Вот мы сейчас сидим с тобой на этой прекрасной улице, в этом прекрасном городе, в котором солнце, архитектура, оживленная торговля, очень высокая культура питания. А в то же время это исторически проклятый город, и я потому его и выбрал.
Это проклятый город, который во время голодомора в несколько колец был оцеплен войсками НКВД. В окрестностях города умерли миллионы людей. На этих улицах умирали опухшие и высохшие от голода, прорвавшиеся сквозь оцепление, и горожанам было запрещено подавать им хлеб. В 30-е годы из восьмисот тысяч жителей двести тысяч было репрессировано. Каждый четвертый. Из квартир забирали спецов, рабочих, бухгалтеров. В подвалах известного заведения была уничтожена вся интеллигенция. Потом этот город дважды брали немцы, которые уничтожили больше ста тысяч мирных жителей. В этом городе было самое жестокое ЧК, начальнику которого по фамилии Саенко Хлебников посвятил поэму «Начальник ЧК». Этот Саенко сдирал с живых людей кожу, срезал мясо слоями. А его ученики потом здесь работали, и ученики этих учеников здесь работали. И некоторые продолжают жить и работать. Это я только один город взял. Одну только точку из этой вселенной. И что же толку думать, что эти люди были садистами или маньяками, что они были злодеями и подонками. Вот что я имел в виду, когда говорил про другое понятийное пространство.
Илья Хржановский о Харькове
Это проклятый город, который во время голодомора в несколько колец был оцеплен войсками НКВД. В окрестностях города умерли миллионы людей. На этих улицах умирали опухшие и высохшие от голода, прорвавшиеся сквозь оцепление, и горожанам было запрещено подавать им хлеб. В 30-е годы из восьмисот тысяч жителей двести тысяч было репрессировано. Каждый четвертый. Из квартир забирали спецов, рабочих, бухгалтеров. В подвалах известного заведения была уничтожена вся интеллигенция. Потом этот город дважды брали немцы, которые уничтожили больше ста тысяч мирных жителей. В этом городе было самое жестокое ЧК, начальнику которого по фамилии Саенко Хлебников посвятил поэму «Начальник ЧК». Этот Саенко сдирал с живых людей кожу, срезал мясо слоями. А его ученики потом здесь работали, и ученики этих учеников здесь работали. И некоторые продолжают жить и работать. Это я только один город взял. Одну только точку из этой вселенной. И что же толку думать, что эти люди были садистами или маньяками, что они были злодеями и подонками. Вот что я имел в виду, когда говорил про другое понятийное пространство.
Илья Хржановский о Харькове
Forwarded from Сообщения без контекста
Обожаю выставки за то, что куча идиотов и их можно дурить
Наш спецкор Алина Верещагина вещает из Парижу.
Ну что я могу сказать. Взрослая Геля из СВ-шоу и автор "Белой стрекозы любви" разыгрывают инцест со всем натурализмом и совершенно не стесняющейся происходящего камерой, которая показывает все то, что мы стараемся в изображении этих процессов упустить. DAU 11 - на который я совершенно случайно попала в Théâtre de la Ville, как и во все остальные помещения - наверное, самый провокативный. В начале каждому учаснику выдается карта, которая к тому же еще и весит на каждом углу, но ориентироваться по ней совершенно невозможно. Удача увидить что-то эдакое зависит от дерзновения ломиться во все двери. Понравился коридор с воссозданным советским бытом и аутентичными актерами, которые выжимают мокрое белье, учат друг друга вязать или спят на койках. Но если для французов в этом есть диковинка, то для меня это значило приехать к дедушке домой - те же фигурки рыбок в серванте, тот же фотоальбом с людьми в знакомых позах, такая же посуда. С точки зрения кино фильмы сделаны очень круто - подбор актеров, костюмы, антураж, съемка - действительно гениально. Зачем в Théâtre du châtelet был подвал с секс-баром, где на весь экран мастурбировала полная женщина, а настенные полки были забиты фалоимитаторами, я так и не поняла. Как и в прочем подавляющее большинство вуайеристской эстетики проекта. Наверное, самым мощным экспириенсом для меня была встреча в том же самом Théâtre du châtelet с православным священником в облачении, которого я так и не осмелилась выхватить, чтобы спросить "зачем, как и почему?". Дам себе время, чтобы понять, почему все увиденное мной вчера вызывало такую истерию на фэйсбуке, а прочитанные мной перед походом статьи были похожи на идолопоклонство.
Ну что я могу сказать. Взрослая Геля из СВ-шоу и автор "Белой стрекозы любви" разыгрывают инцест со всем натурализмом и совершенно не стесняющейся происходящего камерой, которая показывает все то, что мы стараемся в изображении этих процессов упустить. DAU 11 - на который я совершенно случайно попала в Théâtre de la Ville, как и во все остальные помещения - наверное, самый провокативный. В начале каждому учаснику выдается карта, которая к тому же еще и весит на каждом углу, но ориентироваться по ней совершенно невозможно. Удача увидить что-то эдакое зависит от дерзновения ломиться во все двери. Понравился коридор с воссозданным советским бытом и аутентичными актерами, которые выжимают мокрое белье, учат друг друга вязать или спят на койках. Но если для французов в этом есть диковинка, то для меня это значило приехать к дедушке домой - те же фигурки рыбок в серванте, тот же фотоальбом с людьми в знакомых позах, такая же посуда. С точки зрения кино фильмы сделаны очень круто - подбор актеров, костюмы, антураж, съемка - действительно гениально. Зачем в Théâtre du châtelet был подвал с секс-баром, где на весь экран мастурбировала полная женщина, а настенные полки были забиты фалоимитаторами, я так и не поняла. Как и в прочем подавляющее большинство вуайеристской эстетики проекта. Наверное, самым мощным экспириенсом для меня была встреча в том же самом Théâtre du châtelet с православным священником в облачении, которого я так и не осмелилась выхватить, чтобы спросить "зачем, как и почему?". Дам себе время, чтобы понять, почему все увиденное мной вчера вызывало такую истерию на фэйсбуке, а прочитанные мной перед походом статьи были похожи на идолопоклонство.