий (гениальный) метр

✺✺✺

посв.

где ты все время барахтался
и где же твои носило
штаны твои паруса
штаны твои
парусины

мне и подумать
невыносимо

кому же теперь и кого
укрывать предназначен
плащ истрепанный твой
плащ коричневый твой

рыбачий.

я хотела тебе позвонить сначала,
а потом наглоталась крючков
и лежала в воде,
мычала.

и волны двойные
восьмерки присвоили
телефонного номера моего.

я так долго ждала, когда ты
возвратишься домой, потом
заподозрила туфельку

инфузорию.

цеплялась за шторы, за ворот,
за край этой самой штанины,
и теперь находясь в бессилии,
научилась дышать под водой.

я стала амфибией.

в двери долго стучали,
затем трясли меня:
вылезай из воды,
уже губы синие.

✺✺✺

как я бежала, бежала из дома в дом —
и только серьги мои на ветру звенели,

как всегда неуклюжа,
немного растеряна,
отбивала мыски
на лестницах
о ступени,

а теперь я стою здесь,
словно ребенок в углу,
к стене приложившись лбом

и прошу: помоги мне, ксения
ксения-волосы-под-платком,
пережить еще одну эту
земную неделю.

здесь никто не окликнет моей спины,
потому что лестницы сгорбились.
лестницы больше не влюблены.
я поднимаюсь по ним еле-еле.

принесла в магазин два рубля,
а они мне уже прощены,
так что сегодня и вовсе
не встала с постели —

если долго не приходить,
никто и не спросит где ты
на самом деле.

УТРЕННЯЯ ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ. НАДВИГАЮЩАЯСЯ ТЕНЬ РОЯЛЯ

пустыня между ними все еще лежит
и стонет под лампой накаливания:
здесь такой тошнотворный запах,
как будто разлили йод.

она пришла и обнимает камень.
стоит и голову на плечи ей кладёт,
он хочет поменяться с ней местами.

она жалеет его,
рисует ему на спине
солнечных мамонтов
и говорит: “я люблю тебя,

но это уже ничего не меняет,
мне взамен не даёт ничего
и тебе ничего не даёт.

я уже исчерпала себя,
вернее, меня иссушили,
меня исчерпали,

и ты тоже
как был камнем,
так и остался камнем
еще со времен неолита”

у него на лице выступает испарина.
нет, болеть у него ничего не может,
но что-то же ведь болит –
вернее, напоминает боль.

ящерицы бегут на границу отчаяния,
подёргивают скрипичными хвостами,
как будто наперечёт.

их что-то ждет ещё они не знают сами,
и тень рояля, словно оползень, плывёт.

в деканате литинститута мне сказали, что я профнепригодна + творчески несостоятельна + светит отчисление. я ответила ладно

✺✺✺

моей маме в больнице однажды сказали,
что у всех людей один ангел-хранитель,
а у меня их целых два.

поэтому я доказывала соседским мальчикам
во дворе, что мне ничего не больно
и ничего не страшно.

поэтому мой позвоночник остался цел,
когда я перелетела сердцем через
велосипедную раму.

поэтому я решила не проверять,
что будет, если прыгнуть с крыши
двухэтажного дома на поле
взошедшей картошки.

поэтому, когда мы повзрослели,
неопытные влюбленные водители
исправно возвращали меня домой к девяти.

правда, один раз мы выехали на встречку:
к счастью, отделались только
вмятинами.

поэтому, когда один мой ангел-хранитель
засыпает или вовсе отворачивается,
другой склоняется над моим плечом
и наблюдает еще нежнее,

еще внимательнее.

✺ ✺ ✺

...но приходит большая волна,
и я ощутила ее толчок,
как удар твоего плеча
о мое плечо,
дорогой.

и она потащила меня,

она потащила меня за собой,
безвольную, слабую,
вниз головой.

там было столько красивых
блестящих цветных ракушек,
но для тебя ни одной –
ты меня все равно
не слушал.

помнишь, я говорила,
как папа учил меня
плавать в детстве?

я воды еще наглоталась
пресной. да и в солёной
с тех пор тону.
ну или просто —
глотаю блесны.

почему ты не слушаешь,
это история скучная
или я рассказала
неинтересно?

помнишь, мы ночью стоим у причала,
а впереди ничего. темнота,
у нее ни конца, ни лица,
ни начала – число π,

от которого нас укачало,

потом тошнило.